Хоть пелена тумана заволокла зрение, но мне удалось различить окно в его каюте на Вечном корабле. Мое окровавленное тело, лежавшее на королевской койке, было накрыто мягким голубым одеялом. Я разлепила глаза и заметила ладони, нежно стиравшие кровь тонкой тканью.

Знакомые до боли сильные руки, которые любили и баловали меня с самых моих ранних детских воспоминаний. Хотелось позвать его, вновь увидеть искорки смеха в этих темных глазах, но слова, вырвавшиеся из горла, превратились в пепел, и я провалилась в дурманящую черноту.

Проснувшись, я не смогла определить, сколько времени занял мой сон, однако потрескавшиеся губы и сухое горло, отчаянно требующее воды, явно намекали, что он продлился очень долго.

Сощурившись, я выглянула в покрытое морскими пузыриками стекло: корабль со всех сторон окружало прекрасное и лазурное Вечное море. Над белыми гребнями волн нависал призрачный туман, но золотистые солнечные лучи постепенно отгоняли мрачную ночь.

Я перекатилась на плечо, издав тихий стон. Рядом с кроватью стояла большая глиняная чаша и кувшин. В диком порыве я схватила его и поднесла к пересохшим губам, жадно глотая каждую каплю, пока язык не перестал прилипать к нёбу.

Возвращая кувшин на место, я вздрогнула, увидев его.

На деревянном стуле сидел, подперев рукой темный, заросший щетиной подбородок, первый мужчина, которого я полюбила всем сердцем.

На лице спящего отца читалась чрезмерная усталость, но оно по-прежнему отражало неимоверную силу духа. Еще молодое и в то же время уже постаревшее от накопившихся тревог. Кожа была перепачкана кровью, теперь даже не разберешь, моей или его. Он, погрузившись в дремоту, дышал ровно, но тело подрагивало от беспокойства, словно он готов был при малейшем шорохе вступить в бой.

Я приподнялась, и скрип кровати заставил его вздрогнуть. Проснувшийся отец окинул комнату внимательным взглядом, пока его глаза не встретились с моими.

Последовал первый удар сердца, и его лицо напряглось, на втором он вскочил со стула, а на третьем надежные и сильные руки обняли меня точно так же, как и всегда.

Я прижалась к его шее, в отчаянии пытаясь сдержать рвущиеся из груди сдавленные рыдания.

– Ливи, – прошептал он в мои волосы. – Боги, как же мне тебя не хватало.

Попытки сохранить рассудок окончательно разбились. Точнее разлетелись вдребезги. Вцепившись в тунику отца, я громко зарыдала, давая волю невыплаканным слезам. Меня переполняли эмоции от невыносимой тоски по нему и моей семье, от мучительной боли, которую они, должно быть, испытывали. Я плакала, предчувствуя, что он, рано или поздно, прибудет за мной и придется открыть всю правду, тем самым вновь разбив ему сердце. Моя любовь к родителям была безмерной, но Королевство Вечности стало моим настоящим домом.

Пока я изливала свои чувства слезами, Вален Ферус не произнес ни слова, давал время выплакаться. Потом, вытерев глаза, я произнесла:

– Даж, ты здесь.

Он обхватил мое лицо ладонями и широко улыбнулся.

– Всегда.

– Как… как я смогла выжить? – На руках остались лишь намеки на царапины, хотя раньше казалось, что каждая косточка в теле раздроблена в мелкую крошку.

Мой отец замешкался на мгновение.

– Похоже, на борту этого корабля имеется мощная целебная кровь.

Эрик. Даже для него вылечить такое количество ранений представляло серьезную угрозу. Я уже открыла рот, желая заговорить о своем короле, ведь мне так недоставало его алых глаз и нежных рук, но раздавшиеся за дверью голоса прервали поток моих мыслей.

– Эй? Мы уже и так прождали достаточно долго.

Услышав знакомый легкомысленный тон, я прикоснулась ладонью к груди.

