– Что ты сказала? – срывающимся шепотом отозвалась Лорен. – Как ты меня только что назвала?

– Я назвала тебя по имени, – объяснила паучиха. – А что, есть другое имя, которым ты хотела бы называться?

Лорен не сразу нашлась что сказать, но паучиха не выказывала нетерпения. Имея в запасе сколько угодно времени, прожив уже несколько веков, вряд ли будешь куда-то торопиться.

– Я не знала, – наконец произнесла Лорен гулким и пустым голосом. Таким же пустым, как ее сердце в этот миг. – Своего настоящего имени я не знала.

– Ну, теперь-то знаешь, – сказала Вдова. – Могла бы и поблагодарить, не так ли?

– У меня есть вопросы.

Вдова сохраняла неподвижность, от которой становилось тревожно; прогорклый запах ее обиталища оседал в горле Лорен. И был таким густым, что она чувствовала его вкус.

– Если я Лорен… то есть Лилиана Софрония, значит, я потомок Эразмуса Софронии.

– Ты не просто какой-то там потомок с разбавленной кровью, – поправила паучиха. – Ты его дочь. Дитя самого создателя «Магнум Опус».

Лорен встряхнула головой.

– Но этого не может быть. Мы видели свидетельство о его смерти.

Артур представил Дарьену копии свидетельств и Эразмуса Софронии, и Эликса Даника, а Дарьен показал их Лорен. Цифры не складывались. Оба умерли задолго до ее рождения, почти тысячу лет назад.

– Увы, на этом сведения, которые я способна тебе дать, иссякли.

– Пожалуйста…

– Что могу посоветовать, так это копнуть глубже. Тот, кто отчаянно стремится спрятаться, пойдет ради этого на многое. Уверена, ты это понимаешь.

У Лорен в голове завертелись мысли.

– Он подделал свое свидетельство о смерти?

Молчание.

– На этом сведения, которые я могу дать тебе, иссякли, – повторила паучиха.

– Но какой был смысл менять дату смерти? – Лорен задала этот вопрос скорее себе, чем паучихе. И та, видимо, поняла, потому что не удосужилась повторить слова отказа в третий раз. – Зачем ему это понадобилось?

Если результаты анализа ДНК, проведенного Артуром, показали, что порошок изготовлен из костей Эразмуса Софронии, значит, он действительно мертв. Только в этом случае можно было добыть порошок из его костей; если бы он не умер, не было бы и могилы, которую разрыли. В итоге Лорен вернулась к своему вопросу и задумалась, неужели дату в его свидетельстве о смерти изменил кто-то другой.

А потом столкнулась с вопросом, которым уже задавалась: зачем кому-то это понадобилось?

– Ты пришла заключить со мной сделку, – подала голос Вдова. – Мне не терпится узнать, что ты хотела бы предложить. Говори, дитя. Расскажи, чего ты желаешь.

Сердце Лорен резко сжалось, стоило ей вспомнить, зачем она сюда пришла.

– Я потеряла того, кого люблю.

– Ты говоришь о своем питомце.

– Он был не питомцем, – сдавленно возразила Лорен. – А моим другом.

Вдова оглядела ее.

– И ты хотела бы, чтобы этот твой друг воскрес из мертвых.

– Да, – хрипло подтвердила Лорен. – Да, я бы очень этого хотела.

Паучиха обдумала просьбу. Лорен поняла, каким будет ее ответ еще до того, как он прозвучал. И все же он стал для нее ударом под дых.

– К сожалению…

– Пожалуйста! – шепотом перебила Лорен. – Я отдам все, что вы хотите. Какова ваша цена? Ведь она наверняка есть.

Вдова задумалась. «Кап-кап-кап», – падали капли. Наконец Вдова ответила:

– Как правило – да, есть. Но обстоятельства у большинства тех, кто приходит ко мне, обычно гораздо более благоприятные, чем твои.

– А какую цену вы назвали бы, – выпалила Лорен, – будь я в более благоприятных обстоятельствах?

Послышались щелкающие звуки, будто стукались друг о друга кости, паучиха слегка сменила позу – возможно, сохранять неподвижность так долго ей стало неудобно.

– Как правило, это сокращение жизни пришедшего на несколько лет. Или, возможно, обширные знания, которыми он обладает. Иногда – красота. И твоя красота, признаться, весьма соблазнительна. Она вызывает… – паучиха издала чмокающий звук. – Она вызывает у меня жажду.

У Лорен защипало глаза.

– Я отдам ее. Мне она больше не нужна, можете забрать.

Пауза, тягостная и беззвучная.

