Перегнувшись через борт возле носовой части корабля, я неторопливо бросал кусочки хлеба в море, созерцая мельтешившие тут и там плавники желтохвостых угрей, всплывавших только в такие безлунные ночи.

Путь в Башню из Дома Костей пролегал через все королевство. Как правило, переправа по поверхности занимала около трех дней, но вдвое меньше, если плыть под водой.

Не оставив королевским земным фейри права на выбор, я отдал приказ погружаться на дно.

Покинув Маэлстрома, целый день и всю ночь мы провели под толщей моря, пока не достигли границ территории Дома Тумана, и земные фейри едва не зарыдали от желания глотнуть воздуха.

– Бладсингер, – позади раздался голос приближающейся Миры. Заплетенные в косы темные волосы обрамляли голову подобно короне, а вместо платья была надета рубашка и новая юбка из плотной красной ткани, доходившая до щиколоток, с кожаным корсетом. При первой же удобной возможности Селин снова начнет ворчать относительно безжалостного разорения ее гардероба.

– Принцесса, – произнес я, не отрывая взгляд от взбесившихся неожиданной кормежкой угрей.

– Послушай. – Девушка на мгновение заколебалась, но, взяв себя в руки, продолжила: – Я хотела сказать тебе… что, ну, верю.

– Веришь во что?

Шумно вздохнув, Мира уперлась локтями в борт, копируя мою позу.

В течение нескольких мгновений она разглядывала рыщущих в поисках хоть крошки хлеба угрей.

– Я верю, что ты искренне любишь Ливи. И это не странная одержимость или ход конем.

Мрачная ухмылка скользнула по моим губам.

– Разговор причиняет боль?

– Да. Думаю, меня немного стошнило. – Последовал очередной протяжный вздох. – Той ночью, когда ты забрал ее, казалось, что мир перевернулся и я вот-вот умру. В голове возникали все те ужасные вещи, которым, как мне представлялось, ты подвергал ее.

Произнесенные слова заставили боль разгореться с новой силой, поскольку теперь я полностью разделял их чувства. В этом и заключался мой первоначальный план: вынудить земных фейри страдать, внушить им подозрения, что я использую ее тело или разделываю его на куски.

Даже мысль о причинении малейшего вреда Ливии Ферус моментально заставляла мой мозг кипеть, потому что сейчас мне был чертовски хорошо знаком их страх, ведь именно этот всепоглощающий ужас поселился в каждом моем вздохе с тех самых пор, как Ларссон забрал ее.

Повернувшись спиной к борту, Мира устремила золотистые глаза в небо.

– Я винила себя. Из-за меня она согласилась пойти с тобой в ту ночь.

– Уверяю тебя, ничто бы меня не остановило.

– Знаю. – Девушка замешкалась, подбирая слова для продолжения. – Одна из королев, королева судьбы, так мы ее называем, приходится мне кузиной. Должно быть, Элиза сообщила ей, что я устроила голодовку и, черт возьми, отказывалась покидать покои в башне. В двух словах, моя кузина и ее король обладают даром предвидеть судьбоносные пути и предзнаменования, поэтому она прислала мне это примерно через десять дней после того злополучного маскарада.

Принцесса протянула мне кусок пергамента, ставший потрепанным и ломким от бесконечного прочитывания.

Простая записка, полная любви и откровенности.

Мир,

здесь явно замешана некая судьба, и нам следует доверять ей и набраться терпения. Ты прекрасно знаешь мое отношение к этим треклятым Норнам, поэтому это уже о чем-то говорит.

Именно так я постоянно твержу своему проклятому королю, и он, признаюсь, весьма возмущен, что я, возможно, замалчивала подобный судьбоносный поворот. Да, я уже давно знала, что после окончания войны у нас все еще сохранялась связь с морем. Но, пойми правильно, в последний раз наше пагубное вмешательство в ход судьбы изменило мир, погрузив его в затяжную войну. Я была вынуждена оставить все как есть.

