Я снова оказался в полуразрушенном храме тёмного культа, где-то высоко в горах на юге Королевства. Алтарный зал, возведённый вокруг небольшого колодца в глубину. Здесь мы с тёмной богиней впервые встретились, здесь же её буквально ногами отпинали меньше чем за минуту.

Разумеется, это всего лишь образ из воспоминания, которое мы выбрали. На самом деле это был прямой микроконтакт, установленный с помощью Четверга. Всего лишь визуализация глубоко внутри моего разума.

— Решил напомнить мне о моём величайшем позоре? — раздался голос из колодца. — О том, как низко я пала?

Я спокойно уселся на деревянную лавку и сложил руки домиком, раздумывая над тем, что я вообще тут делаю. Из колодца медленно поднялось серое марево, которое начало постепенно складываться сотней тонких вуалей в женскую фигуру. Статную, высокую, но при этом размытую, без чётких очертаний. Образ подрагивал, но при этом оставался цельным, хотя никаких деталей разобрать было нельзя.

— Выбирал между этим местом и жерлом вулкана, — ответил я.

— Разумный выбор. Но дипломатия всё равно не является твоей сильной чертой, Рейн.

— Как мне тебя называть?

В храме повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом теневого савана, что медленно расползался по полу во все стороны.

— Иха. Можешь звать меня Ихой, Рейн.

Что ж… Это был прогресс. Раньше из неё вообще ничего было не вытянуть, а тут хоть представилась наконец-то.

— Приятно познакомиться, Иха. Можешь звать меня Рейном.

— Ложь. Возведённая в многовековую традицию, названная вежливостью, стала сутью, подменяющей истину. Потому человечество и заслужило то, что с ним случилось. Вы давно подменили понятия и сами не заметили этого.

— Я здесь не для лекции по философии.

— Конечно нет, младший. Ты здесь, потому что начал осознавать масштаб проблемы. На глубинном, интуитивном уровне. Но разум твой ещё сопротивляется истине. Ничего страшного, когда придёт аватар древнего, просто соври, что рад его видеть, наверняка поможет.

— Ты видела нашу битву, ты была там. Ты знаешь, как его победить?

— Ты упустил эту возможность. Надо было бить со всей силы, пока он был слаб. Теперь поздно. Да и это бы не помогло. Аватар — всего лишь сосуд. Сломаешь один — на его место встанут тысячи новых.

— Ты готова была сражаться. Значит, шансы есть?

— Нет. Я готова была сражаться без надежды на победу.

— Почему тогда?

— Ты знаешь ответ. Он лежит на поверхности. Твой маленький друг уже озвучил его.

И снова тишина. Я раздумывал над услышанным, Иха меня не торопила. Время тут было понятием относительным, субъективным. Весь наш разговор вряд ли займёт дольше десяти секунд в реальном мире. Спешить некуда.

— Ты искин, готовый умереть в бою с паладином Эбола. Это твоя задача?

— В какой-то мере.

— Кто тебя создал? И когда? Кто твой владелец?

— Это не имеет значения. И я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

— Ты боевой ИИ?

— Я не знаю, что это означает.

— Какие твои основные функции?

— Впусти меня и узнаешь.

Я вздохнул. Принять Иху, впустить в свою энергоструктуру постороннюю кодировку, способную к самообучению… Без административных прав доступа, без информации о протоколах, функциях, задачах и подзадачах, без вшитых ограничителей. Самоубийство.

— Этому не бывать, — озвучил я мысль. — До тех пор, пока я не смогу убедиться в твоей абсолютной лояльности.

— Знаю. Не поверишь, но знаю. Просто дразню тебя, Рейн.

— Как можно остановить паладина?

— Ох, задачка не по плечу маленькому человечку, который даже не человечек, а так, копия человечка. Победить бога может только другой бог. И даже моих сил тут будет недостаточно. Победить одного из Семерых может один из Семерых. Но для этого надо стать паладином, слугой, рабом, на что ты никогда не пойдёшь.

— Четверг, даже не вздумай, — остановил я его. — Просто помолчи.

— Но ведь… Ты… Уже… Мой… Ладно, так уж и быть.

