Сижу, болтаю с директором Кировского, и, пока речь идет о цифрах, того совершенно не интересуют ни мой статус, ни мой возраст.

— Сейчас мы собираем прототип на 1 мегаватт, в электричество сможем перевести треть, — объяснял я. — Но это тестовый образец, после доработки системы охлаждения даже он сможет давать раза в три больше энергии. То есть, чистый мегаватт на выходе, около 9 миллионов киловатт в год.

— Почти десять процентов от общего потребления завода, с которых я смогу запитать все новые цеха без обесточивания старых и без риска пожечь всю проводку. Вы правы, мне это интересно, но… Это точно возможно?

Очень хороший вопрос в том плане, а как на него ответить, чтобы поверили. Иоффе я показал формулы, перед Ждановым поставил на кон голову, для Мерецкова устроил шоу с убитой крысой… А что нужно директору одного из крупнейших заводов страны?

— Обком дал мне месяц, армия выделила мощности «Светланы». Не нужно верить в старого товарища или неизвестного вам лично студента, доверьтесь вместо этого старым товарищам.

Тут я немного схитрил, воспользовавшись опытом из будущего, где уже доводилось встречать таких людей как Зальцман. Раз начав свой путь под чьим-то крылом, они невольно видели такие же неограненные алмазы в любом другом человеке, которого также кто-то рекомендовал. Мол, у меня вышло, и у него выйдет. Именно поэтому Исаак Моисеевич обратил на меня внимание после совета старого друга, и именно поэтому я сейчас точно также обращал его внимание и на другие свои рекомендации…

— Вы правы, опыту таких товарищей стоит доверять, — Зальцман в итоге принял правильное решение.

— Тогда… Нам нужно будет поставить в очередь прокат труб для вентиляции. Вам Флеров должен был прислать запрос.

— Где-то был, он еще хотел отправить студентов, чтобы те в случае чего смогли ответить на все вопросы на месте. Я дам добро.

— Еще нужно будет сто двадцать алюминиевых цилиндров, — я взял количество будущих ТВЭЛов с запасом и подвинул Зальцману лист с их описанием.

— Очень высокие требования по точности и чистоте плавки, — тот быстро пробежался по нему взглядом. — Как своему скажу, что не смогу это гарантировать. Возможно, если выписать новые станки и новые печи…

— Как своему, — вернул я, — скажу, что в будущем мы именно так и сделаем. Совершенно новые производственные цепочки, которые станут работать только на наши новые реакторы. Но сейчас у нас нет на это времени.

Можно было бы и попросить в лоб, но с некоторыми вещами лучше не спешить. А то есть вещи, которые те, кто лично поработал мастерами, терпеть не могут больше всего. И пойти на них они должны только сами.

— Как вариант, — вздохнул Зальцман. — Мы можем отлить этих цилиндров с запасом. Ненавижу заставлять рабочих делать то, что пойдет в мусорку, но раз нет выбора. Да и цилиндры эти ваши небольшие… Вы же сами потом сможете определить, какие вам подойдут, какие нет?

— Да, такие методы у нас есть, — я не стал распространяться, у кого именно «у нас». — Тогда нужна будет тестовая партия в пару десятков штук. Определим процент брака, и тогда можно будет точно сказать, сколько итого ТВЭЛов вам придется сделать.

Зальцман кивнул. Ему определенно понравилось, что я не стал хвататься за его предложение обеими руками и предпочел лишнюю работу по возможности ограничить. Эх, это он просто не понимает, какой процент брака я ожидаю встретить, а без конкретики просить тысячу трубок вместо сотни — да меня, несмотря на все хорошее отношение, сразу пошлют.

— Что-то еще? — Зальцман заметил, что я не закончил.

— Да, мне нужно будет больше добровольцев.

— Я не против.

— Но в работе будут изменения. Сейчас мы просим людей делать то, что им, в принципе, знакомо. В дальнейшем же начнутся новые сложные и, главное, опасные работы. Допуск к ним будут давать только после обучения, и, я боюсь, если вы со своей стороны не поддержите, они могут воспринять это в штыки.

— Знакомая ситуация. Вон сейчас ваши аспиранты приехали на помощь, так, им напомнишь про технику безопасности, и они полдня сидят дуются, — Зальцман аж разулыбался.

— Наши-то студенты народ мирный, посидят и отойдут, а ваши ребята суровые, могут и в морду дать, — польстил я Зальцману, отчего тот пришел в совсем уж хорошее расположение духа.

В такой момент его бы еще добить, рассказав, как уже следующий реактор будет давать все 10 мегаватт, перекрывая все потребности завода, но… Все обещания на новую станцию лучше отложить до запуска этой. Тем более, мы и так договорились, а я заодно и директора Кировского пригласил к нам вечером на шашлыки с пловом. Тот сначала отказался, но потом уточнил, что там будет его старый товарищ, да и Мерецков с Попковым могут подъехать. В общем, еще один гость обещал заглянуть, причем не с пустыми руками.

