Разорвав поцелуй, я застыл над губами Ливии, и каждый ее вырвавшийся стон и вздох становился моим собственным. По обе стороны от ее головы расположились мои ладони, сдерживая мой вес, чтобы я мог приподнять грудь, давая нам возможность увидеть, как соединяются наши тела.

Ливия еще больше раздвинула ноги, принимая медленные и глубокие толчки моих бедер.

Нежные поцелуи, которыми мы обменивались в предрассветных лучах солнца, постепенно перешли в прикосновения, пот и стоны. Я ласкал ее тело, больше не опасаясь, что вскоре кто-то вырвет ее из моих рук. Мой язык и зубы медленно прошлись по груди, облизывая и покусывая возбудившиеся жемчужинки.

Едва я задел нежную кожу острым зубом, как она издала сдавленный писк и еще больше зарылась пальцами в короткие волосы, прижимая мое лицо ближе к телу. Я задвигал бедрами, еще сильнее, чем раньше.

Ливия дернулась, и мое имя тихим шепотом слетело с ее языка.

– Уже совсем скоро, – пробормотала она, опустив голову набок, а в ее чертах застыло выражение блаженства и удовольствия. – Эрик, не останавливайся.

Ничто не могло заставить меня остановиться. Приподнявшись на локте, я просунул руку между нами, дразня набухший бутон. Ливия застонала и прогнулась навстречу мне.

Знакомое тепло разливалось в моем нутре, опускаясь все ниже и ниже, пока разум не погрузился в бредовую, пьянящую дымку.

Наша дверь с грохотом ударилась о стену.

– Бладсингер, мерфолки! Они плывут, а Ходячий за сердцами сказал, что там чертов кит, и… Ой!

– Рорик! – Ливия метнулась к одеялам.

Ее ноги взлетели вверх, запутавшись в моих.

– Дерьмо. – Я с остервенением впился зубами в губу, рискуя испачкать ее кровью, и потерял равновесие, оказавшись так близко к краю кровати.

И не успел остановиться, как под ворохом белья, ног и проклятий рухнул на пол. Голый, наполовину прикрытый меховым одеялом. Пристыженный король с болезненно твердым возбуждением и его королева, кричащая на смеющегося мальчишку.

– Эрик, Боги, прости. Рорик, убирайся отсюда. – Ливия обернула одеяло вокруг груди, злясь на младшего брата и швыряя подушки по комнате. – Как ты сюда попал?

– Дворецкий.

Как только я смогу снова почувствовать свой чертов член, то сразу же отстраню Алистера от его многовековой службы короне.

– Рорик, оставь их в покое, пока… о, проклятье! – В комнату вошла Элиза Ферус, мать женщины, чье обнаженное тело я поглотил несколькими мгновениями ранее.

А где же носило повелителя земли? Стига? Возможно, Алексий и все остальные не откажутся присоединиться и понаблюдать за нашими страданиями.

Рорик фыркнул.

– Бладсингер свалился с кровати и сверкнул голой задницей…

– Рорик! – воскликнула Элиза. – Замолчи. Сейчас же!

Лежа на спине, я застонал и закрыл лицо руками.

– Маж! – взвизгнула Ливия. – Закройте дверь! Боги, я прошу вас!

Элиза, продолжая ругать сына, прервалась и произнесла:

– Есть засов, который запирается, девочка моя. И не просто так.

– Это королевские покои! – настаивала Ливия. – И они личные.

Элиза хмыкнула.

– Эрик. Доброе утро.

– Доброе утро, королева, – пробормотал я себе под нос.

– Прости, но мне сказали, что король и королева устроили утреннюю церемонию. Пусть это и ваш дворец, но я жду вас обоих к предстоящему звону, или колоколу, или как вы их тут называете. Полностью одетыми. – На следующем вдохе дверь снова захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.

Не удержавшись, я расхохотался. Раздавшийся из глубины моей груди звук пронесся по ребрам, вырвался на свободу и уже не поддавался никакому обузданию.

Ливия выглянула из-за края кровати и показала свое разгоряченное лицо.

– Это не смешно, Бладсингер.

В ответ я только снова разразился громким смехом.

Опустившись на подушки, Ливия приложила ладонь ко лбу.

– Отныне я не выйду из этой комнаты.

Я снова забрался на кровать.

– Лучшая идея из всех, что приходила тебе в голову. – И поцеловал одну из ее грудей. – Более того, я заявлю об этом сегодня же утром.

Стоило мне начать осыпать поцелуями другую грудь, как она звонко рассмеялась и медленно провела пальцами по шрамам на спине.

– Ты готов к этому?

– Готов? – Мое лицо уткнулось в ее шею. – Да. Никаких вопросов.

Ливия тяжело вздохнула.

– Тогда у меня плохие новости.

– Какие?

– Нам придется покинуть кровать.

Пышно цветущие и благоухающие сады моей матери были заполнены морскими фейри и всеми членами Дома Ферусов. С тех пор как мы проплыли через морской барьер (больше никто не называл его Бездной) и вернулись в Королевство Вечности, прошла всего неделя.