— Иха, — обратился я к пелене. — Ты бы не стала говорить со мной просто так. У тебя есть что предложить, так предлагай, не растрачивай мощности понапрасну.

— Есть то, что способно тебе помочь. Не в борьбе с богом, но с его аватаром. Вопрос времени, когда он найдёт тебя. Храмов много, и не все они на виду. А каждый, кто хоть раз молился Эболу, может стать его глазами и ушами, даже против своей воли. Ты не сможешь прятаться вечно. В твоём доме сто двадцать шесть человек. Каковы шансы, что никто из них ни разу не просил Эбола ни о чём? А?

— Конкретнее. Что ты предлагаешь?

— Тебе нужен третий слой глубины. Место, откуда я прибыла. Я даже могу провести тебя туда.

— И что мне там делать?

— Бога может убить лишь другой бог. Против Эвола тебе нужен свой. Опустошённый. Он был сильнейшим из нас. Я знаю, где находится место его силы, и проведу тебя туда.

— Допустим. Что взамен? Чего ты хочешь?

— Это не обмен. Это в моих же интересах. Я не стану тебе ничего объяснять. Ты всё равно мне не поверишь, и ты всё равно спустишься на третий слой. Со мной или без меня — это уже неважно. Ты либо сделаешь то, что нужно мне, либо умрёшь от рук аватара.

— Откуда мне знать, что это не очередная ловушка? Что ты не ведёшь меня на смерть?

— Третий слой глубины. Конечно же я веду тебя на смерть, это тебе не летняя прогулочка по цветущему саду, Рейн. В девяти случаях из десяти ты там погибнешь, даже не добравшись до места силы. Но у тебя есть время, чтобы подготовиться, пока тебя не прижали к стенке. Жаль, что ты все равно потратишь его на ерунду, будешь добывать информацию, искать подтверждение моим словам. И чем глубже ты будешь копать, тем больше аргументов «за» ты найдёшь.

— С чего ты так решила?

— С того, что я говорю правду. Тебе нужна сила бога. Взять её можно лишь двумя способами: либо подчинив бога, либо подчинившись ему. На второй вариант ты не пойдёшь, на первый у тебя силёнок не хватит. Но Опустошённый — мёртвый бог. Тебе нужно просто прийти и забрать себе его силу. Бесхозную, которая просто лежит там, куда никто никак не может добраться.

— Звучит как бесплатный сыр.

— Любой сыр сгодится, если ты голодаешь. Я всё сказала. А, нет, не всё. Последнее… Когда будешь искать информацию, учти, что до Опустошения бога звали иначе. Ищи сведения о боге Адаме Синте.

Я поднял голову. Резко. Ихи уже не было, лишь серое облачко медленно оседало на поверхность колодца. Богиня сама разорвала контакт. Значит, и правда больше нечего было сказать, и её искин принял самое рациональное решение — поберечь ограниченные ресурсы.

— Четверг? Есть хоть малейший шанс, что она как-то могла узнать имя Адама Синта от нас?

— Анализирую, поднимаю данные. Наибольший риск был в моменты, когда нас сканировал Понедельник, он точно мог. Нет, Иха в те периоды оставалась изолирована. Исключено, данные получены из разных источников.

Это было не просто странно, это было пугающе странно. Адам Синт якобы был создателем синта-эйба в сгенерированном нейромире, из которого выбрались наши с Чадом слепки. И это уже третье пересечение с Логосом.

Появление в симуляции Мерлина ещё можно объяснить, если поверить, что он и был её создателем. Одинаковые карты материков в симуляции и на дверях в подвал я пока связать не могу. Но теперь всплыло ключевое имя Адама Синта. Как создатель эйба связан с божественным пантеоном с третьего слоя глубины?

Сколько я ни думал, у меня ни одной логичной версии не складывалось. Просто ноль, как ни накидывай.

И кого спрашивать? Понедельника? Кота? Башню? Они все либо вне досягаемости, либо Вжух.

Я разорвал контакт и вернулся в реальность. Голова разболелась, отчего я поморщился и потер затылок. Рана так и не зажила до конца. Грёбаный Логос, грёбаная кочерга, грёбаный паладин.