Однако как только мы получили вести о похищении, я и Силас одновременно осознали, что происходящее – новый путь, проложенный судьбой. В голове у нас обоих возникла одна и та же мысль:

сердце, похищенное жаждой ненависти и многолетней болью, обретет любовь, несокрушимую в своих притязаниях.

Моя дорогая, в этой истории сокрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Будь бдительной и стойкой девушкой. Я предчувствую, что вскоре наши глаза откроются.

Калиста

Прежде чем вернуть письмо принцессе, я внимательно перечитал его.

– Ты считаешь, что здесь говорится обо мне и Ливии?

Мира коротко кивнула.

– Потому что только ты, Бладсингер, претендуешь на ее сердце, и, видимо, все началась еще десять лет назад. Знаешь, увидев тебя на маскараде, я необъяснимым образом почувствовала, как тебя настойчиво тянет к Лив. И я даже призналась ей. Мне до последнего не хотелось верить, что из вашей встречи может выйти что-то стоящее, но… я все время наблюдала за тобой, твоими откровенными разговорами и настойчивыми требованиями спасти ее. Ты готов истребить даже свой собственный народ.

– Люди, похитившие ее, не принадлежат к моему народу.

– Ты понимаешь, о чем я. – Принцесса не переставая теребила шнуровку лифа. – Я доверяю тебе. У тебя будет еще один голос, готовый выступать за тебя, после возвращения Ливии. Вот и все, что я намеревалась тебе сказать.

Боги, как же мне ненавистны подобные беседы. Единственное, чего хотелось, – это побыть наедине с остатками своего искромсанного сердца, окунуться в непрекращающиеся страдания, а потом выдумывать зверские способы уничтожить всех тех, кто посмел лишить меня моей Певчей птички. Однако я стою здесь, на палубе корабля, и Ливия наверняка прокляла бы меня, если бы услышала мои бесконечные разглагольствования о неспособности к состраданию.

Поморщившись от внезапной вспыхнувшей острой боли в ноге, я встретился взглядом с принцессой.

– Оказывается, от тебя довольно много пользы. Твои способности к иллюзорной магии впечатляют.

– Я расцениванию этот комплимент как прямое подтверждение нашей нерушимой дружбы.

– Было бы глупейшей ошибкой с твоей стороны.

– Слишком поздно, Бладсингер. Все уже решено. – Выражение лица Миры заметно смягчилось. – Спасибо тебе. За то, что сражался за нее.

– Пусть даже этот ублюдок забрал ее первым, – внезапно выкрикнул Джонас. – Похоже, все напрочь игнорируют эту мелочь.

Я невольно закатил глаза и повернулся обратно к морю, пока три принца и следовавшие за ними Тэйт и Селин не присоединились к нам. Понемногу, как и Ливия, королевские земные фейри обретали свое место среди морских.

Однако напряженные отношения между моим кузеном и Мирой все еще сохранялись. Как только свет фонаря осветил черты Тэйта, принцесса решительно отстранилась от него.

Селин не сдержалась от насмешливой издевки.

– Воздействие пения морского певца уже давно ослабло, земная фейри. Разве только ты опасаешься, что могут быть еще причины…

– Тайдкаллер, – вмешался Тэйт.

– Уверяю тебя, ничто не привлекает меня в Говорящем с сердцами…

– Ходящий за сердцами, – быстро поправил Тэйт, доставая одну из своих бумажных сигар.

– Единственное, за что я ему весьма признательна, так это за то, что у него хватило порядочности держать руки при себе, – с нескрываемым раздражением в голосе хмыкнула Мира. – И ты, Селин, сама говорила, что избежать такого было невозможно.

– Верно, но зрелище вышло довольно забавным. – Тайдкаллер забралась на борт, свесив ноги через край.

– Мы уже близко к этой Башне? – поинтересовался Сандер, разложив карту на палубе Вечного корабля.