Не минуло и четырех дней с того момента, как по всему королевству разнеслись послания, гласившие, что более половины островов и благородных домов наконец освободились от Тьмы. Даже Дайра из Шконделла вернулась вместе со своим народом к святыням и культуре на маленьком островке.

Так непривычно, что при всем столпотворении вокруг нас не оказалось никого из остальных королевских наследников, кроме Алексия. Поначалу Мира решительно не желала оставаться в земных королевствах, но один взгляд на лицо умоляющей матери заставил ее передумать.

Однако они скоро вернутся. Или мы отправимся к ним.

Хоть для земных фейри не составляло труда добраться до Королевства Вечности, но торопиться с выводами никто не спешил. По дороге домой мы решили переправить один из их драккаров, чтобы посмотреть, как судно пройдет барьер. Весла, паруса – все осталось целым. Тэйт и Гэвин предложили испытать дальше их странные змееподобные корабли, когда вернется семья Ливии, чтобы окончательно убедиться, что любое судно может безопасно пересечь новые моря.

Но вся сложность заключалась в погружении под воду. Выход нашла Авалин и уже дала распоряжение своим самым смекалистым людям из Дома Приливов занять посты на стороне земных фейри возле барьера, чтобы призывать приливы, тем самым открывая пути для торговли и взаимодействия в ближайшие годы.

Йрон имел склонность ограждать свой народ, отрезая его от необъятного мира. Теперь стало сложнее удерживать жителей Дома Приливов в пределах Королевства Вечности, поскольку многие из них хотели исследовать, учиться и увидеть незнакомые земли.

По правде говоря, мы уже догадывались, что Мира и Сандер скоро возвратятся, не иначе как по настоянию других королевских семей. Хоть наши королевства и отличались друг от друга, но мы стали скорее пятой землей земных королевств, просто с бóльшим количеством морей.

Но с Джонасом складывалось всё иначе.

Только за день до нашей церемонии Алистер передал послание от принца, сообщавшее, что Джонас понял причину своего постоянного беспокойства и уже нашел решение. Однако он не стал вдаваться в подробности, а кратко дал понять, что вскоре мы все узнаем.

После прочтения сообщения на лице Ливии отразилось жуткое беспокойство, что напомнило мне о необходимости отплатить принцу за все его издевательства во время нашей первой встречи.

– А, наконец-то вы соизволили присоединиться к нам. – Алексий ущипнул Ливию за ухо, едва мы вошли в арку, увитую виноградной лозой. – Рорик теряет терпение.

А когда это мальчик проявлял терпение? Брат Ливии настолько пристрастился к кораблям Королевства Вечности, что каждый миг упрашивал меня, Тэйта, Селин, всех, кто подвернется ему под руку, позволить ему взойти на борт и отправиться в море.

Лишь Сьюэлл не отказывал мальчику и каждый день проводил бесконечные куранты, плавая на шлюпах по бухтам со стоявшим за штурвалом Рориком в огромном трикорне.

Нарза встала около деревянного стола, заваленного травами и сухоцветами, где расставила глиняные чаши рядом со свечами, расположенными по кругу.

С одной стороны находились Тэвиш и его семья, с другой – Маэлстром и Тэйт. Хоть они и были моей кровной родней, но я не мог отвергнуть остальных. К ним присоединились Селин, Гэвин, Сьюэлл и побритый Штормбрингер.

Не имеет значения, связаны мы кровными узами или нет, но они вырастили меня и в тяжелые моменты всегда оставались рядом.

– Шаг вперед.

После того как Нарза убедилась, что подобное сделать возможно, мы спланировали провести это событие в кругу близких, думая, что оно будет скромным и уединенным. Как оказалось, собранная семья Ливии была довольно многочисленной и занимала немало места.

Алексий стоял между Тором и Солом. К ним присоединились сестра повелителя земли, ее супруг и четверо их детей, все уже взрослые и самые старшие среди двоюродных братьев и сестер. Их сын обнял за плечи свою жену, на щеке которой отчетливо виднелся шрам. Именно с него началась эта долгая история.

Именно на нее напал король Торвальд, за что Вален всадил секиру в грудь моего отца.

Как странно, что они собрались сегодня здесь. По этой причине.

Рядом с Валеном и Элизой расположились дедушка и бабушка Ливии – один фейри, а вторая смертная, совсем как ее родители. Рорик продолжал дрейфовать в сторону морского фейри, пока Стиг не пообещал ему кинжал Рэйфа, если тот замрет на месте.

Воин не принадлежал никому из нас по крови, но, как Селин и ее родня, Стиг заслуживал находиться с нами здесь.

Единственная, кто действительно не входил в наш семейный круг, по крайней мере для меня, была задумчивая эльфийка, наблюдавшая за нами из одного из верхних окон. Она добровольно позволила повязать на шею травяные ленты, согласившись не использовать свою аффинность против нас. Хоть после ее вмешательства Бездна успокоилась, но что с ней делать дальше, мне пока не приходило в голову.