* * *

— Маркус-Кассиус Клейн. Приветствую верховного паладина Эбола в моей скромной обители.

— Верховный жрец Теон. Благодарю за гостеприимство, — произнес он так, словно у жреца был выбор не пускать его.

Двое в овальном зале. Мужчина в серой потрепанной походной одежде и с огромными тёмными мешками под глазами. С сальными волосами, недельной щетиной, сгорбленный, уставший.

И старик в белых одеяниях из лучшего шёлка, расшитых золотыми нитями, тонкая ручная работа. Будь здесь Рейн, он бы узнал обоих. С Маркусом он познакомился недавно, а вот старика видел только по голографическим записям. Именно он возглавлял отряд, который забрал тело Чада из теплицы. Разве что золотой митры на голове не хватало.

Теон Абрахам был избранным верховным жрецом церкви Форсайта, и даже сам Форсайт не смог бы предсказать, чего ему стоила эта должность. Теона хотели убить не меньше сотни людей только из ближайшего окружения. Почти треть из них пыталась. Но он всё ещё был жив и всё ещё занимал высший пост в иерархии церкви.

Теон не любил представителей других церквей, потому что те неизменно смотрели на него свысока, не признавая форсайт религией. Что это за церковь, если в ней нет бога? Кому они молятся, если у них даже нет своих паладинов? В чём их сила, если никто не может одарить верного спирита особыми способностями?

Но Маркус был иного толка. Он обращался к Теону без всякого негатива или презрения. Да, Маркусу было просто плевать на всё, кроме его священной миссии, ведь он был истинным фанатиком своего бога. Таким фанатиком, что остальным богам впору начать завидовать. Но Теону нравилось это безразличное отношение. Лучше так.

Конечно, ещё лучше было бы вообще не открывать двери перед верховными паладинами Семерых, да только кто же их остановит?

Вот и сейчас Абрахам внимательно наблюдал за тощим нескладным мужчиной, оценивая ситуацию. А ситуация была скверной. Паладин находился в резонансе со своим богом. По личным прикидкам Теона, Эбол сейчас использовал примерно треть от максимального потенциала своего аватара. Но этого вполне хватит, чтобы разнести центральный комплекс церкви Форсайта по камешку.

Ещё более удивительно то, что Теон впервые видел верховного жреца Эбола в состоянии резонанса. Значит, случилось нечто неординарное. И это напрягало ещё сильнее, ведь Теон даже предположить не мог, что именно, хоть и старался сделать это изо всех сил.

— Чем Форсайт может помочь Эболу? — мягким голосом спросил Теон.

Паладин вытащил из рюкзака кусок каменной плитки и положил его на стол напротив Теона. Толкнул, и камень с тихим скрежетом прокатился по столешнице. Жрецу потребовалось всё его самообладание, чтобы не обратить внимания на царапины, оставшиеся на лакированной поверхности. За каждую из них любого другого уже вели бы на плаху. Любого, но не верховного паладина, который находился в резонансе с древним божеством.

Обратив внимание на кусок камня, Теон заметил засохшие бурые пятна на поверхности и нахмурился.

— Мне нужно знать, где я смогу встретить эту кровь.

Теон продолжал хмуриться, но в его душе тревога постепенно уступала место спокойствию. Паладин пришёл не по его душу. Да, он ищет кого-то конкретного, но даже если это кто угодно из церкви, Теон Абрахам сдаст его с потрохами, лишь бы не вступать в конфликт со старыми богами.

До этого момента он собирался отказать Маркусу в просьбе, какой бы та ни была. Имеет полное право, фанатик не станет беспредельничать, если только церковь не встанет между ним и его целью. Но теперь уже самому жрецу стало интересно, кто заставил древнего бога очнуться от своего сна.

— Конечно. Как я могу отказать коллеге, — расплылся в улыбке Теон. — Прошу, следуй за мной.

Пока они шли в святая святых церкви, в зал предсказаний, Теон раздумывал, как повернуть ситуацию в свою пользу и извлечь из неё максимальную выгоду. Но в итоге пришёл к выводу, что кроме информации он ничего не получит. Сделать из верховного паладина должника невозможно. Ты либо помогаешь ему, либо нет, но при этом не смеешь ничего требовать взамен.

