Лорен проспала долго.

А когда наконец проснулась, за окнами было темно, небо превратилось в темный холст, испещренный блестками звезд. Она лежала в своей постели в Адских Вратах, закутанная в стеганые одеяла – бирюзовые с белой отделкой.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить и осмыслить случившееся.

Неужели это был всего лишь сон?

Шурша простынями, она перекатилась на бок и поморщилась от боли в спине.

Ныла каждая косточка, каждая мышца в ее теле. Вместо комбинезона, который спас ее во время взрыва, она была одета в пижаму, и почти все тело покрывали ссадины, царапины и густо-лиловые синяки.

Свет в комнату сочился только в щель под дверью. Издалека доносились голоса, приглушенные расстоянием до невнятного гула. Прислушиваясь к звукам этих голосов – голосов своей семьи, – она закрыла глаза и задышала глубоко и размеренно, сосредоточившись еще и на ароматах свежемолотого кофе, кондиционера для постельного белья и, кажется, пиццы. Эти голоса и запахи успокаивали ее душу, вселяли в нее уверенность.

Она в безопасности.

Она дома.

Лорен потянулась и взяла мобильник, который заряжался, включенный в розетку у тумбочки. Щурясь от яркого света экрана, она проверила дату.

Все еще Календы, все еще день ее рождения – до конца этого дня осталось больше двух часов.

Выпуская на волю свою магию, чтобы воздействовать на копию Источника Арканума и заставить ее самоуничтожиться, она смотрела сверху на каждый переулок, каждый жилой дом и офисное здание, словно всегда была здесь. Словно была божеством.

Как будто смотрела глазами самого Темпуса Лжеца, устами которого выговорила желание, купленное для нее отцом.

Все горожане, погибшие при взрыве, вернулись к жизни, все раны, полученные ими, исцелились от чудесного поворота времени вспять – они избавились даже от болезни, превратившей стольких в голодных демонов. А те, кто умер до взрыва Источника, как Рэндал и его стража, остались мертвыми. Мысли об этом отчасти ужасали ее, но без Рэндала и ему подобных мир должен был стать гораздо лучше.

Впрочем, думать о Каланте она себе даже не позволила. Как и о том, что вампирша могла уцелеть – обратный ход часов мог пощадить ее, стирая все, что произошло на Башне управления.

Но беспокоиться об этом Лорен не стала. Хотя бы не сегодня.

Отбросив одеяло, она спустила ноги с кровати и прошла по комнате. Достала из ящика комода чистое белье и на цыпочках пробежала в ванную. Щелкнула выключателем, настроила душ, сделав воду такой горячей, как только могла терпеть. К тому времени, как она разделась и встала под струи воды, ванная наполнилась паром.

Она смыла с себя грязь и кровь, чувствуя, как вода уносит боль из мышц, высушила волосы феном, снова надела пижаму и открыла дверь в коридор.

И не успела дойти даже до лестницы, как Дарьен взбежал вверх по ступеням и свернул за угол коридора. Лорен замерла, у нее перехватило горло и вырвалось что-то похожее на всхлип.

Долгое время они просто смотрели друг на друга. Стоя на расстоянии нескольких шагов, будто приросли к месту и не верили своим глазам.

А потом опомнились.

Лорен преодолела расстояние до него спринтерским рывком, чувствуя, как глаза жгут слезы. Он встретил ее на полпути, и она запрыгнула ему на руки. Он наклонился, подхватывая ее ноги снизу и поднимая так, чтобы она обхватила его талию, и прижался губами к ее губам. Запустив обе ладони в его волосы, она притянула его ближе, не в силах насытиться этими ощущениями – насытиться им. Этого ей всегда было бы мало.

Только когда обоим не осталось ничего другого, как прервать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, он произнес:

– По-моему, нам с тобой надо поговорить.

Его лицо находилось так близко, что Лорен различала каждую серебристую крапинку в его глазах, каждую черную ресницу. Все еще поддерживая снизу ее бедра, он будто впитывал ее ласковым взглядом. От этого взгляда, от которого потемнели его глаза, Лорен чувствовала покалывание во всем теле.

– Да? – с трудом выговорила она, отводя прядь волос от его лица. Прекрасного, безупречного лица. – И о чем же мы будем говорить?

– Ты кое-что сказала мне, – от эмоций каждое его слово звучало как хрип. – Три слова, если меня не подводит память.