– Да, – ответил я. – Мы доберемся туда задолго до наступления рассвета.

Сандер перегнулся через борт.

– Здесь множество обширных островов, но возле Башни написано, что нам попадутся Ледяные фьорды?

Окружавшие Дом Туманов морские просторы больше походили на густые, пропитанные туманом болота. Вдалеке на горизонте вырисовывались холмистые острова, где вдоль берегов возвышались деревья со скрученными стволами и столь пышной листвой, что они затмевали небеса огромными зелеными навесами. В каждом поселении встречались реки, пруды и болота с обитающими как на воде, так и на суше разноцветными морскими птицами и чешуйчатыми существами.

В Доме Туманов в изобилии хранились травы, драгоценные камни и кристаллы. Одним словом, превосходная обитель для проживавших там морских ведьм и колдунов.

– Ледяные фьорды – это всего лишь огромные белые камни, – объяснил я. – На самом деле они не состоят изо льда.

– Алек рассказал нам, что некоторым из твоих знатных домов не по душе пришлась коронация королевы, – перевел разговор в другое русло Джонас. – Думаешь, они причастны к ее похищению?

– В таком случае они предприняли достаточно дерзкий шаг. За все время существования Вечного Королевства ни один король не был свергнут. И даже не осуществлялось ни одной попытки.

– А зачем? – воскликнула Селин. – Короли во все времена, еще до тебя, обеспечивали лордов домов могуществом, богатством, любовницами и любовниками. Хоть и кровавая корона не покоилась на их головах, но они все равно оставались властителями.

– Однако после внесенных Эриком изменений в многовековые устои, – заметил Алексий, – некоторые приверженцы традиций начали возмущаться.

– Ларссон осуществил бы свой грязный план независимо от того, была бы здесь Ливия или нет, – сказал я. – Если в нем течет кровь Торвальда, то он определенно даром время не терял.

– Тогда почему именно сейчас? – Сандер рассеянно почесал темные волосы, изучая карту, словно в ней содержались ответы на мучившие нас вопросы.

– Именно это и предстоит выяснить. – Томительная неизвестность тяжелым и раскаленным грузом давила на грудь. Зачем Ларссон выжидал столько времени, если он мой брат? Ведь мы познакомились, когда мне шел пятнадцатый год, и тогда я был еще слабым и никчемным мальчишкой. – Тьма, несомненно, является какой-то важной составляющей его продуманных действий.

Тэйт стряхнул табачный пепел в море и выдохнул длинную струйку дыма.

– Ливия пробыла здесь несколько недель. Почему он не забрал ее сразу же, как выяснилось, на что способна ее магия, если речь идет только об избавлении от Тьмы и возвращении короны?

– Какое это имеет значение? – огрызнулся я.

– На самом деле он прав, – возразил Сандер, разворачивая карту. – Подумай хорошенько. Твой предатель намеренно дожидался подходящего времени, предпринимал незначительные атаки, не привлекая к себе внимания до настоящего момента. Значит, появилась веская причина, подтолкнувшая его сделать решающий ход. Возможно, он получил дополнительную поддержку.

Не хотелось даже тратить ни одного лишнего мгновения на эти безрадостные размышления. Все, о чем я мечтал, – это без промедлений разработать план возвращения Ливии в свои объятия. Какая-то часть сознания настоятельно требовала вытеснить все надвигающиеся угрозы, в том числе и Ларссона, как если бы единственное, что могло спасти нас от ближайшей катастрофы, – это освобождение моей Певчей птички, а остальное решится само собой.

Однако принц не ошибался в своих догадках, и у Ларссона действительно обоснованные причины начать действовать в открытую.

– Лорд Йрон из Дома Приливов не был довольным, но и не испытывал отвращения к появлению королевы, в отличие от Хеша из Дома Клинков.