– Боюсь, этого недостаточно.

Лорен не знала, что отразилось на ее лице, но атмосфера вокруг колодца приобрела особенный оттенок. Пожалуй, в ней чувствовалось подобие жалости.

– Поскольку ты проделала такой долгий путь напрасно, я дам тебе даром ответ на один вопрос, но только если в моих силах будет ответить на него.

Кап-кап-кап.

– Можешь спрашивать. А если вопрос окажется таким, на который я не смогу ответить, можешь задать другой.

– Хорошо, – Лорен скрипнула зубами. – Кто охотится за моей кровью и как можно его остановить?

– Это два вопроса, и я не могу ответить ни на один. Выбери другой.

Лорен сжала челюсти.

– Какой смысл обладать таким множеством знаний только для того, чтобы не иметь возможности поделиться ими?

– Поверь мне, дитя, – отозвалась паучиха, – великое множество истин с мольбами рвутся из меня наружу. Порой кажется, что мое тело до предела растянуто ношей, которую мне приходится вмещать, но на молчание меня обрекла магия более древняя, чем наш мир. Ну, давай, задавай новый вопрос.

Лорен быстро перебрала вопросы, которые хотела бы задать, – они теснились у нее в голове, словно ударяясь друг о друга.

– Где нам найти вторую половину «Главного свитка»?

– Она уже найдена и скрыта даже от моего взора. Ради обладания ею кто-то заключил сделку с Бледноликим.

Еще одной сущностью с другого Перекрестка. Еще одним Безымянным.

– Где находится Источник Арканума? Настоящий Источник?

Мимолетный смешок.

– Боюсь, этого я тебе сказать не могу. И потом, ты уже истратила один подаренный тебе вопрос.

– А если я назову вас настоящим именем?

Мутные тени, составляющие паучиху, сжались. Но она не издала ни звука, и Лорен продолжала:

– Что, если я назову вас Аранеей?

О Безымянных Лорен читала и в средней школе, и сравнительно недавно в Адских Вратах, еще до смерти Сингера. Сверялась в библиотеке с древними книгами, каким не место ни на чьей полке. И узнала, что Безымянные подчиняются Закону Имен: знание имени одной из этих сущностей давало знающему некоторую власть над ней.

Паучиха понизила голос.

– Есть то, что я поклялась никому не открывать.

– Тогда расскажите то, что сможете, – Лорен опустила голову и вкрадчиво добавила: – Аранея.

Паучиха молчала и не шевелилась.

– Если я в самом деле дочь Эразмуса Софронии, почему я не смогла выяснить, где находится Источник?

– Потому что на самом деле ты не желаешь найти его, дитя, – объяснила Вдова. – Когда твой отец спрятал Источник, вся его сила досталась ему самому. Много лет она не принадлежала ни единой живой душе – до тех пор, пока рожденная от него дочь не выросла, унаследовав его дары. Но твой отец позаботился, чтобы его ошибку было невозможно повторить; все попытки воссоздать Источник закончатся провалом. И даже если кто-то другой сумеет изготовить его, первовещество будет подчиняться только его повелителю – первому Творцу.

– Так вот о чем говорилось в свитке… – задумчиво произнесла Лорен. – Вот что значит «зов крови от моей крови»… – у нее путались мысли, зияющая бездна колодца перед ней бурлила, словно темное снадобье. Смрадный, с медным оттенком запах всей крови, которую за долгие годы предлагали у колодца те, кто приходил с просьбами к его сущности, резал горло, как ножом. – Как отец создал его? Каким образом человек заполучил первовещество?

– Он заключил сделку с одним из нас, Безымянных, – голос паучихи будто скользил по стенам. – Поскольку он узнал истинное имя одной из нас, инфернальных сущностей Игнис, Безымянный даровал ему доступ к Творению богов, и Эразмус воспользовался им, чтобы создать Источник Арканума.

– Как можно уничтожить его?

– Это невозможно, Лилиана Софрония. Любые попытки уничтожить Источник будут иметь страшные последствия для всех, кто в этом участвует.

– Как мне его найти? – Лорен тяжело дышала, почти задыхалась, ее слова эхом отдавались от осклизлых стен. – Где мне искать?

– Внутри себя, – ответила Вдова.

– Я не понимаю, что это значит, – выкрикнула Лорен, – и откровенно говоря, я уже устала от ваших загадок.

Паучиха пошевелилась.

– Хорошо. Тем не менее это все, чем я могу поделиться. Если уж совсем откровенно, того, чем я поделилась, предостаточно. Не моя вина, что ты предпочла не слушать.