Лорен вскинула бровь.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, Дарьен Кассель.

– Не играй со мной, – прорычал он, приготовившись к еще одному глубокому и упоительному поцелую. Этот поцелуй поддержали язык и зубы, его руки крепче сжали ее в объятиях, он притиснул ее спиной к стене так, что задрожала висящая на ней картина.

Когда он наконец прервал поцелуй, то выговорил низким и хриплым, полным чувств голосом:

– Ты любишь меня?

У Лорен задрожали губы.

– Да, Дарьен Кассель, – подтвердила она, взяв в ладони его лицо. – Я правда тебя люблю. Я так в тебя влюблена, прямо до безумия.

Улыбка скользнула по его губам.

– Хорошо. Потому что я люблю тебя больше всего, что есть в этом мире, Лорен Калла.

Слезы покатились по ее лицу, сердце наполнилось такой радостью, что ей показалось, будто она сияет.

Дарьен собрал поцелуями ее слезы одну за другой.

– Я верю, что у всего происходящего есть причина, – объяснил он, скользя губами по ее щекам. Эхо его низкого голоса отдавалось глубоко в ее теле. – Верю, что, если все эти годы, которые я провел в боях и убийствах, в конце концов предназначались для того, чтобы привести меня к тебе, значит, я благодарен за это. Благодарен вот за это, – он нежно коснулся губами ее опущенных век. – И благодарен за тебя, Лорен Калла, – он прильнул к ее губам в таком глубоком и долгом поцелуе, что у нее перехватило дыхание. – Я так благодарен за тебя.

– Я хочу тебя, – прошептала она. Ее щеки по-прежнему были мокрыми от слез. – Хочу тебя всего. Прямо сейчас.

Его глаза потемнели от плотского вожделения такой силы, что ей сразу стало ясно: она пропала. Пропала так, что лучше и представить невозможно.

Он спросил:

– Ты уверена, что уже готова?

– Надеюсь, ты не собираешься добиваться, чтобы я тебя умоляла? – осведомилась Лорен, вскинув брови.

Дарьен расцвел дьявольской усмешкой, от которой у нее замерло сердце.

– В чью комнату?

– В мою, – она прикусила его нижнюю губу, и он гортанно застонал.

В ее комнату – потому что до нее ближе.

Дарьен пронес ее по коридору, нажал дверную ручку локтем и распахнул дверь. И даже когда он поставил ее на ноги, она не отпустила его, все еще не насытившись им. Не отстраняясь, он оттеснил ее к освещенной лампой постели. И одновременно ухитрился стащить с себя через голову рубашку и отшвырнуть в сторону.

Когда она уперлась ногами в край постели, он бережно уложил ее поверх смятого одеяла. Сердце колотилось в ее груди, мышцы ног вдруг словно окоченели.

Это напряжение не ускользнуло от него, он замер на месте, стоя на коленях на постели между ее раздвинутых ног и взявшись за пояс ее пижамных шортов.

– Лорен?.. – вопросительно произнес он.

Ее ответный шепот был едва слышным и жалким.

– Наверное, пора тебе признаться, что это у меня в первый раз.

Дарьен молчал так долго, что Лорен забеспокоилась. И наконец он выпалил:

– Да ты шутишь. Мы столько флиртовали, я столько всего тебе наговорил…

– Только потому, что я этого хотела, – мягко прервала она. – Мне хотелось всего, что ты давал мне, и даже больше. Я хочу тебя всего, Дарьен, – она подняла бровь. – Ты исполнишь мое желание, или мне тебя умолять?

Дарьен улыбнулся и провел пальцем по ее нижней губе так, что у нее внутри вспыхнуло пламя.

– Признаться, заманчиво было бы послушать твои мольбы.

– Я хочу тебя, – еле слышно, одним дыханием выговорила она. И только потому, что правда этого хотела, добавила: – Пожалуйста.

Когда он поцеловал ее вновь, его прикосновение было нежным, легким, как ее дыхание. Она обняла его обеими руками за плечи и приоткрыла рот. Его язык проник туда и яростно завладел ее языком. Звук, который мог означать только одно, что она желает еще, вырвался из ее губ, ее рот наполнился его вкусом, она ощутила, как он просунул руку под подол ее рубашки, скользнул вверх, к груди, подхватил ее, обвел. Ее грудь отяжелела и напряглась от этих прикосновений, соски стали твердыми под его ладонью.