Раздалось несколько щелчков, и дверь легко распахнулась через пару мгновений. В дверном проеме возникло множество фигур, все говорили одновременно, но один голос возвышался над остальными.

– Ливия, знай, что я упорно сражался, чтобы вернуть тебя, сперва покалечив твоего возлюбленного, разумеется, в защиту твоей чести. Затем ублажил прекрасную Рэйфу ради его спасения, только моей матери ни слова, Вален, и теперь я рассчитываю на самую пылкую благодарность.

– Джо… – И не успела я договорить его имя, как Джонас Эрикссон налетел подобно неистовому урагану. Друг обнял меня, прижимая к своей широкой груди, и в его вздохе, как мне показалось, послышалось тихое содрогание.

– Я скучал по тебе, Лив, – прошептал он.

Сандер, взяв меня за руку, заговорил о своих познаниях относительно Королевства Вечности, размышлениях об исчезающем в приливах острове и о грядущих исследованиях, что привело меня в неописуемый восторг, но Мира проскочила мимо него, прервав поток слов.

Она крепко прижала мою голову к своему плечу.

– Нас больше никогда не пустят на бал, – произнесла она, хмыкнув сквозь слезы. – Если только ты не устроишь его, конечно. Королева.

Боги, им все известно.

– Вы… все пришли ради меня?

Джонас картинно закатил глаза.

– Она так говорит, будто действительно считает, что мы никогда бы так не поступили.

– Вероятно, меня объявят предателем или по крайней мере лишат воинского статуса в Рэйфе, но оно того стоило. – В дверном проеме показался улыбающийся Алексий, прислонившись плечом к косяку.

Отец помог мне подняться на ноги. Ноющая боль чувствовалась в каждом суставе, протестовал каждый мускул, но в груди яростно пылала потребность, которую я не смогу утолить, если не найду Эрика в ближайшее время.

– Я люблю вас всех. – Запнувшись на мгновение, я продолжила: – Но мне нужно…

– Снаружи. – Мира указала на главную палубу. – Но после я хочу узнать все.

Я бросила на отца взгляд, полный мольбы, но он, казалось, совершенно был не готов упускать меня из виду. Пожалуй, с моей стороны было эгоистичным желанием оказаться в другом месте, но даж слегка покачал головой и махнул рукой, и мои ноги оторвались от пола настолько быстро, насколько позволяли силы.

Члены экипажа сосредоточенно занимались своими обязанностями. Однако, увидев меня, они вскидывали подбородки, широко улыбались и тепло приветствовали меня, говоря:

– С возвращением, миледи.

Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы ответить каждому, но бешеное сердцебиение не давало покоя. Я изучала глазами всех встречных, смотрела на штурвал, отчаянно пытаясь найти…

Багровые глаза поднялись над плечом незнакомого мне мужчины. В них плескался голод, прекрасный, всепоглощающий, мой. Рубашка Эрика была расшнурована на груди, обнажая бесчисленные шрамы и темные чернильные волны на коже.

– Я пытаюсь наложить заклинание. Не шевелись. – Высокий мужчина, стоявший перед Королем Вечности, отрывисто отдал приказ, однако Эрик, проигнорировав его, ринулся в мою сторону с напором десятка воинов.

После стольких дней разлуки нашу встречу нельзя было назвать ласковой, поскольку я вцепилась в него руками и ногами, заставив удариться о борт.

Эрик обнял меня, уткнувшись лицом в шею. Он сполз на палубу, расположив мои ноги на своих бедрах, и прижался спиной к обшивке, крепко обхватив руками мою талию. На коже чувствовалось его глубокое дыхание и впившиеся в плоть пальцы. Зарывшись одной рукой в короткие волосы, я смотрела на него, изучая каждую линию любимого лица.

Четкие очертания шрама, прорезавшего верхнюю губу, кончики двух острых зубов, видневшиеся из приоткрытого рта.

Он провел большим пальцем по моей щеке, один раз, второй, а затем прильнул к моим устам. В этом поцелуе не чувствовалось ни наслаждения, ни ласки. Только неистовая жадность, вновь обретенная зависимость после долгого и вынужденного голодания.