С недавних пор на ее лице появились небольшие ухмылки и вспышки новых чувств, но Ливия рассказала мне, что Скади по-прежнему не походила на ту девушку, с которой она встретилась впервые. Моя Певчая птичка твердо верила в ее скорое возвращение, но я не разделял этих обнадеживающих мыслей.

Отбросив всякие размышления об эльфийке, я переключил свое внимание на стол.

Нарза зажгла свечи.

– Узы – далеко не пустяк. Это сложные заклинания, но обладающие великой силой. Сердечные узы образуются из крови двух разных родов. Если их ценить, любить и беречь, то они станут сердцем Королевства Вечности. Они – воплощение могущества королевской линии.

Ливия вложила свои пальцы в мои, одарив меня сияющей улыбкой, и, не удержавшись, я улыбнулся в ответ.

Нарза потянулась к руке Ливии.

– Кровь приносится добровольно, с пылающей страстью и желанием.

– Да. – Ливия зачарованно смотрела, как капли ее крови падают в одну из чаш.

Бабушка обратила свой взгляд на меня.

– Пусть сердечные узы Дома Королей были разрушены, но не существует препятствий, которые бы помешали нам создать новые. Готов ли ты с радостью и желанием объявить Дом Ферусов своим?

Я сглотнул, а в горле сразу стало тесно. Некоторые, как Йрон, сочли бы происходящее вероломным предательством Дома Королей. Дескать, Король Вечности продался земным фейри. Но мне было плевать. Я был непоколебимо предан женщине, стоявшей рядом со мной, и к черту троны и короны.

Знать, что каждая душа Дома Ферусов пришла, дабы доказать, что и они тоже принимают меня, означало очень много.

Я кивнул и протянул руку бабушке.

– Будь осторожна.

Нарза мягко усмехнулась.

– Я перевязала не одну царапину на твоих коленях, внук. Не важно, помнишь ты это или нет. Мне твоя кровь не страшна.

Капли моей крови упали в противоположную чашу, а после один за другим представители наших семей добавляли свою. Тэвиш хитро подмигнул, прежде чем принести свою. Между нами так и не состоялся откровенный разговор, и я ни словом не обмолвился с Маэлстромом.

Но теперь исповедь была излишня, поскольку правда сквозила в каждом разговоре, затрагивающем мою мать. Однажды, взглянув на меня, Маэлстром отметил, что именно так когда-то хмурилась Олин. Любое напоминание погружало родственников в воспоминания о ней: как она ненавидела рыбью чешую, как ей пришло в голову стать первой леди клинков и как бы она гордилась тем, что ее сын сделал это возможным. Они охотно делились со мной, и я всей душой слушал их.

Торвальд был бы страшно разочарован, но от этого новые узы становились еще крепче.

Нарза подогрела кровь с травами и благовониями, затем осторожно вылила их в одну ступку – две кровные линии соединились.

– Возьмитесь за руки.

Мы с Ливией держали наши сцепленные ладони над чашей. Нарза затянула нежную и сладкую мелодию.

Кожа покрылась мурашками, ладони нагрелись, и чем дольше Нарза пела, тем теплее становилась наша кожа.

Ливия неожиданно вздрогнула, а я едва не взвыл, почувствовав, как предплечье пронзило до кости. Боль, полученная не от клинка, а скорее похожая на слабый ожог, распространилась от плоти до кости, затем проникла в вены, пока в груди не разлилось успокаивающее тепло, словно от глотка горячего чая.

Песня Нарзы постепенно затихала, и она, смахнув непрошеную слезу с уголка одного глаза, жестом показала на наши руки.

– Всегда чтите дарованные вам сердечные узы.

У меня перехватило дыхание. Переведя взгляд на голую кожу на руке, я издал непроизвольный вздох.

Ливия рассмеялась, вытирая счастливые слезы. Теперь на нашей плоти, в том самом месте, где когда-то была связывающая руна Дома Королей, появилась новая, опутанная лозами плюща.

– Дом Ферусов, – прошептала Элиза, довольно усмехаясь. – Это знак.

Я с наслаждением поглаживал место над сердцем, упиваясь знакомой тяжестью. Боги, как же мне их не хватало.

Приподнявшись на носочках, Ливия поцеловала меня, и ее слезы намочили мое лицо. Как только она отстранилась, наши семьи бурно зааплодировали. Пока ее нежные пальцы очерчивали нижнюю линию моих губ, я неотрывно смотрел только на нее.

Хотелось провести с ней все время, вплоть до скончания веков, но тысячелетие уже было неплохо для начала.

Пока наши люди ликовали и подходили друг к другу, соединяясь с членами своих Домов, я убрал волосы Ливии с ее глаз и улыбнулся.

Не произнося слов, а лишь используя чувства, я прошептал:

– Здравствуй, любовь моя.

Взгляд Ливии вспыхнул ярким пламенем.

– Здравствуй, Змей.