От касания его кожи ее колени сами собой раздвинулись шире жестом приглашения. Она жаждала, чтобы он коснулся ее так, как сейчас, с той самой ночи в «Адвокате Дьявола». Желала пройти вместе с ним весь этот путь.

Словно прочитав ее мысли, Дарьен сказал:

– Ты понятия не имеешь, как долго я желал тебя. Ты стала светом моей жизни, Лорен Калла. – Он поднял ее, чтобы снять через голову рубашку, а когда снова опустил на спину, легко провел пальцами между грудей и вниз до пупка, обвел контуры ее тела, будто она была произведением искусства, которым он восхищался, – скульптурой, к которой для полноты впечатлений ему нестерпимо хотелось притронуться. Ее живот дрогнул под этой ладонью, спускающейся ниже и ниже…

Пока она не проскользнула под резинку пижамных шортов. И под кружевную каемку белья.

Жар распространился в самой глубине ее тела. Она выгнула спину, медленно повела бедрами, направляя его ладонь именно туда, где хотела ощутить ее.

Но он вдруг убрал руку, подхватил ее под колени и потащил по кровати. Она удивленно вскрикнула, пока он распластывал ее под собой, открывая ноги шире. Потом он просунул обе ладони под нее, подхватывая ягодицы, резким рывком стащил сразу и шорты, и трусы, и отбросил в сторону.

Теперь ее тело ничто не скрывало, и судя по выражению лица Дарьена, он впитывал ее взглядом, восхищаясь каждым ее дюймом… Этот взгляд был напряженным и жарким, и все ее тело ныло от потребности в его прикосновениях, от желания наполниться им, пока между ними не останется никаких расстояний.

– Вот теперь у меня появился шанс проверить, такая ли ты сладкая на вкус, как на вид, – низким, рокочущим голосом произнес Дарьен. Не сводя с нее глаз, он стал опускаться, пока его выразительное лицо не оказалось прямо между ее ног. Запечатлев поцелуй изнутри на ее левом бедре, он спросил: – Так я проверю, мисс Калла?

– Да, пожалуйста, – выдохнула она.

– Как мне нравится, когда ты произносишь «пожалуйста», – он опустился еще ниже, потом еще, словно удерживая ее взглядом… пока не лизнул в горячую сердцевину. От первого же прикосновения его языка она словно вспыхнула. Желание сосредоточилось внизу ее живота, а тем временем Дарьен довольно застонал, всем видом давая понять, что вполне доволен ее вкусом.

– Нравится? – задыхаясь, спросила она.

– Ты обалденно вкусная.

От этих слов она растаяла.

А потом он занялся именно тем, что обещал ей в «Адвокате Дьявола»: пробуя ее, начал подбираться к самому сердцу, которое уже принадлежало ему, одному-единственному.

Он обводил ее бугорок языком, прижимался к нему с такой точностью, что у нее подрагивали ноги, каждое движение вызывало в ней желание вскинуть бедра. Дарьен удерживал ее на постели, положив одну ладонь ей на живот, а пальцы другой чередовал с языком. Ощущения неуклонно усиливались, становились почти невыносимыми, он ласкал ее все усерднее, и она запрокинула голову, выгнувшись под его руками.

– Обожаю эти звуки, которые ты издаешь, – большим пальцем он творил чудеса. – Хочу, чтобы ты кончила для меня, Лорен. А потом я тебя трахну, – он вобрал ее клитор в рот, втянул его и провел по нему языком.

О боги… Наслаждение волнами проходило по ней от головы до пят, тело казалось не принадлежащим ей, ее будто уносило в далекую страну мечты. Все, что он делал с ней одним только языком и руками…

Почти лишало ее чувств.

А когда она слегка приподняла голову и увидела, как внимательно он следит за тем, как она ерзает под ним, она достигла вершины наслаждения. Резкие и быстрые движения, вид его изумительного лица между ее бедер, блеск почерневших глаз, которыми он читал ее ауру, тот самый Взор, которого она когда-то боялась, а теперь находила немыслимо сексуальным, – все это подействовало на нее слишком сильно. Потянувшись к его мягким волосам, она выкрикнула его имя, притянула к себе, и он принялся осыпать ее клитор короткими ударами языка, унося ее от одного оргазма к следующему.

Он замедлил ласки, только когда она полностью выдохлась и обмякла под ним, тяжело и прерывисто дыша.