Губы Эрика завладели каждым кусочком моего рта, преподнося один поцелуй за другим.

– Певчая птичка, – произнес он мне в шею низким, почти рычащим голосом.

Я скользнула пальцами под вырез одежды, прочерчивая шрамы на плечах и спине, наслаждаясь долгожданным теплом кожи после столь продолжительного перерыва и гадая, когда мне вновь доведется почувствовать его. Эрик чуть вздрогнул и крепче прижал меня к себе, углубив поцелуй.

Он прикоснулся языком к моему, и, Боги, это вожделенное сочетание соли и огня в моем рту вызвало невольный стон наслаждения. У меня не получалось вдоволь насытиться.

Пока рядом кто-то не закашлялся.

Отстранившись друг от друга, мы прижались лоб в лоб, и наши звучавшие в унисон резкие вдохи обратились в песню. Эрик, не отводя взгляда, искренне улыбался мне, демонстрируя самое великолепное на всем белом свете зрелище.

– Хотел сказать, что убью того, кто нам помешал, – прошептал он, – но вряд ли мне удастся выплеснуть хоть каплю злости, пока ты здесь. – Его грубые ладони гладили мои волосы, шею, плечи, словно подтверждая правдивость сказанных им слов.

Поцеловав его подбородок, я ответила:

– Мне никогда не захотелось бы оказаться в другом месте.

– Черт возьми. Вы просто отвратительны, – простонал позади нас Джонас, вызвав несколько смешков.

И тут до меня дошло, что мой отец стал невольным зрителем страстной встречи, равно как и все прочие собравшиеся. Боги, даже Стиг стоял здесь. Щеки окрасились стыдливым румянцем, и я, прочистив горло, оторвалась от Короля Вечности.

– Эрик Бладсингер! – Я ударила его по ребрам, и свежая кровь пропитала тунику. – О чем ты только думал?

В ответ раздался голос высокого мужчины, прошипевший проклятие.

– В последний раз я накладываю эту чертову повязку. И если твоя чудовищная кровь убьет меня, помни, что моя спутница придет к тебе мстить за смерть отца ее детей. Катриона весьма искусна в колдовстве, и она не будет церемониться даже с королем.

– Если собираетесь и дальше ворчать, пусть это сделает кто-нибудь из нас, членов экипажа, – крикнул Скаллитер. – Пока мы на корабле, нам ничего не угрожает.

– Ну уж нет. Теперь это превратилось в настоящий вызов, который я обязан преодолеть, болван, – проворчал мужчина и снова уткнулся в рану Эрика.

Вероятно, причиной послужила потеря крови, а может, Эрик еще бредил от пережитого облегчения, как и я, но вместо привычной ругани он пробормотал себе под нос:

– Твои малыши совсем не похожи на меня, Тэвиш?

Руки мужчины задержались над пропитанной лечебными травами повязкой.

– Подобные темы не стоит поднимать без кружки крепкого эля, мой король. Но мне любопытно, осмелишься ли ты когда-нибудь обратиться к моему отцу с вопросом, который так давно хочешь задать.

– Сомневаюсь. – Эрик отмахнулся от него, не сводя с меня взгляд. – Как видишь, Певчая птичка, Тэвиш недоволен мной. Похоже, стоит тебе оказаться на пороге смерти, как я теряю рассудок и учиняю расправу над собой.

Этот треклятый мужчина. Я одарила его испепеляющим взглядом, который продержался лишь мгновение, прежде чем раствориться в его более жестком, более соблазнительном.

– До сих пор не могу разобраться, какое заклинание могло нанести эти раны, – пробормотал Тэвиш, сосредоточившись на перевязке.

– Мне рассказывали, что кровавые заклинания удерживают меня на острове столько, сколько там находится Фион, – произнесла я мягким голосом. – Только смерть создателя или принудительное снятие способны уничтожить их.

