Чем ближе они подъезжали к площади Урицкого, тем больше Ольга успокаивалась. В любом случае, уже ничего не исправишь, так что, даже когда Антонов попросил остановить у аптеки и убежал туда на пару минут, она не стала обращать на это внимание. Раньше парень не подводил, вот и сейчас она попробует просто посмотреть, что же такое он придумал.

В штабе их встретили не особо ласково, но не выгнали и даже проводили в отдельную комнату в дальнем конце какого-то служебного коридора. Мерецкова еще не было, так что Антонов и Иоффе взялись за подготовку своего представления. Столы были выставлены в линию, на них расставлены три клетки с крысами. Одна отдельно, две напротив какого странного прибора. И что больше всего поразило девушку, одна из этих двух клеток была спаяна из свинца, а передняя стенка и вовсе усилена слоем бетона в пару сантиметров.

Подготовлено все было довольно быстро, но Антонов на этом не закончил. Потребовал у их сопровождающего соседний кабинет.

— Там сидит майор Алферов из финансового отдела, вряд ли он будет рад, — осторожно заметил присматривающий за ними капитан.

— Вы скажите майору, что это ради командарма. И если он посчитает, что его участие не будет лишним, то тоже может оставаться.

Ольга после этого чуть не выругалась. Несмотря на все обещания вести себя в армии по-другому Антонов продолжал пытаться ломать всех вокруг себя. С одной стороны, это восхищало, с другой… Когда уже он получит сдачу.

— Майор сказал, что у него дела и он не возражает, если в ближайший час займете его кабинет, — капитан вернулся, опустив взгляд в пол.

— Стоило ли так рисковать? — прошипела Ольга, придержав Антонова в коридоре.

— Он же финансист, не полевой майор. Такие могут спорить с командованием о деньгах, но вот воевать из-за того, что не выглядит для них важным? Увольте.

— Ох, я бы тебя уволила, — выдохнула Ольга.

Продолжить они не успели. Времени было мало, а Антонов, ворвавшись в уютное гнездышко майора, начал творить там настоящий погром. Выстроил столы вокруг доски, потом включил свет, что-то посмотрел и приказал все двигать к другой стене. И все двигали. Даже пожилой Иоффе один раз изобразил, что оказывает помощь. Потом Антонов перехватил у профессора тубус с бумагами, на который раньше Ольга не обращала внимания, потому что он был не в руках студента. Оказалось, что это тоже часть представления. Стопка листов ватмана, которые Антонов без всякой жалости прибил к стене самыми обычными гвоздями.

— Чтобы не оторвалось, — пояснил он вытаращившему глаза капитану.

Ольга же в этот момент его уже не слушала. Девушка во все глаза смотрела на первый рисунок, где крупными буквами, как будто плывущими в воздухе, было выведено. Атомный проект СССР. А на заднем фоне город, над которым поднимался огромный, похожий на гриб взрыв. Сначала по привычке было сложно оценить его масштаб, но потом взгляд цеплялся за крошечный остров со статуей прямо перед городом, и тогда… Дыхание немного замирало.

— Почему их-то? — не выдержала девушка.

— А чего бусурманов жалеть? — пошутил Антонов, некстати вспомнив цитату Суворова.

И тут же, услышав шаги в коридоре, сорвался с места и рванул туда. Ольга, выправив осанку, вышла следом: студент уже спешил навстречу командарму Мерецкову и двум его сопровождающим. Девушка отступила назад, решив не акцентировать на себе внимание, взгляд скользнул по первой комнате с крысами. И тут она неожиданно заметила еле различимые следы пены на морде у одной из них. Невольно вспомнилось, как Антонов выходил в аптеку. Какая-то часть Ольги прямо-таки потребовала обо всем доложить, чтобы никто не смел обманывать родную советскую армию. С другой стороны, ее учили не справедливости, а использовать узнанные тайны.

— Вот и посмотрим, насколько Антонов сможет стать шелковым, — Ольга подошла к крысе, пальцем вытерла следы пены, чтобы от нее не осталось и следа.