Он проказливо и торжествующе усмехнулся.

– Вот именно поэтому в мои намерения никогда не входило делиться тобой.

Даже теперь, когда она лежала перед ним голая и распластанная, он как-то умудрился вогнать ее в краску.

Потом он поднялся, устроившись между ее ног. Со странной смесью нервозности и возбуждения она смотрела, как Дарьен окидывает ее взглядом, восхищаясь ее наготой.

– Готова, золотце? – Голос прозвучал хрипло, чернота в глазах пропала.

Она слабо кивнула, чувствуя трепыхание в глубине живота.

Должно быть, Дарьен о чем-то вспомнил, потому что вдруг замер. А когда вполголоса чертыхнулся, отвернувшись к двери, Лорен поняла, что его отвлекло.

Это было поправимо.

Она потянулась, чтобы расстегнуть пряжку на его ремне.

– Я принимаю контрацептивный тоник, – сообщила она. После жаркой ночи в «Адвокате Дьявола» она сочла необходимым побывать в клинике. Главным образом из предосторожности – она понятия не имела, как будут развиваться после того случая их отношения. Но знала только, что не желает, чтобы они закончились.

Его нахмуренный лоб разгладился, но лишь отчасти.

– Ты уверена?

– Как никогда и ни в чем прежде, – заявила Лорен. – И потом, я не хочу, чтобы что-то находилось между нами. Хочу чувствовать тебя – всего тебя, – она сомкнула пальцы на нем через брюки, ощутив, как он затвердел для нее.

Никогда и ничего в жизни она не хотела так, как этого Дьявола.

Выражение его лица ясно говорило о том, как остро он желает ее прикосновений, с каким нетерпением ждал этого момента. От этого она увлажнилась еще сильнее, чем прежде, уверенными движениями слегка дрожащих рук расстегивая его ремень. Но Дарьен все же заметил эту дрожь, пусть и легкую, обратил внимание на то, как неловко она возилась с металлической пряжкой, поэтому помог ей и стряхнул с ног джинсы и боксеры.

Больше ничто не скрывало его тело, при виде которого Лорен ахнула не только удивленно, но и восхищенно. И не только потому, как он выглядел, какими впечатляюще рельефными оказались его мускулы, позолоченные светом лампы, но и потому, что сознавала, насколько это особенное событие – ее первый раз с тем, кого она любила всем сердцем. С тем, кто стольким пожертвовал не только ради нее, но и ради всего города. Города, который они оба любили.

Просунув ладонь ей под спину, он передвинул ее выше по постели и уложил головой на подушки. Он посмотрел на нее, и она кивнула, давая понять, что готова. Да, она нервничала, но еще никогда не чувствовала себя настолько готовой ко всему.

Он схватился одной рукой за кованое железное изголовье, другой решительно, но бережно обхватил ее талию и вдвинулся в нее одним длинным медленным движением. Внутрь, и еще, и еще. Она закусила губу и зажмурилась. После резкой и краткой вспышки боль внутри притупилась, распространилась глубже.

Он медлил, давая ей время привыкнуть к ощущениям.

– Посмотри на меня, – попросил Дарьен. Приоткрыв глаза, она увидела, что он не сводит с нее напряженного и ласкового взгляда. – Если надо, чтобы я замедлился или остановился, просто скажи. Я сделаю все, чего ты от меня захочешь. Хорошо?

И он снова погрузился глубже. Несмотря на то, что его движения были медленными и головокружительно бережными, от жжения она чуть не вскрикнула. Но подавила возглас, сосредоточившись только на Дарьене. Она сгребла в кулаки простыни и с каждым его ударом крепче охватывала ногами его бедра.

– Хорошо? – повторил он. Она попыталась ответить, но сумела лишь кивнуть.

Он продолжал двигаться у нее внутри, и она постепенно расслабилась, привыкла к ощущениям. Скольжение его тела стало ритмичным, он почувствовал, что ей становится все приятнее. Одной рукой держась за изголовье, а другой сжимая ее талию, он надвигался на нее и отстранялся еще, и еще, и еще.

Лорен словно начала растворяться, все ее тело покалывало от желания, от осознания, что наконец это происходит между ними, что он принадлежит ей, а она ему, и они теперь вместе.

Она изогнулась под ним, от этого он проник глубже, и она громко ахнула. От взрыва ощущений ее тело охватило пламя. Он осторожно поймал ее руки, закинул их ей за голову, удерживая там, и наклонился, чтобы пройтись поцелуями по ее ключице.

