Бушевавшая внизу вода хранила неимоверную силу. Соленые брызги, льющийся дождь и сладкий запах Королевства Вечности без конца проникали в мои жилы.

Искалеченная нога онемела, практически висела мертвым грузом, но, по крайней мере, невыносимая боль больше не сковывала дыхание. В руке когда-то легкая сабля теперь чувствовалась неподъемно, плечи изнывали от усталости. Ларссон с размаху обрушил меч в мой живот. Я парировал удар, отчего раздался режущий звук, а грудь кольнуло. Острие успело задеть рваную плоть над сердцем.

Жгучая вспышка боли прокатилась по телу. Очередная волна, подарившая долгожданную передышку, навалилась на корабль, врезав его в одну из только что поднятых со дна скал. Ларссон упал лицом вниз. Я ударился спиной о борт, выронив саблю.

Лишившись клинка, я раскинул руки, и из груди вырвался глубокий, пронзительный гул, вынуждая бурные воды устремиться вверх подобно башне, стремящейся коснуться звезд. Стоило Ларссону поднять голову, как он выругался и выставил руки, когда я обрушил на него мощный прилив.

Атака оказалась настолько сильной, что борт развалился, а половина квартердека и задних отсеков превратились в сплошные обломки.

Сквозь разъяренную бурю пронесся свист, и грот-мачта, после того как в ее центр врезался раскаленный пепельный камень, разлетелась вдребезги. Со всех сторон к этому решающему моменту к этому кораблю сходились все штормы, водовороты и клинки – вся сила Королевства Вечности.

Они боролись за наш мир, и в этой важнейшей причине скрывалась истина – они боролись за меня. И за первую коронованную Королеву Вечности.

Не желая подводить их, я перестал призывать приливы и вновь схватился за саблю.

Клокочущая кровь в жилах придавала сил. На главной палубе стихали бои, и все больше пристальных взглядов устремилось к нам и нашей последней схватке. На одном из краев квартердека собралась маленькая кучка предателей. Одни выглядели так, словно примкнули к команде после поражения Хеша, а у других были глубокие эльфийские глаза. Позади меня возникло движение, подсказавшее, что мои люди встанут рядом со мной в любой момент.

Ларссон поднялся на ноги.

– Так вот как все закончится, Эрик? Будем сражаться до тех пор, пока не останется никого, кто был бы вправе претендовать на кровавую корону? Она моя по праву первородства. Отдай ее мне, и я оставлю тебя в живых, позволю тебе стать братом короля.

– Я бы с радостью согласился, если бы ты предложил мне это год назад.

– Ты бы никогда не отказался от власти.

– Я ненавидел корону. И тебе было прекрасно известно, что она была для меня настоящей тюрьмой. – Тыльной стороной рукава я вытер соленые капли с ресниц, и тут волна отбросила нас к скалам Валена, окончательно посадив корабль на мель.

– Оставь свои попытки, Кровавый певец.

Я выпрямился, оскалив зубы.

– Никогда. Не после того, что ты с ней сделал.

– Неужели ты так возгордился собой, что готов пролить нашу кровь и уничтожить родные земли? – Ларссон, обессиленный и измученный, сгорбился от изнеможения.

– Мы умрем, но Королевство Вечности никогда не падет.

Среди команды на палубе возникло ее лицо, и я, воспрянув духом, ощутил собственное тело. Мой маяк, мой дом, дарующий мне успокаивающее тепло и покой. Хоть Ливия была потрепана, немного испачкана кровью, но в этих синих глазах плескалась дикость, подобная свирепому морю, словно она являлась здесь истинной силой.

– Оно будет стоять во веки веков, – повторил я, не сводя с нее взгляда, когда на ступеньках ее остановила толстая рука кого-то из членов экипажа. – Ведь у него есть своя королева.

Ливия затрясла головой и начала бороться с удерживающим ее мужчиной, выкрикивая мое имя.

Я обернулся к Ларссону, расправляя плечи.

– И ради королевы этих земель я никогда не остановлюсь и именно поэтому не оставлю тебя в живых.

– Ты жалок, – с нескрываемым презрением произнес Ларссон. – Отдать жизнь ради суки без законной короны.

Я отразил стремительный выпад Ларссона. Он выхватил из сапога кинжал и полоснул меня по животу. В ответ я ударил эфесом по его голове, заставив мерзавца отступить, чтобы дать себе достаточно времени встать ровнее.

На теле Ларссона имелось много открытых ран, а на моей коже выступило немало крови, способной убить его, если бы мне удалось обхватить Хранителя костей руками. Но выдержу ли я бесконечные нанесенные им удары, прежде чем яд начнет действовать?

Даже Мердоку не подвластно так быстро останавливать кровотечение.

Видимо, именно такая судьба всегда была уготована мне. Погибнуть, сражаясь за новое Королевство Вечности. Искупить ненависть, которую я так долго питал к ее народу, за те разрушения, что причинили морские фейри, принеся за собой войну.

Последний дар моря королеве, ее народу, который будет относиться к нему с почтением и милосердием.