Селин поджала губы, а после задумчиво произнесла:

– У Йрона имеется только наследница. Возможно, он разделяет идею коронации королевы, поскольку его дом может законно перейти по женской линии.

– А вот этот Хеш, – вклинился в разговор Джонас, потирая подбородок. – Тебе точно показалось, что он выглядел крайне обеспокоенным от произошедших перемен?

– Ему нет равных в мореходстве, он фейри, рожденный для войны. Он упивается кровавыми битвами, звоном клинков и безграничным могуществом. Ему претят любые изменения, касающиеся власти в Королевстве Вечности, так что, отвечая на твой вопрос, да, он был недоволен.

– Тогда этот лорд вызывает у меня серьезные опасения, – задумчиво произнес Джонас.

Принц вполне мог иметь свои подозрения, но до тех пор, пока я не отыскал свою королеву, вина за ее похищение лежит на каждом Доме Королевства Вечности, и лишь преклонив колени у ее ног, лорды докажут свою непричастность.

Пламя свечей, отбрасываемое от встроенных в каменную кладку светильников, заливало золотым светом побитые морем стены Башни. Лежавшие рядом разноцветные ракушки и причудливые камни вносили некую изюминку в разбросанный мусор и копившуюся годами пыль у входа в трактир.

– Пеша лучше всех знакома с Ларссоном. Она предпочитает держаться поближе к главным комнатам, – сообщил Тэйт. – Но, возможно, она находится в женской половине. Придется послать за ней Тайдкаллера, или лучше земную принцессу. С удовольствием полюбуюсь, как изнеженная королевская особа переступит порог тех комнат.

– Говорящий с сердцами, – раздраженно вскричала Мира. – Считать меня избалованной принцессой, играющей со стеклянными ножами, станет твоей величайшей ошибкой.

– Ходящий за сердцами, – проворчал Тэйт себе под нос. – Отправь ее в женские комнаты, Эрик, умоляю тебя.

– Сначала мы зайдем в трактир, – предложил я. – Штормбрингер.

– Слушаюсь, мой король. – Широкоплечий Штормбрингер стремительно прокладывал путь сквозь толпившуюся команду. Опустив подбородок, он поправил повязку на левой глазнице. – Ваш приказ, мой король?

– Следи, чтобы парни не отходили от корабля. Сообщи Тэвишу, что мы будем в трактире, и если кто-нибудь обнаружит Пешу, пусть немедленно приведет ее ко мне.

Штормбрингер провел пальцами по лбу, отдав честь, а затем раздал команды остальным членам экипажа.

Стоило перешагнуть порог, как кровь разом вскипела от нахлынувших воспоминаний, ведь не так давно именно в этих стенах я впервые ощутил вкус своей Певчей птички. Ее нетерпеливые стоны, сладкий привкус на языке, запутавшиеся в моих волосах тонкие пальцы и настойчивое требование выполнить желаемое мне не стереть из памяти в одно мгновение.

Боги, как же нестерпимо хотелось поскорее заключить ее в свои объятия.

В воздухе разносились пряные нотки кореньев, принесенные из бухты, и высушенного разнотравья с берегов, смешанные с запахом потных тел и возбуждения. Закрыты двери в комнаты с койками и грубыми рогожными одеялами. Настоящий аншлаг. Совсем скоро каждое помещение будет до отказа набито моряками и телами, выбранными ими для любви на одну ночь.

Я обернулся, собираясь подготовить королевских земных фейри к шумному разврату и предупредить не привлекать к себе лишнего внимания, но Мира уже уверенно пробиралась сквозь толпу вместе с Сандером и Алексием, не беспокоясь о царящем вокруг безобразии.

Джонас затерялся среди прочих, болтая с одной из служанок заведения, вытиравшей стол. Женщина аккуратно заправила свои огненные волосы за остроконечное ухо и, похоже, была наполовину сиреной, судя по ее пунцовым губам и тихому пению, которое сопровождалось ласковыми прикосновениями к сердцу принца.