Она по-прежнему не могла насытиться им – его запахом, ощущением, вкусом.

В мире не осталось ничего, кроме этих ощущений, – ничего, кроме него. Кроме них. Их тела двигались как единое целое, влечение рассыпалось искрами, как фейерверк.

– Ты моя, – выпалил Дарьен, вонзаясь в нее и по-прежнему удерживая обе ее руки у изголовья, над ее головой. Каждый удар возносил ее на грань боли, но она хотела этого, хотела больше, хотела его всего. Ей нравилось, как его татуированные руки напрягались с каждым погружением в глубь, нравилось, как он смотрел на нее, словно видел впервые. – Моя.

От каждого его удара у нее дрожали ноги, изголовье кровати билось о стену. Его имя слетело с ее губ, когда он задел особо чувствительное местечко. Волна экстаза прокатилась по ее спине, ощущения были настолько удивительными и мощными, она словно парила.

– Видела бы ты сейчас себя, – тяжело дыша, выговорил Дарьен, не прекращая вонзаться в нее. Еще быстрее. Доставляя ей наслаждение до тех пор, пока она не забыла обо всем на свете. – Видела бы, как ты прекрасна.

От того, как он пожирал ее глазами, вожделение вновь разгорелось в ней, живот затрепетал, покалывало подошвы, пальцы ног поджимались, и очередная волна наслаждения окатила ее с головой, сливаясь с первыми двумя. У нее вырвался протяжный стон.

– Скажи еще раз, детка, – он задыхался так же, как она. – Я хочу услышать, как ты говоришь это вновь.

Она сразу поняла, о чем он, потому что как раз думала об этих трех словах, пока он восхищенно глядел на нее, напрягая мышцы на руках и вонзаясь все глубже. Еще раз, и еще. И еще.

– Я люблю тебя, Дарьен, – произнесла она. – И буду любить тебя вечно.

Его движения ускорились. Он склонился над ней в глубоком поцелуе, вобрал в себя ее вскрик, когда погрузился в нее в последний раз и с дрожью сам достиг оргазма, наполняя ее теплом своего наслаждения и исторгая из нее свое имя.

В наступившей тишине слышалось только их тяжелое дыхание. Ноги Лорен дрожали по обе стороны его талии, тело блаженно ныло.

Дарьен наклонился и поцеловал ее в лоб.

– С днем рождения, золотце.

Она наклонила голову.

– Ты запомнил…

– Конечно, – его голос звучал хрипло, на шее вздрагивал кадык. – Я люблю тебя, Лорен.

Долгое время они лежали неподвижно, сплетенные воедино биением сердец и постепенно замедляющимся дыханием.

Дарьен уснул раньше, чем она. И хотя еще никогда в жизни она не бывала так счастлива, ей не хотелось, чтобы все случившееся просто ускользнуло в прошлое.

Ведь сегодня она чуть не потеряла его. От этих воспоминаний слезы вновь навернулись на глаза.

Но сейчас он здесь. Рядом с ней. Он принадлежит ей, она спасла его.

Они спасли друг друга.

– Я люблю тебя, – прошептала Лорен, уткнувшись во впадину возле его плеча. Дарьен так устал, что даже не шевельнулся. – Я буду любить тебя вечно.

Она пролежала без сна, сколько смогла, пока не спустилась ночь, подобная сну. Пока она не уснула в его сильных руках, слушая, как бьются в унисон их сердца.

* * *

Проснувшись утром, Лорен обнаружила, что не высыпалась так сладко уже много лет. А может, и вообще никогда.

Приоткрыв глаза, она увидела, что сквозь щели в жалюзи в комнату вливается солнечный свет. Он позолотил все вокруг, окутал комнату легким сиянием, напомнившим ей магию последних дней лета и закатов в пустыне.

Воспоминания о минувшей ночи вернулись к ней, согрели тело сильнее, чем солнце, бьющее в окна.

Ее тело ощущалось… иначе. Словно и принадлежало ей, и вместе с тем было чужим. Странное ощущение, но не сказать, что неприятное. Она радостно восприняла перемену, потому что та явилась вместе с узами, связавшими ее с любимым так, что крепче было невозможно и представить. Между ног слегка побаливало, но в остальном она чувствовала себя прекрасно. В сущности, лучше, чем когда-либо.