– Твой отец разрушил землю и оторвал клочок берега, на котором находились мы, – ответил Эрик, поморщившись. – Он вынудил тебя уйти.

Я кивнула.

– Но кровь… Она сказала, что побег с острова грозит смертью.

Мужчина, обвивавший новой тканью талию Эрика, на мгновение приостановился.

– В таком случае это невероятное везение, что король оказался рядом и исцелил тебя. Никогда не слышал, чтобы кто-то выживал после темного заклинания на крови. Однако из принудительного разрыва кровавых уз можно извлечь пользу. Созданные на основе них защитные чары прекратили свое существование, и мы сможем снова ступить на те берега без кости, испещренной символами.

Испещренная символами кость? Верно, Скади обмолвилась, что Хеш и Ларссон – единственные, кто может без помех пересекать защитные барьеры.

Пока Тэвиш перевязывал рану, я отступила в сторону, обнаружив Селин рядом с Гэвином и Сьюэллом.

– Больше не смей повторять подобное, – прошептала Селин, обхватив меня руками за плечи, пока я обнимала ее. – Нам не удастся держаться вместе, если тебе снова похитят.

– Я намерена никогда не выходить из комнаты без сопровождения дюжины охранников, чтобы ни один очередной лжец не попытался выкрасть меня.

Глаза Селин сверкнули.

– Поверь, король больше не спустит с тебя глаз.

Не думаю, что стала бы настаивать на обратном.

– Рад, что ты нашла дорогу с острова, моя королева, – сказал Гэвин, опершись на локти как самодовольный лорд, которого я видела издалека до того, как наш мир рухнул. – Знай я раньше, что сумею заставить тебя убраться с тех земель, просто содрав всю плоть с костей, то непременно бы так и поступил, избежав множества гнусных угроз со стороны короля.

– И я очень счастлива, что ты этого не сделал.

Гэвин надул губы.

– Получилось бы грандиозное приключение.

– Маленький лисенок. – Сьюэлл оттолкнул своего сына Гэвина в сторону и прильнул поцелуем к моей голове. – Сильна, подобно морю.

– Рада видеть тебя в добром здравии, лорд Сьюэлл, – прошептала я, прижимаясь к мужской груди.

Сьюэлл поднес палец к губам и снова устроился между детьми.

– Королевский город! – прокричал живой и все такой же грозный Тэйт, оторвавшись от штурвала. Его испытующий взгляд задержался на мне, но лишь на мгновение, а затем он вновь обратился к морю. От всколыхнувшегося напряжения защемило сердце. Нужно было поговорить с ним, но с языка так и не сорвалось ни одного подходящего слова.

Я прильнула к Эрику, обняв его за талию, перевязанную чистыми тканями. Лучи восходящего солнца отражались на переливающихся золотых шпилях, заливали утесы и бухты и сверкали на бледных берегах королевского города.

Эрик прикоснулся к моему лбу долгим поцелуем. Нам не требовалось связывать себя сердечными узами, чтобы любить или читать мысли друг друга, ведь сейчас мы думали примерно об одном и том же.

Мы вернулись домой.

Мерфолки сопровождали Вечный корабль в главный порт города. Их сферические глаза каждые несколько мгновений всплывали на поверхность, обшаривая борт в поисках возможности взглянуть на короля и его команду. Они, столь прекрасные и одновременно пугающие, вызывали благоговейный трепет у присутствующих королевских земных фейри.

Мира ахнула, заметив, как женщина с волосами цвета зеленого мха и кожей, напоминавшей грозовую тучу, ринулась на нее из потока, оскалив остроконечные зубы и застонав печальным голосом.

Похоже, даже мой отец был очарован их переливчатыми плавниками и лукавыми голосами, уговаривающими земных фейри присоединиться к их плаванию.

– Не смей и думать об этом, Джонас! – прокричал Сандер, схватив брата за руку.

– Она такая привлекательная. – Джонас указал на стройную русалку.

