Город бился в истерическом припадке.

Волны магии, пульсирующей в воздухе, набирали силу. И скорость. Зов Источника оказался в десятки раз ужаснее, чем когда Рэндал вливал его силу в Лорен, жуткий и древний язык вселенной оглашал город словно звуки трубящего рога.

С трудом удерживаясь на ногах, Лорен смотрела на руины, в которые превращался Ангелтин, ее дом. В слепящем мраке она почти ничего не видела.

И вдруг уличные фонари ожили, вспыхнули, повсюду в городе замерцали огни.

Таннер сумел включить энергию.

И тогда Лорен увидела это.

Увидела, как Доминик со стеклянным флаконом в руке взмывает от подножия башни.

Антидот. Доктор Атлас успела изготовить антидот вовремя.

Но что-то шло не так.

Взлетая вдоль башни, Доминик не успел достичь и четверти ее высоты, как мощные взмахи его крыльев сбились, словно в них ударил призрачный ветер. Даже издалека, даже в полутьме в его глазах отчетливо читалась острая боль.

Он врезался в башню с такой силой, что Лорен, несмотря на леденящие кровь вопли горожан и рык демонов, услышала треск и хруст крыльев и костей.

Флакон с антидотом выскользнул из его руки и упал на землю.

А за ним последовал и Ангел Смерти, ударившийся об асфальт, так что крылья снова хрустнули, вывернувшись под неестественными углами.

– Даллас… – ахнула Лорен.

Но ведьма рядом с ней, забыв о винтовке, зажала уши руками. Она корчилась на балконе, разинув рот в безмолвном вопле, словно что-то неслышное для смертных ушей запускало когти в ее мозг. По другую сторону от Лорен с Сабриной происходило то же самое.

И с Хэнли…

Никто из них не мог двинуться с места. Не мог оторвать ладони от ушей.

А по другую сторону площади, на крыше небоскреба напротив корчились Тревис, Максимус и Криста. Как и Джуд, Джесса и Рейс…

И никто из них не мог пошевелиться, не мог отнять руки от ушей, не мог открыть глаза.

С неистово бьющимся сердцем Лорен посмотрела вниз, на толпу – все спотыкались, визжали, затыкали пальцами уши, не в силах больше убегать от демонов, которые продолжали рвать тела своих жертв зубами и когтями. И те могли лишь корчиться от боли, которую причиняли им не только демоны, но и звуки.

Их издавал Источник Арканума. Волны силы, исходящей от него, влияли на тех, кто обладал врожденными магическими способностями, сильнее, чем на смертных, ослепляли и оглушали их, выводили из строя мозг.

У основания башни лежал, поблескивая при свете уличного фонаря, стеклянный флакон с антидотом.

Даллас с дрожью перевела дыхание.

– Лорен, – еле вымолвила она, смаргивая навернувшиеся от боли слезы, – что это за хрень?

Но Лорен уже вскочила и бросилась к пожарному выходу.

– Лорен!

Ее крик заглушил лязг железных ступеней под подошвами ботинок: Лорен бежала так быстро, как только могли нести ее ноги, мчалась вниз, к земле.

К антидоту.

* * *

Она выжила только благодаря чистейшему везению.

Везению и адреналину, которые помогли ей пронестись сквозь море горожан и демонов, на бегу стреляя дротиками. При этом она изворачивалась всем телом, как никогда прежде, и даже не подозревала, что способна на такое.

Она все время посматривала на башню, пока толпа теснила и толкала ее. Она должна добраться. Волны силы по-прежнему исходили из Источника, сотрясая землю под ее ногами, обрушиваясь на площадь, как смертельный прилив.

Дрожали здания. Вывески с грохотом падали на асфальт, тенты рвались в лоскуты, пока демоны карабкались по стенам в переулках. Вспыхивали и гасли фонари, повсюду срабатывала сигнализация машин, гудели клаксоны, выли охранные системы.

Толпа визжала, стоило накатить очередной волне силы, у горожан подкашивались ноги, и они словно преклонялись перед ее могуществом.

А Лорен продолжала бежать.

Демон ринулся к ней, она прицелилась ему в яремную вену…

И вместо звука выстрела услышала слабый щелчок.

Она едва успела сообразить, что у нее кончились дротики, как демон врезался в нее, отбросив прямо в башню из кристалы.

* * *

Источник был готов взорваться.

Не стоило и пытаться извлечь из него камеру реактора. Источник слился с ней, сросся, как с землей под их ногами и с «анима мунди» в земном ядре. И они ничего не могли с этим поделать – ничего. Он врос в землю прямо здесь, пустил корни, уходя в глубь, должен был утащить с собой все и вся. Так, чтобы выживших не осталось.

Туннели содрогались, шел отсчет последних секунд.

Дарьен обхватил одной рукой Артура, принимая на себя его вес и спеша прочь по туннелям, остальные пробивали путь сквозь сонмы демонов, которые продолжали прибывать. Трупы валились на пол, громоздились один на другой, как деревья.

– Надо ускориться, – задыхаясь, прохрипел Дарьен, по вискам которого струился пот. Джек и Конрад тем временем срезали двух последних демонов, как снопы пшеницы. – Быстрее…

Лейс круто обернулась к нему, прядь платиновых волос попала ей в рот.

– Бесполезно! – пронзительно выкрикнула она. – Когда Источник взорвется, неважно, насколько далеко мы успеем уйти. Весь этот город обратится в прах…

– Думаешь, я этого не понимаю? – прокричал ей в лицо Дарьен так громко, что она вздрогнула. – Без надежды ничего нет! У этого мира нет ничего, если в нем нет надежды.