– Боги. – Тэйт резко схватил Джонаса за руку. – Ты точно королевских кровей или нет?

Джонас лукаво подмигнул служанке, а затем последовал за Тэйтом.

– Мои родители всегда были ворами и до сих пор ими остаются в своих сердцах. Мы с Сандером чувствуем себя спокойнее всего среди мошенников. Здесь как дома.

– Королевские воры? – Селин картинно закатила глаза. – Кто поверит в эту чушь?

– Лучше поверь, – ответил Сандер. – Наши семейные узы подразумевают продумывание самых дерзких затей, позволяющих заполучить все, что душе угодно: от медового пирога из кухни, ночного сборника сказок из хранилища до планирования новых путей на рынок.

– Наш отец до сих пор не смирился с тем, что стал королем, правда, Алек?

Алексий кивнул, тихонько рассмеявшись.

– На родине короли не отличаются таким снобизмом и претенциозностью, как твой король здесь, Тайдкаллер. Возможно, поэтому Ливия нравится тебе больше, чем он.

Селин прикусила губу, борясь с приступом смеха, и придвинула стул к одному из больших столов.

Будь здесь Харальд, он обязательно потребовал бы от меня содрать по кусочку плоти с каждого из присутствующих. Не допускалось никакого безрассудства во время выполнения непосредственного поручения. Уже и не сосчитать, сколько раз дядя швырял меня на землю, крича, чтобы я действовал безжалостно, пока все лицо не пропиталось его слюной.

Как много раз он наглядно демонстрировал, каким жестоким должен быть настоящий король, вышибая дух из Тэйта? Верный способ добиться моего беспрекословного подчинения, лишь бы прекратились страдания кузена, и очередная возможность доказать мою бесполезность. Раз отец способен сломить волю собственного сына, то почему король должен сделать исключение для подданных?

Лишь нервировало поведение королевских земных фейри, которые на одном вдохе поддразнивали и насмехались, а на следующем неистово срывались на что-то разозлившее их. Я не отличался легкомыслием и не заботился о мнении других, поскольку только Ливия могла вытянуть смех из моей груди или заставить никогда не появлявшуюся улыбку расплыться по лицу. Другим подобное поведение от меня не требовалось.

Однако в этот момент пришло осознание того, что Харальд сильно заблуждался. Залогом бесконечной преданности являлось заслуженное уважение и доверие, а не панический страх.

Сальные свечи ярко мерцали в центре грязных столов, где на поверхности шлепались потрепанные бумажные карты и деревянные фишки. Оружие звенело и лязгало об обшарпанный деревянный стол, пока моряки водружали свои клинки на столешницу. Однако я продолжал стоять, внимательно осматривая таверну.

Дамы с задравшимися юбками сидели на коленях у мужчин, делавших ставки и игравших в азартные игры. У барной стойки другие завсегдатаи покрывали поцелуями женские шейки, но, поймав мой пристальный взгляд, несколько путешественников опустили подбородки в знак уважения, а затем на втором вдохе стремительно метнулись от нашего столика.

– Мой король, добро пожаловать. Всегда рада служить экипажу Вечного корабля. – Хозяйка паба, покачивая округлыми бедрами, проследовала к нам. – Лучшее вино из дикой груши только что привезли со Стеклянных островов. Что-нибудь для ваших парней?

Селин шумно прочистила горло.

Хозяйка насмешливо хмыкнула.

– И для ваших милых нежных дам.

С возмущенным шипением Селин выпустила один из своих ножей, и острие вонзилось в деревянную рейку на расстоянии пальца от уха хозяйки трактира.

– Ах, ну что за манеры, девчонка. – Едва вздрогнув, хозяйка выдернула нож и направила лезвие на Селин. – Ты получишь его, только когда уберешься из моего трактира. И ни курантом раньше.

Хлопнув ладонью по столу, я привлек ее внимание.

