Что касается отдельных лиц, то приходилось за это время встречать учащихся юношей, начитанных в области истории, социологии и политической экономии, основательно проштудировавших такие сочинения, как «Капитал» Маркса, освоившихся с рабочим и крестьянским вопросом в России и т. д.

Нередко эти лица были на самом дурном счету в глазах школьных педагогов. Нередко они совсем забрасывали школьную науку. Но нет никакого сомнения, что по уровню своего развития, по солидности своей эрудиции они стояли целой головой выше других своих сверстников.

Большинство, конечно, не достигало таких выдающихся успехов в самообразовании. Но, сравнительно с своими предшественниками по школе, и большинство отличалось значительною начитанностью. Даже средние и низшие элементы учащихся были знакомы с популярно-научною литературой по общественным вопросам.

Если поэтому поставить вопрос, что лучше: твердое ли знание школьного курса и круглое невежество в сфере социально-экономических вопросов, или же понимание текущих общественных отношений при отсталости в школьных науках, то для данного момента в ответе на этот вопрос не может быть колебаний. Ближайшие деятели на общественном поприще должны обладать ясным и отчетливым пониманием социально-экономических задач нашего времени; граждане свободной страны должны иметь определенное, сознательное выработанное политическое мировоззрение.

С воспитательной стороны весьма важно самостоятельное изучение вопросов, личная инициатива в этом изучении и критическое отношение к изучаемому. Наша школа с ее мертвыми схоластическими методами, подавлявшими свободное проявление сознательной личности, никогда не могла бы достичь в развитии самостоятельных умственных интересов молодежи тех результатов, какие получились теперь под непосредственными влияниями живой действительности. Самые вялые, инертные и умственно-неподвижные элементы молодого поколения поддались агитации животрепещущих интересов дня и испытали удовольствие в размышлении и в обсуждении взглядов, объясняющих текущие социально-политические проблемы.

На ряду с этим они вольно и невольно усваивали и накопляли целый ряд важных знаний. Из газет, из разговоров с старшими и с своими товарищами, из митингов, рефератов, лекций, из бесчисленного количества популярных брошюр и изданий они почерпали все новые и новые сведения, новые идеи, новые факты. Перед ними развертывались великие и разнообразные нужды родины, раскрывались отношения разных общественных классов, выяснялись жгучие и грозные вопросы современной цивилизации.

С другой стороны, могучим стимулом к размышлению служила для них и тревожная жизнь школы. Здесь приходилось принимать активное участие в деятельности товарищеских кружков и организаций, приходилось обдумывать и обсуждать программы и уставы, приходилось отстаивать свои взгляды на сходках, приходилось даже выступать на родительских собраниях и педагогических советах...

Каковы бы ни были вредные стороны этих активных выступлений учащихся, нельзя отрицать в них и наличности положительного воспитательного влияния. Уже одно то, что многие из учащихся, которые до той поры не умели связать двух слов в мало-мальски приличной и внятной форме, научились ясно излагать свои мысли, является большим приобретением, особенно, если вспомнить, что в течение всего своего существования наша школа не могла добиться такого результата.

Характерной чертой всякого, а следовательно и русского, революционного периода следует признать тяготение учащейся молодежи к крайним партиям и программам.

В этом нет ничего удивительного, напротив, это вполне естественно.

Всякая программа, всякое учение, считающиеся с «реальными условиями», выставляющие своим лозунгом постепенность, откладывающие радикальное решение наболевших общественных вопросов в неопределенное будущее, — не по душе молодым, пылким реформаторам. Отсутствие опыта, горячая вера в идеалы и в возможность их немедленного осуществления, презрение к препятствиям, — все это отталкивает юношей от политики компромиссов и делает их ярыми приверженцами непримиримых теорий. Сюда влечет их не только прямолинейность решения всех трудных и сложных вопросов действительности, но и ореол геройства, беззаветного мужества, с которым борцы за лучшее будущее вступают в бой с мрачными и грубыми силами реакции.

Наши крайние партии в рядах учащейся молодежи нашли себе и горячие симпатии, и деятельных союзников. Нет сомнения, что это обстоятельство было причиной многих печальных ошибок, источником многих ненужных жертв. Приходится скорбеть об этих ошибках и жертвах, но вместе с тем приходится констатировать, что они были неизбежны в силу вещей.

Однако и в этом увлечении молодежи крайними учениями были тоже свои хорошие стороны. Крайние учения, при всех несовершенствах своих практических указаний, при всей ошибочности своей тактики, имеют то преимущество, что выставляют на своем знамени определенный общественный идеал и беспощадно разрушают всякие иллюзии о возможности его достижения при современном общественном строе. Они ясно указывают цель, к которой должно стремиться общество, чтобы уничтожить в корне существующее в нем зло. Цель эта, в противоположность туманным абсолютам старых метафизических построений, отличается простотой и отчетливой ясностью. Признание ее разрешает все те противоречия, которые опутывали культуру и цивилизацию и приводили философов старой школы к нелепым выводам о необходимости, для согласования жизни с нравственными принципами, возвращения человечества в первобытное состояние.