Слезы полились по лицу Лейс, сжатые в тонкую линию губы задрожали. Остальные, обступив их, молчали. Страх словно сделал воздух густым, сжал легкие.

Дарьен едва мог дышать.

У него в наушнике послышался треск, потом голос Даллас. Сквозь визг и скрежет в голове Дарьен едва мог разобрать, что она говорит, и одновременно продолжать идти по туннелям вместе с остальными, приближаясь к неизбежному и ужасному концу. Рука Артура дрожала на плече Дарьена, каждый тяжелый, мучительный вдох старика был тяжелым, как душа его спутника.

Сбивчивые слова Даллас обрели смысл, наконец сложились в связную фразу.

И Дарьен замер, в нем заледенела кровь.

Лорен ушла в башню.

Остальные тоже остановились и уставились на него. Все в грязи и крови, они выглядели такими же смертными и беспомощными, какими чувствовали себя в эту секунду, и Дарьен остро осознавал это.

– Дарьен… – тихо взмолилась Ивиана, глядя на него влажными глазами. – Нам надо идти.

– Лорен… – он попытался сглотнуть, но горло будто сдавило. – Она в башне.

В ее взгляде отразилось понимание. Ивиана сообразила, как он намерен поступить, еще до того, как он понял это сам.

Она слабо кивнула.

– Хорошо, – прошептала она дрожащим голосом. – Хорошо.

С лихорадочно блестящими глазами Джек выступил вперед и взвалил руку Артура на свое плечо, принимая на себя его вес.

Ивиана подступила ближе и приложила к щеке Дарьена обтянутую перчаткой руку.

– Я люблю тебя, Дарьен, – срывающимся голосом произнесла она. – Мы столько всего пережили, и все это время я не переставала тебя любить. Лучшего брата, чем ты, я не могла бы пожелать.

Он прижал сестру к груди, стиснул ее в объятиях дрожащими руками.

– Прости, – шепнул он ей на ухо. И хотел бы многое добавить, но не было времени. Они исчерпали то, что когда-то по глупости считали вечностью.

Бессмертие оказалось не чем иным, как иллюзией – лживым обещанием, мешающим ему проживать каждый день так, будто он что-то значил. Ведь этот день не гарантировал, что значение будут иметь предстоящие годы.

Ценностью обладало только то, что сделано сегодня.

Если бы он только знал это все годы, пока скрывал чувства, спасался от них бегством, как трус, избегал годовщины смерти матери, не в силах выносить эмоциональную боль так, как умел справляться с физической.

Он считал себя сильным. Верил, что намного сильнее всех этих испытаний.

Когда Ивиана отстранилась от него, ее лицо было мокрым от слез. Дарьен протянул свободную руку к остальным. Они подошли ближе, закинув руки друг другу на плечи, опустив головы и закрыв глаза, слились в объятиях.

В последний раз.

Все они – его семья. Эти узы реальнее кровных. Пока он рос, он всегда надеялся, что ему достанется кто-то лучше отца, и не только сестра, чтобы назвать ее своей.

Как жаль, что понадобилось двадцать четыре года и конец света, чтобы понять, что к чему. Осознать, что все, в чем он нуждался, давно было прямо перед ним.

Они наконец отстранились, и теперь мокрым от слез было лицо Дарьена.

– Мы еще увидимся, – сказал он. – Я верю в это.

Ему надо было в это верить.

Он отступил от них, его руки соскользнули с их плеч, и от его семьи не осталось ничего, кроме памяти прикосновений.

Не добавив ни слова, он повернулся и понесся прочь по туннелю, на бегу перескакивая через трупы и обломки стен.

Он знал: когда Источник взорвется, не выживет никто. Взрывом будет выжжено все в радиусе пяти тысяч миль от города, все известное им превратится в пустошь. Словно этого города никогда и не было.

Но есть шанс, что выживет Лорен. Если он, Дарьен, успеет к ней вовремя, она выживет.

Он не сможет провести с ней отпущенные ей годы так, как ему хотелось, не сумеет любить ее так, как желал всей душой.

Но он поцелует ее еще один, последний раз. Эта мысль подгоняла его, побуждала отталкиваться от земли подошвами ботинок, стирала все следы сожалений, мелькающих в голове при осознании, что ему предстоит в последний раз увидеть ее лицо.

Он сосредоточился на одном только последнем поцелуе, на том, чтобы в последние минуты обнять ее.

Она выживет. Она будет жить.

Оказалось, ему этого достаточно.

* * *

Лестница в башне из кристалы была бесконечной. Она тянулась все вверх и вверх, уводила в высоту по спирали, пока у Лорен не закружилась голова.

Она должна дойти. Обязана. Потому что даже если Дарьену и остальным удастся разобрать Источник, демоны уничтожат все – возможно, они уже проникли в туннели и мешают Артуру извлечь камеру реактора.

Она должна сыграть свою роль.

Должна попытаться.

Добравшись до последней ступеньки, она вывалилась через дверь на самом верху, которая вела на узкий карниз из кристалы, нависающий над городом.

В десятках футов над тем местом, где она стояла, верхушка Башни управления суживалась, превращалась в острый, как нож, длинный шпиль. А на самом верху этого шпиля, между двумя спицами из кристалы, сияла магия, создающая силовое поле и горящая как звезда. Как Алая Звезда.

Лорен едва успела подумать, как попадет на самый верх, когда в нее ударило белое размытое пятно, и она взлетела в воздух.