– Мариоп. Мне нужна Пеша. Она сегодня здесь?

– О. Не думала, что вам захочется побыть в компании, мой король.

– Пеша, женщина. Где она?

Мариоп провела по столу грязной тряпкой, словно уборка снимала нервозность.

– Вечером она ходила в деревню. Уверена, сейчас уже вернулась.

– Тогда пошли за ней.

Мариоп, склонив подбородок, зашагала прочь.

– Кто такая Пеша? – спросил Алексий.

– Любовница Ларссона. Проводил с ней ночь всякий раз, как мы причаливали.

Обещанное вино успело появиться на нашем столе, прежде чем в трактир вошла Пеша, чьи золоченые локоны были уложены на макушке и украшены полевыми цветами, растущими у берега. На потемневшей от солнца коже лежало слишком много пудры, а губы отливали ярким алым цветом.

Она разгладила свое платье оттенка морской волны, поправила вырез, заставляя его спуститься ниже на грудь, и медленно провела ладонью по моему плечу.

– Король Эрик. Мне передали, что вы просили аудиенции. Для меня это большая честь.

Девушка старалась разжечь мое самолюбие, но голос предательски дрожал. Безусловно, до нее дошли слухи о моих полученных шрамах и жестокости в постели с любовницами.

Я выдвинул стоявший рядом стул.

– Сядь, Пеша. Я здесь ради твоих слов, а не ради тела.

– Вы не… – К щекам Пеши прилила кровь, создавая гневный розовый румянец. – Мой король, при всем уважении, но я должна зарабатывать монету, как и все мы. У меня назначена встреча в течение куранта, и если разговор затянется…

Тэйт хлопнул по висевшему на поясе мешочку из свиной кожи, набитому медными и серебряными монетами.

– Сядь.

Послушно взяв кошелек и спешно спрятав его в лиф платья, женщина широко улыбнулась, сверкнув игольчатыми зубами.

– Ну, теперь, когда все улажено, чем я могу служить вам, король Эрик?

– Не слышно ли каких-нибудь вестей от Хранителя костей?

Густые ресницы Пеши затрепетали словно крылья.

– О, ваше величество. Я не видела его уже давным-давно. Но… – Она выдержала паузу. – Я составляла компанию нескольким людям, связанным с моим Ларссоном. Не уверена, что припомню все, что они болтали.

Пеша, сохраняя жеманную ухмылку, достала из мешочка одну из монет и покатала ее между указательным и большим пальцами.

– Как ты, женщина, смеешь держать что-то в секрете? Сейчас ты разговариваешь со своим королем, – раздался глубокий и низкий голос Тэйта.

– Она знает. – Злобно усмехнувшись, я провел большим пальцем по острию одного зуба, и капля крови выступила на свет.

Пеша попыталась вскочить со стула, что было ожидаемо, но, обхватив ее одной рукой за шею, я приблизил раскрашенное лицо к своему.

– Дорогая Пеша, хочешь узнать, что я желаю получить от тебя?

Закрыв глаза, она нервно затряслась и захныкала, почувствовав, как по ее щеке скользит мой палец с ядовитой кровью.

Моя цепкая хватка сильнее сжалась на шее.

– Отвечай!

– Да, – всхлипывая, ответила она. – Да, мой король. Чего… в-вы желаете?

– Я желаю, – произнес я, приблизив ее лицо к своему еще ближе, – получить сведения относительно моей пропавшей королевы, и ты их беспрекословно дашь. Видишь ли, я уже сыт по горло лжецами, обманщиками и предателями. Больше мое терпение не распространяется на них, и лучше избавить свое королевство от подобного мусора, чем заключать сделки, – понизив голос до шепота, я проговорил прямо ей в ухо: – Поняла?

Пеша покорно кивнула:

– Да, мой король. Да.

Я позволил ей отстраниться, оставив между нами расстояние вытянутой руки.

– Отлично. А теперь выкладывай все, что знаешь.