Дарьен распростерся рядом с ней на животе, повернувшись в другую сторону. Одеяло сбилось вокруг его талии, во всей красе открывая татуировку на мускулистой спине и словно приглашая Лорен полюбоваться.

Что она и сделала.

Она медленно повернулась к нему, стараясь не дернуть одеяло и не разбудить его. Потом протянула руку и провела кончиками пальцев по шрамам на его спине, едва заметным под татуировкой. Она старалась не представлять себе красивого черноволосого мальчишку с голубовато-стальными глазами, которого избивали ремнем, а его глаза темнели, но не от Взора, а от усвоенного умения отгораживаться от боли.

Стараясь поменьше шевелиться, Лорен вдруг обнаружила, что от этих мыслей ее дыхание сбилось, а ненависть к Рэндалу крепко сжала сердце.

Дарьен заслуживал лучшего расклада, чем выдала ему судьба. Намного лучшего.

Чтобы не думать об этом, Лорен принялась рассматривать его татуировку, коснулась зубов в пасти адского пса, огненных цепей, с которых он рвался, пламени, обрамляющего его мускулистое тело. Мелкие детали были прорисованы с таким искусством, что татуировка скорее напоминала фотографию.

– Ощущения потрясающие, – от неожиданных слов Дарьена она вздрогнула, ее рука замерла у него на спине.

Она отстранилась, а он повернулся к ней. Он был невероятен, и это объяснялось не только внешностью. Лорен упала на подушку, ее вдруг охватила робость.

– Я не хотела тебя будить, – пробормотала она.

Углы его губ тронула улыбка, на щеке обозначилась ямочка, которая так нравилась Лорен.

– А я не хотел тебя останавливать, – он взял ее за руку и приложил к своей ладони. Некоторое время он любовался их соединенными ладонями, такими разными по размеру. А она любовалась им – пока он не поднял взгляд и не заметил, как пристально она на него смотрит. – Привет, – шепотом сказал он.

– Привет, – шепнула в ответ она.

Он переплел ее и свои пальцы, положив их соединенные руки на мягкие простыни.

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответила она. – Правда хорошо.

Дарьен поднял бровь.

– Болит? – Она замялась, и он продолжал: – Это нормально, Лорен. И ты не заставишь меня сожалеть о том, что я сказал правду, – она все еще молчала, и он озабоченно нахмурился, улыбка потускнела. – Что-то не так?

Лорен повертела на пальце одно из его колец.

– Я не хотела говорить, что мне больно, чтобы не отбить у тебя желание сделать то же самое снова, – призналась она. Внутри у нее все сжалось, лицо вспыхнуло.

Едва рискнув вновь взглянуть на Дарьена, она заметила озорной блеск в глазах.

– Даже если бы ты сказала, что едва можешь ходить, я все равно не смог бы оставить тебя в покое.

Отпустив ее руку, он перекатился на постели и вдруг оказался на ней сверху. Лорен изумленно ахнула, но он закинул ее ноги себе на талию еще до того, как она успела хоть что-то сказать.

Ее руки он поднял на подушку за головой. Местечко в слиянии ее ног запульсировало от одного того, что он оказался так близко и так скоро.

– Скажи, что хочешь меня, – велел Дарьен.

– Я хочу тебя, – в ее словах сквозило нетерпение.

Он вошел в нее еще до того, как она договорила последнее слово, и оба застонали.

Не теряя времени, он задвигался в быстром темпе, но заметил, что Лорен поморщилась, и замер.

– Не останавливайся, – задыхаясь, потребовала она.

Он послушался, но после трех ударов остановился.

Значит, это она виновата? Она дала ему понять, что ей больно, вот он и прекратил.

– Дарьен… – запротестовала Лорен.

Но он лишь сказал:

– Хочу попробовать по-другому, – и перевернулся вместе с ней, шурша шелковистыми простынями.

И вдруг Лорен оказалась на нем сверху.

Ахнув, она опустилась на всю его длину, плотно и глубоко заполнившую ее.

Дарьен издал низкий довольный стон.

– Ну-ка, задай мне жару, золотце.

Лорен замерла, напрягаясь всем телом.

– А если я?.. – У нее вдруг пересохло в горле, язык стал неповоротливым. – А если я… ну, в смысле, не представляю что и как. Если я не?..

К ее удивлению, Дарьен рассердился, но не на нее, а на то, что ей вздумалось задавать такие вопросы.