Наша молодежь, в отличие от молодежи других революционных периодов, пройдя в моменты высшего напряжения общественной мысли серьезную школу социалистических теорий, должна была проникнуться истинно демократическим настроением. Ей стали понятны и близки нужды угнетенных классов, и она знает, где коренится источник их угнетения. Вступив в зрелый возраст, освободившись под влиянием опыта и трезвого размышления от утопических планов, которые пленяют незрелые умы, наши подрастающие поколения сохранят однако свои лучшие верования и стремления и, можно надеяться, как граждане и как практические деятели, будут каждый на своем поприще осуществлять те ближайшие задачи, которые стоят на пути к достижению идеала социальной справедливости.

Настроения и увлечения юных лет для огромного большинства средних людей являются самым лучшим и самым светлым воспоминанием жизни, и нередко только одно это воспоминание поддерживает многих в борьбе с засасывающей пошлостью жизни. Юность современных нам подрастающих поколений запечатлена такими важными событиями, совпала с таким подъемом нравственных сил всего общества, что положение, только что высказанное, приобретает для этих поколений особенное значение. Вряд ли люди, выросшие в революционной атмосфере, когда-нибудь забудут ее впечатления. Их чувства, мысли, желания, родившиеся при блеске молний, под огнем разыгравшихся народных страстей, останутся неизгладимыми следами на всю их последующую жизнь.

И вот почему можно питать уверенность, что поколения, ныне вырастающие, навсегда останутся свободолюбивыми и истинно демократическими. И вот почему, несмотря на все ошибки, жертвы, потери, которые выпали на долю современной учащейся молодежи, нельзя думать, что условия ее воспитания были исключительно невыгодны и что они привели только к отрицательным результатам.

Чтобы оттенить еще ярче положительные стороны того стихийного воспитания, которое получила молодежь за эти два года велениями самой жизни и вопреки всяким теориям, вообразим на время, что и школа, и учащаяся молодежь остались в стороне от круговорота событий, что они оказались изолированными и свободными от внешкольных влияний. Допустим, что занятия в школе шли все время правильно, что учителя безмятежно давали уроки, а ученики прилежно учились. Допустим даже то, чего у нас не было при старом строе общественной жизни: что школьное дело шло образцово и что ученики получали настоящее солидное образование.

Какую цену для общества, кровью своей добывающего свои законные права, имели бы эти молодые поколения, выращенные в оранжерейном затишье и сохранившие девственную невинность? Какую отраду своим отцам доставили бы дети, не способные понять того, за что отцы клали свою жизнь? И какой надеждой общества могла бы быть эта молодежь, равнодушная к тем заветным мечтам и стремлениям, во имя которых возникла и велась упорная, трудная борьба?

Если бы зрелые поколения пожелали уничтожить плоды своих настоящих трудов в будущем, если бы у них возникло нелепое намерение свести на нет все свои старания и усилия к улучшению положения, то для этой цели они не могли бы придумать лучшего приема, чем изолирование молодежи от жизни. Все фарисейские причитания о развращении молодежи политикой, о разрушении школы и школьного дела освободительным движением сознательно или бессознательно проводили именно такую идею и соответственно этому имеют свою определенную цену.

К счастью, причитания эти были совершенно бесплодны. Они ничего не могли и не могут изменить в историческом ходе событий, направляемом могучими силами жизни. Жизнь знает свои потребности и неуклонно стремится к их удовлетворению, невзирая на мелкие попытки жалких людей поставить ей преграды и препоны. В моменты стихийных переворотов она ломает все установившиеся нормы, разрушает привычные верования, наводя на косных и близоруких защитников покоя панику и ужас.

В такие моменты катастрофы неизбежны везде; следовательно, они неизбежны и в области воспитания. Застигнутые этими катастрофами деятели воспитания, если только они не отличаются пророческою прозорливостью, не могут оценить происходящего с широкой точки зрения исторической необходимости. Применяя же к событиям, в узком кругу своих непосредственных интересов, обычное мерило оценки, они, разумеется, склонны видеть в них только ненормальности, только худые и отрицательные стороны. Между тем даже в этих ненормальностях, даже в этих уродливых, с обычной точки зрения, проявлениях, получают, как окажется впоследствии, осуществление и удовлетворение неотложные нужды настоящего и ближайшего будущего.

Итак, обозревая воспитательные итоги двухлетнего освободительного периода, нам нет оснований впадать в уныние. Мы много за это время потеряли, но еще больше приобрели. И наши приобретения имеют тем большую цену, что они сами являются гарантией того, что в недалеком будущем недавние культурные потери могут быть возмещены с большим избытком.

Действительно, как только улягутся волны народного движения, как только установится новый порядок жизни, при котором живые силы народного гения найдут себе свободный выход и применение, наша культура пойдет вперед такими быстрыми шагами, о каких нельзя было бы и мечтать при старых условиях. Столь же быстро и успешно начнут развиваться наша наука, наша школа, наше просвещение и образование. И современная нам учащаяся молодежь, с ее сильно развитыми гражданскими чувствами и стремлениями, с ее преданностью идеалам народной свободы, с ее пониманием народных нужд и ее подготовленностью в области социально-экономических вопросов, с честью займет свои места на поприще практической деятельности, на поприще служения интересам всего народа. Что касается пробелов в ее научном образовании, то они быстро будут восполнены при расцвете научно-образовательных учреждений, наступление которого совпадет с наступлением в нашем отечестве истинной гражданской свободы.