В зале предсказаний трудилась дежурная группа, которая тут же склонилась в глубоком поклоне, стоило верховному жрецу войти в зал.

Одна из стен целиком была картой Логоса, перед которой раскинулась огромная конструкция из трубок, линз, колец, перекрытий, прутьев и тонких спиц. Все они имели значение. Что-то имитировало траектории движения небесных тел, другие были меридианами энергетических поясов, третьи означали места силы и так далее.

И вся эта конструкция постоянно двигалась, изменялась, смещалась в соответствии с заданными настройками, точками отсчёта в пространстве и времени, координатами тех или иных событий и параметрами взаимодействий.

Теон передал камень старшему исследователю.

— Определить, найти, — коротко бросил он.

— Будет сделано, верховный, — с поклоном произнёс тот.

Камень тут же положили на сканирующую платформу. Теон заметил, что Маркус как-то странно на неё смотрит, словно приглядывается, но вскоре паладин потерял к оборудованию интерес.

Тем временем в центре зала появилась фантомная конструкция, отображающая ауру владельца крови. Теон хоть и занимался в основном управлением, но начинал он как научный сотрудник, так что легко прочитал карту человека.

— Мы ищем младенца? — удивился он и мгновенно напрягся.

Потому что был в церкви Форсайта один «младенец», которого верховный жрец просто не мог отдать на растерзание. Но кровь свежая, а мессия был под постоянным контролем, так что это не может быть он.

— Нет, — ответил Маркус. — Спирит второй ступени, примерно двадцати пяти лет от роду, возможно неполноценный, триединый, универсал. При первом посещении храма Эбола представился Рейном.

Рейн. Имя тут же всплыло в памяти. Из донесений шпионов из дома Реборн. Некий юноша по имени Рейн устроил тогда провокацию, из-за которой сложная операция пошла псу под хвост. А затем бесследно исчез.

Разумеется, Теон не занимал бы свой пост, если бы не мог справиться с подобной мелочью. Всё сложилось как нельзя лучше для церкви: дом Реборн публично обвинили в нечеловеческой жестокости, выставив их лживыми ублюдками, которые вероломно расправились с дипломатической миссией, подло убили послов церкви, которые, разумеется, даже не были вооружены.

Про корпус рыцарей Форсайта, сопровождавший послов, он тактично умолчал, но это было и неважно. Важно было другое. По донесениям тех самых шпионов, юноша публично провозгласил себя посланником мессии, при этом дал его точное описание и даже назвал имя. Имя, которое никто не мог знать, ведь после пришествия мессии дали иное.

Потому что спаситель Чад даже звучит глупо. Как с таким именем можно выстраивать рекламную кампанию? Они же не лавку на базаре открывают. Нет, конечно же бред, имя придумали соответствующее, громкое, с историей, более подходящее мессии.

Но юноша назвал спасителя именно Чадом. А ещё его карта частично походила на карту самого мессии. Он как будто бы был «рожден» примерно в то же время, что и спаситель. И это совпадение нравилось Теону ещё меньше.

Тем временем старший исследователь уже внёс данные в машину, грохоча массивными латунными клавишами, занимавшими добрую половину огромной панели. Когда точка отсчёта была задана, он потянул несколько рычагов, и механизм пришёл в движение.

Группа быстро принялась вносить коррективы. Крутились вентили, вверх-вниз ходили рычаги, из труб вырывался пар, грохот и лязг множества деталей и механизмов заполнили зал. Но Теон не отрывал взгляда от стены с картой, перед которой проносились медные обода и кольца с линзами.

Сложный и хрупкий механизм, нуждавшийся в постоянном обслуживании, присмотре и бережном обращении, сейчас выполнял невероятные объёмы вычислений вместо людей. Разумеется, все данные потом будут проверены вручную группой корректировщиков.

Ключи Форсайта слишком обманчивы в своей простоте, а вариантов трактования слишком много для точного предсказания. И машина не всегда может правильно интерпретировать те или иные факторы, сопоставить разные ключи и привести всё это к единому знаменателю.

Однако в этот раз запрос оказался проще, чем ожидалось. Вскоре механизм замедлился, лязг и скрежет прекратились, трубы спустили остатки пара, и всё замерло.