– Если ты не – что? – мягко подсказал он. – Недостаточно хороша?

Она лишь молча смотрела на него, ее лицо смущенно пылало.

Не сводя с нее глаз, Дарьен взял ее за левую руку и прижал кончики пальцев к своим губам.

– Ты лучше, чем достаточно, Лорен Калла, – скользя губами по ее коже, заверил он. – Ты совершенство, – он поцеловал ее ладонь, опустил ее и взялся за ее бедра. Жар от его загрубелых ладоней оказался манящим, он разошелся по ее телу…

И Дарьен начал поднимать и опускать ее… вверх и вниз.

Дыхание застряло у Лорен в горле.

О-о. О-о-о.

– Вот так, – его хриплый голос звучал невероятно сексуально. – Все, что от тебя требуется, – двигаться, и я уверяю, мне это понравится, – он отпустил ее, позволил действовать самой, а заметив, что она все еще смущается, протянул руку и заставил ее поднять голову, взяв за подбородок. Его взгляд стал испытующим, он попытался понять, в чем дело, и спустя мгновение сказал: – Я люблю тебя, Лорен.

От этих слов ее сердце налилось теплом и любовью: он произнес их так, словно кричал о своих чувствах на всю вселенную.

– И я тоже тебя люблю, – но выражение у него на лице тревожило ее, она провела пальцами по морщинке между его бровями. – В чем дело?

Он скривил губы, опустив уголки.

– Если ты сейчас же не начнешь двигаться, я и умереть могу.

Лорен отпрянула, как от удара.

– Не произноси это слово! – почти выкрикнула она. О том, что он умрет, она не желала слышать даже в шутку. Ни сейчас, ни когда-либо потом.

– Тогда трахни меня. – Он снова схватился за ее бедра и потянул ее на себя. Лорен чуть не чертыхнулась, настолько это было приятно. – Трахни меня так, словно от этого зависит моя жизнь.

С ее губ слетел задыхающийся смешок, но он быстро оборвался от ощущений, с которыми он двигался у нее внутри, дразня местечко, в которое так точно попадал прошлой ночью. Это было настолько приятно, что даже казалось нечестным. Нечестным, потому что теперь ей предстояло хотеть его каждый день своей слишком короткой жизни.

– Слегка наклони бедра, детка. – Он придал ее телу нужный угол. – Вот так. Будет приятно, вот увидишь, – в доказательство он поднял ее и опустил так, чтобы при движении она терлась о его низ. И проделал то же самое снова.

И еще раз.

Она ахнула – ощущения и вправду были удивительными. И она вдруг обнаружила, что двигается сама так же, как делал он, подстраивается к заданному им ритму, забыв о недавнем смущении. Взглядом он будто ласкал ее, упивался ее телом, которое размеренно двигалось на нем верхом. От этого у Лорен возникло неведомое ей ранее ощущение собственной власти, с которым, вероятно, не могло сравниться никакое другое.

– Вот так, детка, – эти слова прозвучали сипло и порочно. – Именно так. Так и продолжай, – он закинул руки за голову, схватился за изголовье кровати, предоставляя ей скакать на нем верхом. Мышцы его рук напрягались всякий раз, когда ее движения ему особенно нравились, и это происходило настолько часто, что она быстро поняла его пристрастия и старалась радовать его, как только могла. Он пристально следил за ней, его взгляд обладал такой же силой, как то, что происходило между ее ног. Она тоже не сводила с него глаз, радуясь тому, как он смотрит на нее, наслаждаясь исполненным вожделения взглядом, который преобразил его и без того прекрасное лицо в умопомрачительное.

– Кончи для меня, детка, – его голос прозвучал так низко и страстно, что она прочувствовала его животом. Каким-то своим действием она вызвала у него одобрительный стон, его пальцы на изголовье сжались, отчего оно слегка согнулось, кованые розы вздрогнули от напряжения.

У Лорен от изумления открылся рот.

Она сумела. Она добилась этого от него. Осознание этого чуть не подкосило ее, но она сдерживала нарастающую внутри волну экстаза, пока не желая, чтобы все закончилось.

Дарьен сжал челюсти, мышцы его рук отчетливо проступили под татуированной кожей. Под нижней губой показалась испарина, и он произнес сквозь зубы:

– Кончи для меня, Лола.