И на сегодня из срочных дел оставалось только проверить стройку. Зальцман даже предложил меня подбросить туда вместе с очередной сменой добровольцев, но… Накатался я уже на местных машинах, лучше прогуляюсь. Да и, кому как, а мне на ходу очень даже неплохо думается. Самое то, чтобы еще раз собрать все мысли в кучку да проверить, ничего ли я не упустил. Стройка, материалы, технологии, прикрытие, люди… Нет, точно все учтено, все идет именно так, как и должно идти.

* * *

Вчера вечером Ирка получила звонок от Антонова. Взять у отца машину с водителем, приехать к нему за черновиками, нарисовать по ним цветные плакаты и к утру привезти в ЛФТИ. Сама она бы никогда не решилась на что-то подобное, просто смелости бы не хватило… Но раз Антонов приказал, подошла к отцу, попросила машину, и тот не отказал. Только посмотрел странно, сказал быть осторожнее, но через пятнадцать минут за ней действительно приехал служебный ГАЗ.

Потом были поездка до общежития, Антонов, который к ней даже не спустился, и вахтер с недовольным взглядом, передавший стопку странных рисунков, после которых она про все забыла. Сначала Ирку больше всего удивило странное объемное расположение букв, словно они не припечатаны к листам, а парят над ним. Только потом она задумалась, а что же стоит за всем остальным, но спросить было не у кого.

Вместо ответов была только долгая работа, чтобы максимально точно без ошибок нарисовать карты иностранных городов. Повезло, что у отца оказались зарубежные атласы, не пришлось их искать в ночи. Увы, времени все равно было в притык. Еще и листов десять пришлось выкинуть только из-за того, что девушка неправильно рассчитала и перенесла масштаб. В итоге успела только под самое утро, ни минуты не поспала, но вышло вроде бы неплохо. Отец заглядывал к ней в комнату два раза как будто бы случайно, тоже их рассмотрел, удивленно хмыкнул, но так ничего и не сказал. А вот машину, чтобы с утра успеть в ЛФТИ, опять выдал. Ирка чувствовала себя ужасно неловко, выходя из черного, как ночь, автомобиля на глазах пришедших пораньше студентов. Но выбора не было.

Зато у нее было дело, она обязана была его сделать и сделала. Тубус с плакатами приехал вовремя, мелькнула мысль, что теперь можно и поспать, но ее уже перехватили Аня с Таней. Они отвратительно громко сплетничали, обсуждая пришедшие за ночь мысли о вчерашней работе, и умолкали только на парах. И то не до конца, но тогда у Ирки почти получалось пропускать их слова мимо ушей. А еще она, кажется, почти освоила легендарное умение спать с открытыми глазами. И так было ровно до того момента, когда Горская неожиданно не перешла на совсем уж неприличную тему.

— А вы заметили, что Антонов теперь на нас по-другому смотрит?

— Что ты имеешь в виду? — с радостью подхватила Аня. Тихоня, а туда же.

— Раньше вроде бы пытался изображать из себя чуть ли не блатного. Но на самом деле, стоило его случайно коснуться, как он тут же краснел. Совсем мальчик! А теперь… Я вчера, когда он смотрел наши схемы у Флерова, к нему чуть не прижалась, а ему хоть бы что.

— Да разве вы прижимались? Не видела я такого, — не поверила Аня.

— Ну, не прижалась, задела случайно. Зато грудью! Главное, он заметил, но даже бровью не повел.

— Ты так смело об этом говоришь.

— А что такого? — Таня запальчиво расправила плечи. — У нас дома дед с отцом на свои военные темы не сдерживаются, так мама считает, что тогда и мы о своем о женском молчать не должны.

— И что ты дома прям рассказываешь, кто тебе нравится?.. — Аня аж дыхание задержала. — Неужели этот?

Ирка поняла, что краснеет, а внутри поднимается нестерпимое желание тоже что-нибудь сказать. А может и не только сказать. Не потому, что ей было дело до Антонова — плевать она на него хотела — просто так. Что только парни могут руки распускать? Но тут ее внутренние терзания оборвало появление в дверях Флерова. Он отпросил их троих с лекции и попросил съездить вместе с геодезистами на место стройки, помочь снять замеры для будущей вентиляции. А потом и на Кировский, оттуда как раз позвонили и сказали, что уже сегодня начнут работы по их запросу.