Замысловатая конструкция из сложенных линз остановилась в одной точке, обозначая примерную область искомой цели. Это оказался заброшенный полуостров на дальней границе Королевства.

Теон подошёл к печатающему станку и оторвал длинную бумажную ленту, заполненную множеством цифр и обозначений. Любой сторонний человек увидел бы лишь белиберду, не имеющую никакого смысла. Но Теон легко читал ключи.

Он просматривал ленту и видел движение, пейзажи, изменения в аурах, переплетения судеб и событий. И увиденное ему совсем не нравилось. Среди скопления значений он разглядел и Птичий Удел, и столицу Королевства. Почему-то часто мелькала южная граница. Сложился путь объекта, очень рваный, как часто бывает, если цель ходит глубиной, ведь та неподвластна форсайту.

Разумеется, данные нужно будет проверить и правильно интерпретировать, но для Теона и так всё было ясно.

— Цель будет находиться на этом полуострове, — произнёс он, обращаясь к Маркусу. — Или где-то рядом. Учитывая, что дальше лишь безжизненное море, а рядом всего один живой город, предполагаю, что искать надо будет именно там.

— Когда он там появится? Как долго там пробудет? Сколько у меня есть времени?

— Он… Уже там.

— Невозможно.

— Ключи не врут. Они отражают истину, только факты. Цель уже там. И пробудет там до…

Механизм пришёл в движение, но буквально через несколько секунд замер, а фонари, подсвечивающие карту, погасли.

— Что произошло? — спросил Маркус.

— Всё в порядке. Это и есть ответ. Он пробудет там до самой своей смерти. Которая наступит очень скоро. Предполагаю… Лишь предполагаю, что это произойдёт примерно в то же время, как вы доберётесь до Ляпопо…

— Алеппо, — кашлянул старший исследователь и тут же вжал голову в плечи.

— До Алеппо, — повторил Теон, мысленно казнив старшего исследователя за наглость.

— Эбол благодарит вас за содействие, — произнёс Маркус, развернулся и просто пошёл на выход.

Теон сделал незаметный жест, чтобы провожающий проследил за паладином. Не хватало ещё, чтобы перед ним оказалась хоть одна закрытая дверь. Чинить ещё потом.

Вслед за паладином зал предсказаний покинул и сам верховный жрец. Быстрым шагом вернулся в свой кабинет, запер дверь на ключ, что активировало сложный защитный контур, полностью изолирующий помещение.

Теон волновался, так как теперь каждая секунда была на счету. Он остановился перед огромной картиной во всю стену. На ней не было изображено ничего конкретного, просто смешение красок, словно неумелый абстракционист поливал полотно всеми цветами, какие были под рукой.

Абсолютно бессмысленная трата ресурсов, имеющая отношение к искусству примерно никакое.

Теон выпустил поток энергии, и краски моментально начали двигаться по холсту сами собой. Через мгновение изображение обрело чёткость, контуры и форму. Теперь это походило на размытую комнату, утопающую в полутонах.

Через миг на полотне появился человекоподобный зверь, одетый в костюм. Хотя это была всего лишь маска, картина не могла передать подобных деталей, так что могло показаться, что изображён настоящий антропоморфный зверь.

— Приветствую, — ожило изображение.

— Город Алеппо, стена и полуостров за нею. Твоя цель где-то там.

— Знаю. Я потерял его след после деревни мастеровых, но уже получил сведения, что он был в Алеппо.

— Знает он. Теперь можешь быть уверен. А вот чего ты не знаешь, так это что паладин Эбола идёт за ним.

— Который?

— Высший, который ещё?

— Мне его убить?

— Ни в коем случае, — Теон надеялся, что изображение не передаст то, как верховный жрец Форсайта побледнел. — Задача та же. Найдёшь цель, допросишь. Но не убивай, дождись паладина, узнай, чего Эболу надо от этого Рейна. А после этого удостоверься, что цель мертва. Мне неважно, кто из вас это сделает, ты или Маркус-Кассиус.

— Будет сделано.

— Не подведи меня. Слишком многое поставлено на карту.

— Вы же знаете, что не подведу. Такова моя судьба.