Потом на всякий случай понюхала палец — ничего подозрительного. Мелькнула мысль помыть руки, но раковин не было, а тут еще Антонов…

— Студент Романова, ко мне! — словно собаке крикнул он. — Не загораживайте нам обзор.

Ох, как же она ему отомстит, но потом. Сейчас девушке оставалось только добавить румянца на щеки и поспешить в коридор. Проскользнув мимо военных, она, вжившись в роль, спряталась за спиной Антонова. А тот продолжал вещать, словно не заметив ее случайного касания. А ведь другие парни и даже взрослые мужчины от подобных контактов так смущались. Ольга задумалась на мгновение, но потом все же сосредоточилась на деле.

— … таким образом мы не хотим сказать, что понимаем в войне или оружии. Мы не понимаем! — нагнетал Антонов под задумчивым взглядом Иоффе. — Тем не менее, мы считаем, что как советские ученые обязаны сообщить армии о перспективных разработках, а там уже действительно компетентные люди примут по ним решение.

— Что за разработки? — в голосе Мерецкого была только скука. И немного обиды во взгляде на директора ЛФТИ, который, судя по всему, и воспользовался связями для организации этой встречи.

— Мы все знаем, что боевые отравляющие вещества были запрещены еще в конце 19 века, но это совершенно не помешало использовать их во время Империалистической войны. Рос поражающий эффект, но росли и средства защиты. Кажется, паритет, вот только буквально в прошлом году было открыто излучение, от которого просто нет спасения. Ни привычным, ни каким-либо еще способом.

— Вы открыли? — так же без особого интереса буркнул один из сопровождающих Мерецкого.

— Уже весь мир знает, и весь мир же потихоньку ведет исследования, — Антонов повернулся к крысам. — Но сегодня мы готовы не просто болтать языком, мы покажем результат на практике.

И он рассказал про то, что они тут будут делать, а Иоффе достал из как будто даже золотого пенала небольшую капсулу и вставил в тот самый прибор.

— Так как нам с вами болеть не нужно, — продолжил Антонов, — То сейчас мы используем небольшой источник излучения, результат от которого проявится не сразу, а минут через пятнадцать. На войне же врага можно не беречь, поэтому там можно будет пустить в ход источник в миллионы раз мощнее…

Продолжая говорить, он пригласил командарма с сопровождающими в соседний кабинет, и взгляды всех присутствующих тут же прикипели к висящей на стене стопке плакатов.

— Когда скажу, срывай их по одному, как календари, — шепнул Ольге Антонов, воспользовавшись паузой.

— Это… Взрыв? — в голосе Мерецкова впервые с начала разговора мелькнул интерес. — Разве вы не собирались рассказывать нам про какие-то излучения?

И в этот момент Ольга осознала все коварство своего подопечного. Тот мог бы сам с самого начала рассказывать о самом интересном, его бы даже выслушали, но… Кто же из военных станет воспринимать всерьез советы чудаков из лабораторий? А вот когда чудаки рассказывают свои чудацкие вещи, не замечая самого главного, а они, генералы, это сами заметят и найдут — тогда отношения к подобному открытию будет совсем другое.

— Чтобы распространить излучение на территории врага, — Антонов с радостью подхватил заданный ему вопрос, — на самом деле удобнее всего использовать взрыв. Предварительно 6 килограммов специально подготовленного вещества дадут примерно такую картину…

Ольга почувствовала, как ее ткнули в бок, и сорвала верхний лист. Военные довольно переглянулись. Еще одна мелочь, но девушка-помощница и наглядные картинки, да без обычной ученой хрупкости, а наоборот с разрушениями, с треском бумаги — это смотрелось непривычно даже без учета нарисованного. А оно тоже притягивало взгляд. На новом листе была карта города, в центре которого стояла жирная красная точка, а потом такой же красный притягивающий взгляд круг.

— Это Берлин? — в отличие от Ольги Мерецков мгновенно узнал характерное расположение улиц и застройки.