Неожиданно мелькнула мысль, что хоть в одном из этих мест она обязательно встретит Антонова. Можно будет спросить, помогли ли ее рисунки, и от таких приятных мыслей даже драться расхотелось. Увы, на станцию метро Антонов так и не успел приехать, а на заводе уже они появились, когда он оттуда убежал по своим новым делам. И как он постоянно умудряется найти себе столько работы? Впрочем, долго расстраиваться Ирка не стала. Уже повсюду ходили слухи о вечере, который студент устраивает чуть ли не на сотню человек, и девушка рассчитывала, что там-то они точно пересекутся.

Только они закончили проверять технические условия по стали для будущих труб и договорились продолжить завтра, как девчонки тут же разбежались. Аня с Таней тоже собирались к Антонову и спешили успеть перед этим переодеться и принять душ. Ирка невольно отметила, что раньше они так не беспокоились о своем внешнем виде. Впрочем, и она сама собиралась заехать на квартиру. Новое платье на улице вряд ли удастся показать, но вот сапоги, шубку и шапку Антонов точно должен оценить. Девушка вспомнила, как крутилась в них перед зеркалом, когда отец купил их в начале зимы…

Тогда ей казалось, что в них нет особого смысла. Да, она должна была следить за собой, выдерживать приличия, быть той, кем ее хотят видеть, но радости от того, что для куклы привезли новую одежду, не было. Зато сейчас вспомнила, представила себя, искры, что разожгутся в глазах всех, кто на нее посмотрит, и внутри что-то потеплело.

— Эй! Ты меня сбила! — девушка так погрузилась в мысли, что не заметила, как в том же самом темном парке по пути к дому перед ней выскочила незнакомая женщина.

Платок, серое пальто, незапоминающееся лицо. Она была раза в три крупнее девушки, но почему-то именно она рухнула на землю прямо рядом с поребриком и тут же ухватилась за голову.

— Давайте я помогу вам подняться. Посмотрим, не поранились ли вы, — Ирка сглотнула от волнения, но протянула крикливой незнакомке руку.

— Убери ее! — тут же оттолкнула ее та, а потом посмотрела на свои пальцы и снова завыла. — Аа-аа! Кровь! Она мне голову пробила. Люди добрые, средь бела дня молодежь пожилых людей убивает!

Случайные прохожие, которые раньше придавали Ирке храбрости и позволяли чувствовать себя хоть немного защищенной, начали с неодобрением на нее посматривать. Что хуже, те, с кем она росла рядом чуть ли не с самого детства, первыми поддержали незнакомку.

— А казалась приличной девушкой. Не зря говорят, в тихом омуте черти водятся.

— А я всегда подозревала, что она однажды кого-то покалечит. Тихая-то тихая, но порой взглянет на тебя, а во взгляде жизни нет.

— Стыда в ней нет! На пожилого человека руку подняла.

Ирка поняла, что ее начинает потряхивать от несправедливости. А тут еще незнакомка снова начала выть.

— Убийца! Срочно вызывайте врача. А ты! Могла хотя бы извиниться!

— Но я не виновата! И крови почти нет, — Ирка все-таки смогла хоть что-то сказать.

— Она еще и огрызается! Да я попрошу свою племянницу поднять вопрос на собрании комсомола, нужны ли им такие вот хамки!

— И я своего сына попрошу.

Ирка затравленно оглядывалась по сторонам в поисках Антонова. Его не могло тут оказаться, но девушка так хотела надеяться на чудо. Он ведь дал ей слово, он ведь обещал.

— А я видел, что эта женщина сама упала! — неожиданно крепкий мужской голос ворвался в общий осуждающий гам.

— Да что вы говорите? Сама упала? Сама голову разбила? — женщина, начавшая было изображать приближение смерти, чуть на ноги не вскочила.

— Сама или не сама, это пусть милиция разберется. Девушка, — совершенно незнакомый для Ирки мужчина растолкал толпу и протянул ей ладонь со сбитыми костяшками. — Вставайте, поедем в милицию, вы там напишите заявление на эту мошенницу. Пусть профессионалы проверят, кто тут прав, а кто нет.

— А и правда, пусть милиция разберется, — мгновенно сменился настрой толпы.

Ирка еще сомневалась, но желание убежать от жаждущих ее крови людей оказалось сильнее. Она приняла руку, а потом, гордо вскинув голову, прошла до «Эмки» своего спасителя. При виде нее она невольно вспомнила машину Лагунова и замедлилась, но ее спаситель уже распахнул перед ней дверь, а потом… Подло подставил ногу и толкнул девушку внутрь.

— Помогите! — попыталась заорать Ирка, но ее рот уже зажала огромная ручища сидящего в машине мужика с рыжей бородой.

А через мгновение они сорвались с места и покатили куда-то в сторону городских окраин. Один квартал, второй, потом машина резко свернула в район гаражей наркомата путей сообщений. Еще мгновение назад вокруг шумел город, а потом низкие кирпичные здания, словно захлопнувшаяся дверь подвала, резко его отсекли. Неужели, ее опять никто не спасет? Ни отец, ни НКВД, ни даже Антонов?