Так она и сделала – резко и страстно. Блаженство прокатывалось по ней океанскими волнами, от него до боли напрягались мышцы ее ног. Она слегка запрокинула голову, постанывая в приливах экстаза. И чувствовала, как внутри у нее все сжимается вокруг него, а бедра увлажняются не только от пота.

Он убрал руки с изголовья кровати и взялся за ее бедра, задавая быстрый ритм, которому предстояло довести его до края. Она знала, что и сама достигнет этого края, но на этот раз вместе с ним. Она хотела этого, хотела отдать ему весь мир.

Он поднимал и опускал ее все быстрее и быстрее, вонзаясь все глубже, почти до боли, но она лишь хотела еще, хотела принять все, что он отдавал ей, хотела увидеть его лицо, когда он кончит в нее.

И он кончил несколько минут спустя, содрогаясь у нее внутри, с низким, похожим на клятву стоном выговаривая ее имя. От его пульсации у нее внутри она вновь достигла экстаза, и их тела задвигались как одно целое в мучительном наслаждении, продлевая оргазм, как последнюю ноту мелодии, которую могли услышать лишь они.

Когда они наконец замерли, оба были мокрыми и дрожащими, и в комнате слышался лишь хриплый звук их дыхания. Долгое время они смотрели друг на друга, не говоря ни слова, – вернее, говоря без слов. Именно так ощущалось это молчание.

Дарьен осторожно взял Лорен за подбородок и притянул ее к себе, чтобы крепко поцеловать.

– С добрым утром, – пробормотал он. Ее голая грудь прижалась к его груди, от этой близости его слова прошли вибрацией по ее телу, коснулись сердца, словно нежнейший поцелуй.

– С лучшим утром, – поправила она.

Уголок его губ приподнялся.

– Таких впереди будет еще много. Боюсь, я успею тебе надоесть.

– Очень сомневаюсь, – она никак не могла отдышаться. Он все еще был твердым как гранит у нее внутри, и от этой мысли она вновь увлажнилась, понимая, что ее реакция не ускользнет от Дарьена. Ее сердце колотилось прямо ему в грудь, и она чувствовала, как сердце Дарьена тоже ускоряет бег, который отдавался во всем ее теле.

– Вот, значит, как? – промурлыкал он.

И вдруг перевернул ее на спину, прижал к постели своим телом, и она ахнула. Комната закружилась перед ее глазами, но сильнее, чем резкое движение, ее ошеломила безмолвная мольба своего тела. Она и не подозревала, что можно хотеть кого-то так страстно и постоянно. И просто не могла им насытиться.

– Опять? Так сразу? – выдохнула она. Нелепый вопрос, она сама понимала это, ведь он провидец, а провидцы способны заниматься сексом гораздо чаще, чем люди. А в сне они почти не нуждаются.

Он цокнул языком, щелкнул по ее носу пальцем.

– Можно подумать, тебя это удивило.

Он взялся за ее левую ступню, поднял ее ногу и зацепил щиколоткой за свое плечо. И перестал улыбаться, всецело сосредоточившись на погружении в нее – еще глубже, под другим углом, вызывая… немыслимо приятные ощущения. Он задвигался в ней, и она невольно застонала. От болезненности между ног наслаждение лишь усилилось.

– Так вас устроит, мисс Калла?

– Да.

Он склонился над ней, отвел ее волосы в сторону и прошептал:

– Не слышу тебя, детка.

– Да, – простонала она, и он, внедрившись в нее как мог глубоко, словно выбил воздух из ее легких.

При этом он не сводил с нее жадного и страстного взгляда. Кажется, ее ответ ему понравился, поэтому она снова повторила:

– Да.

Со следующим ударом он проник еще глубже, отчего она вцепилась ногтями в простыни и уперлась пяткой ему в плечо.

– Да.

Наградой стал еще удар – настолько глубокий, что она, не сдержавшись, чертыхнулась.

Она была убеждена, что никогда не устанет от этих ощущений и от него, никогда не ощутит его проникновения настолько глубоко, чтобы они полностью утолили ее потребность в нем. Их души были единым целым и умоляли о таком же слиянии их тела. И самым близким исполнением этой потребности был акт плотской любви, и ему предстояло продолжаться – он должен был продолжаться, пока от них не останутся лишь воспоминания. Пока в воспоминания не превратится весь мир.

Так и продолжалось утро. И хотя Лорен опоздала на занятия, она об этом не жалела.

Ничуть.