— Просто для примера, — Антонов пожал плечами. — Для примера так же можно представить, что наши новые бомбардировщики могут летать на 5 тысяч километров на высоте больше 10 тысяч метров со скоростью под четыреста сорок километров в час…

Все на пару секунд замолчали, но Ольга была готова поставить свою девственность, что студент со свойственной ему элегантностью только что протоптался по режиму секретности и назвал показатели какого-то настоящего нового самолета. Придурок.

— Представим, — нарушил паузу Мерецков.

— Мы обеспечиваем себе хотя бы временное превосходство в воздухе, долетаем до места, сбрасываем бомбу.

— Этот круг, — не выдержал сидящий справа от Мерецкова полковник. — Каков его радиус? Это случайный рисунок или расчеты?

— С учетом того средства доставки излучения, о котором мы говорили, в центре взрыва возникнет огненный шар диаметром 400 метров. Внутри этого шара все будет мгновенно превращено в пепел. А если это что-то не горит, то расплавится!

Тычок в бок. Ольга мгновенно сорвала лист, и на новом был снова план города, точка и на этот раз два круга, красный и синий. Синий в несколько раз больше красного, и план города другой. Крупная река, редкая планировка.

— Лондон? — хмыкнул Мерецков. — Ваш гипотетический самолет туда не долетит.

— Еще построим тот, что долетит, — отмахнулся Антонов.

— А новый круг? — снова сам спросил командарм.

— Диаметр два километра. Избыточное давление в 30 килопаскалей — это примерно три тонны на метр квадратный. То есть на все здания в этом районе обрушится волна мощью в сотни тонн. Большая часть обычной и промышленной застройки мгновенно будет уничтожена.

Толчок. Оторванный лист. Новая карта. Город на берегу залива.

— Зона в три-четыре километра — средние разрушения. Половина станет непригодна для дальнейшего использования.

Толчок. Город-порт на побережье.

— Зона умеренных и слабых разрушений — до восьми километров.

Толчок. Ольга узнала Варшаву.

— Десять километров, зона летальных ожогов и пожаров.

Толчок. Просто линия укреплений времен Империалистической войны.

— Пятнадцать километров — зона летального поражения всего живого тем самым новым излучением.

Ольга смотрела на карту, где были схематично изображены десятки тяжелых дзотов, батареи, линии окопов. Девушка не могла не представлять людей, что могут вот так мгновенно найти свою смерть. Это было страшно. Она бросила взгляд на военных — те были задумчивы. На Иоффе — у того дрожали от волнения губы.

— Это только те опасности, о которых нам известно вот прямо сейчас, — нарушил ужас и очарование момента Антонов. — В будущем, уверен, мы узнаем еще немало страшного об этой новой силе… Если я, конечно, вам только что не наврал.

— Что⁈ — мгновенно покраснел от ярости второй сопровождающий Мерецкова с одним ромбом на воротнике.

— А вы соврали? — Мерецков выразился немного спокойнее, но и в его взгляде сейчас не было ни капли сочувствия к студенту. Ольге снова захотелось ругаться.

— Я — нет, — Антонов же был невозмутим. — Но в таких делах не стоит верить только словам, поэтому-то мы и готовили тот эксперимент в первой комнате. Прошло уже пятнадцать… — он бросил взгляд на часы. — Почти двадцать минут, так что мы можем сходить и на деле убедиться, работает ли то, о чем я рассказывал.

И снова Ольга была вынуждена мысленно согласиться с тем, что студент сработал неплохо. Если бы просто всех пригласил, интерес был бы один. А сейчас, подогретые недавней злостью, военные прямо-таки жаждали лично проверить итоги эксперимента… Девушка вынуждена была выйти последней, последней же она увидела и результат. Крыса в отдельной клетке была здорова, ту же, что стояла перед излучателем, несколько раз вырвало, один раз с кровью. Она еще двигалась, но дерганые движения, припадания на правую лапу и иногда пробегающая по телу дрожь не оставляли сомнений — с животным было что-то очень и очень не то.

— Она еще ходит, — голос Антонова звучал сухо, безучастно. — Она еще дышит, слышит наши голоса и даже, возможно, о чем-то думает… Не знаю, умеют ли крысы мечтать. Но она уже мертва. Без шансов.