Безумные крики Ливии обернулись мольбами, едва уловимыми под раскатами грома. Я крепче сжал оружие, желая покончить с этим раз и навсегда.

Последний бой.

Моя песня зазвучала негромко, срываясь из-за дыхания, но море швырнуло еще одну волну в спину Ларссона. Он обернулся, попытавшись остановить ее, однако украденный им голос был то ли не настолько сильным, то ли недостаточно быстрым. Он приземлился на искореженную палубу так, что голова и плечи почти свисали над пропастью.

Между нами оставалось всего лишь десять шагов. Пусть мои движения были скованными и неловкими, но я сократил расстояние и вонзил клинок в ногу Ларссона.

Он взревел от боли, умудрившись ударить меня кулаками по ребрам, как только я схватил его за талию. Стоило мне сильнее вдавить его в раздробленные доски корабля, прорезавшие шею и плечи ублюдка, как по моим жилам прокатилась волна неистового восторга.

Мучительно застонав, Ларссон попытался оттолкнуть меня, однако воткнутое лезвие разрезало ногу.

Я провел ладонью по острым зубам, а затем приложил ее к открытым ранам на его груди. Почувствовав действие яда, он испустил горловой хрип. По бокам шеи проступили черные вены, а изо рта выступила кровавая пена.

Я наклонился ближе, нависнув над его лицом.

– Хотелось бы мне сказать, что твои кости украсят ее шею.

Медленно я начал петь, подавляя яд. Он не дождется быстрой смерти. Ларссон вздрогнул, жадно глотая ртом воздух, чувствуя, что яд покидает его тело.

– Но, – продолжил я голосом, похожим на устрашающую бурю, разразившуюся над головой, – думаю, что они лучше подойдут для ее короны. Сам же сказал, что она еще не получила достойный венец.

Кровь залила палубу под ногами. Ларссон толкнул меня в лицо, пытаясь отбросить в сторону. Я придвинул его тело еще ближе к краю, обращая внимание на то, что медленно поднималось под нами со дна моря.

В его остекленевших от ненависти глазах мелькнуло нечто похожее на печаль, остался лишь отблеск от того соратника, которому я бесконечно доверял, которого осмелился считать своим другом даже в самые несчастные мгновения жизни.

– Ты проиграл, – сурово произнес я. – Сегодня ты умрешь одиноким, нелюбимым и всеми презираемым. Я отправлю твою проклятую и изуродованную плоть в Иной мир, чтобы Боги узнали, какое ты ничтожество. Тебе никогда не найти места в их морях.

– Блад… Бладсингер, – умоляюще прохрипел он. Очередная ядовитая капля крови обожгла его вены. Я позволил ей течь дальше, наблюдая, как острая вершина медленно вырастает из моря, приближаясь все ближе и ближе.

Толчки были настолько бесшумными, что вряд ли кто-то мог почувствовать, как Вален изменяет морское дно. Скала вырастала неспешно, словно давая время на произнесения всех накопившихся слов, обещаний и угроз, которые должен был услышать Ларссон Хранитель костей. Будто Вален Ферус сам когда-то побывал на моем месте и знал, что этот момент принадлежал только мне.

Белки глаз окрасились в дымчато-серый цвет от воздействия яда, и с каждым мигом слабеющий Ларссон угасал, но я вновь затянул песню, приводя его в сознание.

– Передай нашему отцу, – прошептал я, – что я с гордостью продолжу разочаровывать его.

Взяв голову Ларссона в ладони, я прицелил ее к острию вздымающейся скалы и ждал, пока его глаза не откроются и он не перехватит мой взгляд. Я хотел, чтобы мое лицо стало последним, что он видел.

– Отправляйся в преисподнюю, ублюдок.

Яростно вонзив голову Ларссона в скалистый пик, я разбил его череп. Камень, словно скользя по поверхности моря, рассек его кожу, кость и пронзил лоб.

Каждый сделанный вдох неистово обжигал легкие. Мне не хватало сил оторвать руки. Безжизненные глаза Ларссона налились кровью, рот был разинут в оцепенении, а череп изуродован до неузнаваемости, но я так и застыл на месте.

Лишь когда нежные руки обвились вокруг моей талии, я расслабился и откинулся назад.

– Змей. – Обхватив меня за плечи, Ливия прижала мою спину к своей груди.

– Певчая птичка. Моя… моя кровь, – голос дрогнул, не дав договорить. Тело насквозь пропиталось ядом.

– Обещаю не пить твою кровь, но позволь мне… позволь мне просто прикоснуться к тебе.

Одна из моих ладоней обвилась вокруг ее запястья, крепко вцепившись в него. Боги, чувствовать ее тепло, слышать ее голос, знать, что она рядом, жива и здорова, было непередаваемым ощущением.

Ее губы коснулись моей головы, и, тихо всхлипывая, она произнесла:

– Все закончилось, Эрик. Все закончилось.

Проморгавшись от брызг крови и капель дождя, я сглотнул.

Все закончилось.

Королевство Вечности выиграло битву.