* * *

Еще недавно Ольга бы порадовалась тому, что начальник Ленинградского НКВД о ней вспомнил, но сегодня приказ явиться на доклад вызывал только раздражение.

— Расскажите, как идет выполнение задания, — Гоглидзе сидел за своим столом.

Неестественно прямой он чем-то напоминал дуб. А если вспомнить о его главной черте характера, то это чувство только усиливалось. Рядом с ним на обычном стуле раскинулся Лагунов. Вроде и замер в позе школьника, но что-то в его виде вызывало подозрение. Почему он так доволен?

— Все по плану. Вошла в окружение Антонова, собираю информацию… — Ольга кратко рассказала о событиях последних дней.

— А Николай Михайлович вот считает, что вы упустили контроль над ситуацией, и ваш подопечный творит, что вздумает, — Гоглидзе кивнул на своего довольно оскалившегося заместителя.

И чего тот решил вылезти со своей инициативой именно сегодня? Ольга не понимала.

— И почему же он так считает?

— Позвольте, я сам отвечу, — Лагунов подался вперед. — Впрочем, нужны ли тут пояснения, или вы считаете, что поведение Антонова у Жданова или его визит к военным — это нормально?

— Напомню, что визит к первому секретарю случился до моего назначения, — Ольга встретила взгляд Лагунова, — Что же касается остального. Жданов дал указание построить прототип, я не получала приказов мешать этому приказу, однако… — она выдержала паузу. — В целях контроля над ситуацией я убедила своего подопечного, что его взаимодействие с самыми чувствительными структурами, армией и Горсоветом, будут идти через меня. И он меня послушал.

Тут Ольга приукрасила ситуацию: все-таки это Антонов сам повесил на нее эти задачи. Неужели, он уже тогда понимал, что ее будут ждать подобные вопросы, и подстраховал?

— Я читал ваши отчеты, — кивнул Гоглидзе. — И сразу оценил ваши достижения. Хорошая работа, товарищ Романова.

— Но… — встрепенулся Лагунов.

— Видите, Николай Михайлович, вы зря волновались, — оборвал он своего заместителя, а потом снова внимательно посмотрел на Ольгу. — Впрочем, я в этом не сомневался с самого начала и позвал вас немного по другому вопросу. Вы же сейчас довольно активно вращаетесь в студенческой среде?

— Через меня проходит набор добровольцев на работу с прототипом, — Ольга воспользовалась еще одним поводом подчеркнуть свои успехи.

— Это прекрасно… Так вот я бы хотел попросить вас о личном одолжении. Моя дочь… Ирина — довольно сложный ребенок. После смерти матери ей пришлось пройти еще и через два похищения. Это большой удар, она с тех пор почти ничем искренне не интересовалась, но недавно это изменилось. Она рисовала плакаты — скорее всего, для парткома — она нашла подруг, и она к кому-то ездила посреди ночи в студенческое общежитие.

— Стоит ли такое поддерживать? — тут же встрепенулся Лагунов.

— Ничего такого не было, за ней присматривали, и она дошла только до вахтера, который передал ей записку. Конечно, мне и это не нравится, но моя дочь впервые за пять лет начала оживать, и я не хочу все испортить. Понимаете?

— Вы хотите дать ей свободу, но в то же время, чтобы я за ней приглядывала?

— Именно. Найдите тех, с кем она общается. Я хочу все знать об этих девушках или… — голос Гоглидзе перешел на еле различимый рык, — молодых людях.

Ольге оставалось только кивнуть. Лагунов тоже больше не подавал голос, а девушка снова задумалась, и зачем тот решил вытащить ее на доклад к начальнику именно сейчас.

* * *

Машина с Иркой заехала в гараж для какой-то крупной техники, и девушку тут же грубо вытащили наружу.

— Отпустите! — она попробовала вырваться, но ее похититель только крепче сжал ее руку.

— Зачем же мы тебя похищали, если сейчас отпустим? — он с усмешкой посмотрел на своего напарника.

— Мой отец…

— Поверь, именно из-за твоего отца ты тут и находишься, — Рыжий оттащил Ирку в угол, где в стену были вбиты тяжелые стальные кандалы, все ржавые, как его борода, и отлитые, наверняка, еще при царе.

Ирка попыталась закричать, но ее тут же оглушили ударом по голове, а потом руки, одна за другой, оказались зажаты в тисках, в которые ее похититель неспешно вкрутил два тяжелых крепких болта.

— А теперь повиси тут, пока к нам не приехали и остальные участники представления, — Рыжий насмешливо потрепал девушку по щеке и, больше не обращая ни на что внимания, пошел в угол, где стояла скамейка и пара грубых стульев.