– Им нет никакого дела до твоей жизни, как только ты окажешься под приливом, – настойчиво твердил Гэвин, перекидывая тяжелый холщовый мешок через борт в один из небольших яликов, доставляющих припасы в город. – Они влюбляют в себя, а после теряют к жертве интерес.

– Я бы позаботился о том, чтобы она не потеряла интерес.

Гэвин добродушно усмехнулся. Странно наблюдать, как между друзьями и семьей, с которыми я прожила всю жизнь, и моим новым народом возникает некое подобие дружеского единения.

Однако оно не коснулось лишь двоих.

Даж оставался рядом со мной на расстоянии нескольких шагов, но между Эриком и ним образовалась четкая дистанция. Время от времени они кивали друг другу, но не вступали в разговор.

Мне не терпелось узнать все: как Эрик решился отправиться на мою родину и смог вернуться живым; каким образом обнаружил спрятанный остров. Я сгорала от любопытства услышать, что подумал мой отец о тех редких случаях, в которых к его дочери обращались как к королеве.

Но больше всего на свете мне безумно хотелось ускользнуть от посторонних глаз вместе с моим Змеем и коснуться его, обнять, переплести руки и ноги, забыв на мгновение о нашей невыносимой разлуке. Но предстояло еще рассказать о Ларссоне, Арионе и Фион, имевшим некую чудовищную власть над Скади и ее народом.

В итоге Хранитель костей лишь отделался синяками, но не прекратил свою погоню за короной.

Оставалось только догадываться, когда он нанесет очередной удар.

За новым звуковым сигналом последовали радостные возгласы толпы, собравшейся вдоль извилистой каменной дороги. Дети из окон красных двускатных крыш размахивали знаменами Вечного корабля, а женщины развевали белые полотна, призывая своих мужчин вернуться домой.

– Итак, – произнес даж низким голосом, – это и есть Королевство Вечности.

Эрик отступил чуть в сторону, безмолвно предлагая нам побыть наедине, и сделал вид, что занят разгрузкой, одновременно раздавая приказы готовившимся покинуть судно членам команды.

Паутина мощеных дорог петляла вокруг домиков и таверн. На каждом изгибе пути возвышались могучие каменные арки, а со скалистых уступов низвергались громадные водопады. Поросший зеленью холм, обрамлявший ярусы дворца, сиял под лучами солнца, словно королевский город праздновал возвращение своего короля.

– Это королевский город, – произнесла я, взяв отца за руку и склонив голову ему на плечо. – Это… это мой дом, даж.

Он опустил подбородок, закрыв глаза и собираясь с мыслями, а после взял мою ладонь в свою и поднес костяшки пальцев к губам.

– Знаю.

– Это вовсе не означает, что я не скучала по вам всем, – прошептала я, испугавшись ужасной дрожи в собственном голосе. – Не значит и никогда не значило, что я больше люблю…

– Ливия. – Отец притянул меня к себе, прижимая к груди. – Твой даж все понимает.

Тысяча невысказанных слов уместилась в таком простом ответе: ему было известно, каково это – взять на себя бремя правления королевством, каково это – посвятить свое сердце и душу другому.

И он понимал, что я теперь не только его дочь.

– Кареты ждут, любовь моя. – Низкий тембр Эрика вырвал меня из крепких отцовских объятий.

Поколебавшись, Король Вечности окинул взглядом короля Ночного народа, а затем протянул руку мне.

Наблюдавшие со стороны восприняли бы этот момент как нечто обыденное, однако для меня он стал переломным. Мгновение, за которое я освободилась от привязанности к своему отцу, своему народу и прижалась к мужчине, завладевшему каждой частичкой моей души.

Это прекрасно понимал и Эрик, сжимавший мою ладонь в знак поддержки, пока мы добирались до деревянного трапа.

Даж, осознав невозможность возврата к прошлому, держался в нескольких шагах позади меня, присоединившись к Стигу и остальным, словно смирившись с новым местом, откуда мог бдительно следить за своей девочкой, позволяя ей вступить в свои владения.