Ольга никогда не считала себя чувствительной. Более того, ее тренировали не обращать внимание на эмоциональные позывы, но сейчас ее горло свело от отвращения. К прибору, что это устроил, к Антонову, что так спокойно об этом говорит, к крысе, что просто умирает и подтверждает появление на Земле какого-то нового невероятного страха, от которого волосы на затылке встают дыбом.

— Третья клетка, — Антонов, казалось, был единственным, кого происходящее совершенно не касалось. — Напоминаю, животное здесь было защищено свинцовой стеной и бетонной перегородкой.

Он одел длинные до локтей перчатки и вытащил сначала похожий на сталь лист, а потом с некоторым трудом поднял ту самую бетонную плиту… Несмотря ни на что, в Ольге до последнего жила вера в бетон и сталь. Третья крыса просто обязана была выжить, чтобы она могла спать спокойно, но… Той было даже хуже, чем второй. Рвота, конвульсии, она уже даже не двигалась, а просто смотрела на нее, Ольгу, своими черными немигающими зрачками.

— Прошу прощения, — девушка могла сдержаться, ее учили, но… Она вспомнила, что играет обычную студентку, и просто не стала отказывать себе в маленькой слабости.

Выскочив из комнаты, она добежала до ближайшего туалета, где ее вырвало, а потом девушка очень долго и с остервенением мыла пальцы, которыми меньше получаса назад вытирала пену в уголке крысиной пасти. Больше мыла, больше!

* * *

Кажется, представление удалось. Мерецков даже сам спросил, что нам нужно, а когда я попросил всего лишь мощности «Светланы» на недельку, то командарм даже успокоился. Пришлось за это, правда, пообещать держать его в курсе наших экспериментов, ну да он оказался согласен на отчеты всего лишь два раза в неделю. Романова справится, не зря ее возил и показывал. Впрочем, девушка помогла не только с этим. Она неплохо сыграла ассистентку, а последний эмоциональный надрыв только еще больше закрепил общее впечатление.

— Виктор Игоревич, — Иоффе, кажется, впервые назвал меня по имени отчеству, — нам надо будет поговорить.

— Конечно, но сначала… — я обвел рукой комнату. — Грузовик подъехал?

— Да, — Иоффе передал нашему сопровождающему, чтобы тот допустил людей из института.

Все, что мы сегодня облучали — и мертвых крыс, и клетки, и перчатки, в которых я их касался, все нужно было упаковать в деревянные ящики и закопать на специальном полигоне, который для похожих целей использовали на заднем дворе Радиевого.

— Комнату закрыть, три дня сюда не заходить, — я оставил капитану последние инструкции.

— Не послушает, — напомнила о себе шиза.

— Излучения было всего ничего, — вздохнул я. — Аргон уже распался, все остальное — переживут.

— И ты переживешь? — новый вопрос. С подвохом. — Ты же сегодня не только крыс убивал, но и сам схватил дозу. Небольшую, но сколько еще будет подобных случаев?

— Ради дела.

— Если в итоге сдохнешь, то делу это не поможет.

— Все, что можно, я сделал. Комнату, как я и просил помыли, никаких следов пыли к нашему приходу не было, я проверил. Потом минимальная доза, минимальный контакт. И дальше, чем больше будут опасности, тем и мы больше будем продвигаться в средствах защиты. В будущем же я как-то жил рядом со станциями. Много кто жил, и ничего. Значит, вопрос решаем.

— Главное, не опоздай, — шиза сказала все, что хотела, и замолчала.

* * *

Гости еще не ушли, а в кабинете на два этажа выше их уже обсуждали.

— И все-таки, Кирилл Афанасьевич, почему вы так просто пошли им навстречу? — полковой комиссар Лопатин изо всех сил сдерживал свою обычную горячность при общении с непосредственным командиром. Мерецков хоть и старался не принимать решения сгоряча, но иногда все равно срывался, и попадать под его горячую руку не хотел ни один разумный человек.

— Так уж и пошел? — сейчас, впрочем, командующий Ленинградским военным округом был в хорошем настроении.

— Вы отдали им мощности «Светланы», которая и так для ЛФТИ какие-то пластины делает. А наши лампы для радиолокаторов «РУС-2», между прочим, до сих пор не пошли в серию.

— Считаете, что я ошибся?

— Никак нет, — Лопатин сжал зубы, — Просто хотел бы понять, почему. В конце концов, вы даже меня придержали, когда я хотел расспросить их про материалы и стоимость этой самой волшебной бомбы. Все-таки деньги у нас не бесконечные, а там, наверняка, еще и из-за границы потребуют что-то везти.

— Возможно, и потребуют, — Мерецков спокойно пожал плечами. — Все-таки там тоже работают над подобными проектами.

— Что? Откуда вы знаете?

— А вот буквально вчера был на совещании у товарища Жданова. Так тот расспрашивал Гоглидзе, есть ли у того сведения по работам Бора, Гейзенберга, Ферми и очень ругался, что столь ответственный сотрудник вовремя не запросил об этом информацию из Москвы. И не предупредил его. Понимаете, куда ветер дует?

— Какой-то большой проект, который пока стараются держать в тени?

— Или так, или наши ребята из ЛФТИ уловили, что он может появиться, и вовремя подстроились. В любом случае, они сами пока еще ничего точно не знают, да и не скрывают этого. Мне вот импонирует такой честный подход. И честные просьбы. Они ведь хотят не так уж и много — с теми же лампами неделя при текущей задержке на полгода ничего не изменит. И, главное, мы ничем не рискуем. Будет провал — и он станет их проблемой, будет победа — и мы всегда сможем напомнить, как однажды подставили плечо. Ну а получится та самая бомба лет через десять, и вовсе выйдет хорошо.

— Через десять? — задумался сначала Лопатин, но тут же кивнул. Действительно, в Советском Союзе порой удавалось запустить поистине самые современные и невероятные проекты, полностью перевернувшие облик страны, как та же индустриализация. Но, как все эти примеры показали, даже при полном напряжении сил, даже при всех ресурсах, что бросаются на одно направление, настоящее превращается в будущее не так уж и быстро.

Лопатин еще раз посмотрел на командарма 2-го ранга и невольно вспомнил, как его всегда называл Сталин. Маленький ярославец, а потом добавлял, что в Ярославле такой оборотистый народец живет, что там евреев отродясь не было. Они сами справлялись. Так вот Мерецков был как раз таким: осторожным, продуманным, очень опасным. Возможно, Иоффе со своим подставным студентом еще не раз пожалеют, что связались с таким человеком.

— Кстати… — Мерецков как будто какое-то время над чем-то думал, но так и не смог найти правильного решения. — Меня этот студент Антонов сегодня пригласил к ним в общежитие на плов.

— Что? — Лопатин чуть не поперхнулся.

— Так и сказал, что сегодня всех друзей и знакомых собирает. Будут жарить на улице шашлыки, как в московских и ялтинских ресторанах. А потом плов по узбекскому рецепту в честь друзей из Ферганы, что так своевременно отправили им уран для проекта.

Лопатину очень много всего хотелось сказать про студентов, которые лезут к командармам, ставя тех в один ряд со своей братией и простыми рабочими. Но сам Мерецков как будто не был этим обижен. Или заметил что-то, упущенное самим Лопатиным? Комиссар почему-то вспомнил, как тот дернулся при упоминании студентом того гипотетического самолета. Впрочем, такие вещи не стоит высказывать даже в виде догадок, а вот кое-что другое…

— Думаете, кого еще он бы на этот вечер так же спонтанно пригласить? — наконец, понял комиссар.

— Вот-вот, — мудрый Мерецков поднял указательный палец и наставительно им потряс. — Возможно, не сразу, но на пару минут туда можно будет заехать. А там уже по ситуации посмотрим.

Лопатин даже головой потряс, стараясь не думать о том, какие могут быть ситуации. Он не знал, насколько успешным ученым на самом деле окажется этот Антонов, но в том, что у него имеются определенные таланты в плане поиска покровителей, комиссар уже не сомневался.