Лорен уставилась в бурлящий колодец перед ней. Ее отражение в нем было мутным и искаженным, кожа словно светилась белизной.

– Напрасно я сюда пришла, – пробормотала она.

– Предупреждаю, – вмешалась Вдова. Лорен подняла голову. – Если прибегнешь к своей магии – ты погибнешь, Лилиана Софрония.

Лорен вгляделась в скопление теней.

– Нет у меня никакой магии. – Все почему-то считали, что она владеет магией, и это начинало ее раздражать.

– Ага, а у меня – жажды, – последовала странная пауза. – Неужели того, что ты носишь на шее, недостаточно, чтобы понять: ты не обычный человек?

Лорен нащупала свой талисман – подвеску с закрытым глазом в центре.

– Талисман Авертера просто маскирует мою ауру.

– Я не про эту подвеску, дитя. Речь о проводнике, который ты носишь с младенчества. «В час испытаний чтоб в руке сжимать и чтоб Лжецу желанье загадать». Это тебе ни о чем не говорит?

Лорен покачала головой.

– Не понимаю…

– Поймешь. Это желание, которое купил твой отец для тебя, чтобы в случае необходимости ты воспользовалась им. И ты должна загадать это желание Лжецу. Оно будет твоим единственным шансом.

От настойчивого голоса паучихи по спине Лорен пробежал холодок.

– Мне пора, – прошептала она, вдруг чувствуя, как голова стала легкой. Татуировка светилась – точно как ее кожа в странном отражении в глубине колодца. Смысл слов, выгравированных на ее подвеске с солнцем, пульсировал, бился под черепом, умоляя понять его. И ей казалось, что она его поняла. – Как мне выйти отсюда?

– Так же, как и пришла. Пустить кровь.

Лорен полоснула ножом по ране с уже запекшейся кровью, уронила несколько капель в зияющую бездну под ее ногами. Туман снова начал сгущаться, в его мутной темноте поплыл голос паучихи:

– Мне любопытно… – произнесла она. – Почему ты так дорожишь животным, которое в любом случае прожило бы от силы лет десять?

– Он был моим другом, – повторила Лорен.

Туман стал еще гуще.

– У большинства людей друзей много, – голос паучихи повторило слабое эхо со всех сторон от Лорен, словно говорило двенадцать паучих, а не одна.

Лорен открыла рот, но туман уже окутал ее толстым молочно-белым одеялом. Не зная, слышит ли ее паучиха, она все-таки ответила, и если бы ее сердце было сделано из стекла, оно разбилось бы в этот миг окончательно, заполнив осколками пустоту в ее груди.

– У меня – нет.

* * *

Дарьен не спускал глаз со своей цели, следуя за ним по пятам вдоль улиц у площади Открытия. За этот объект преследования назначили цену двести тысяч золотых майнетов, вдобавок он был членом организованной преступной группировки известных убийц-подражателей.

Подражали они убийствам, которые совершали Рэндал Слейд и его подручные.

Посмешище, этот объект – чистое посмешище. Подумать только, подражать убийцам, словно кумирам.

Дарьен решил действовать в этом случае не спеша. Он планировал заставить свой объект расплачиваться за провинности несколько долгих и мучительных часов и не собирался раскаиваться в этом ни на миг. Этот гад находился в розыске по обвинению в изнасилованиях и убийствах. Сколько бы раз блюстители закона ни сажали его за решетку, будь то в Блэкуотер или в Айронгейт, подонок ухитрялся вскоре выбраться оттуда благодаря своим связям.

И сегодня Дарьен собирался оборвать их одну за другой.

В кармане куртки загудел телефон. Дарьен вытащил его, не спуская глаз с объекта, который представлялся ему ходячим кошельком. И, скрипнув зубами от досады на звонок, который поступил так не вовремя, провел по экрану пальцем и поднес телефон к уху.

– Лейси, что-то важное?

– Я подумала, что тебе стоит знать: она ушла из дома, – Лейс говорила тем кислым тоном, каким обычно пользовалась, когда речь шла о Лорен, но оттого, что была вынуждена сообщить ему плохие вести, была явно не в восторге. Поскольку Лейси была его бывшей подругой, единственной из всех, с кем он состоял в сколько-нибудь длительных отношениях, он рассудил, что она, кажется, наконец перестала надеяться, что они сойдутся снова.

Дарьен остановился.

– Есть предположения, куда именно?

– Вполне определенные, – судя по звону посуды и стуку дверцы шкафа, Лейс продолжала разгружать посудомойку. – Она взяла из гаража велик Иви.

Последовала тягучая пауза. Фоновый шум затих.

Дарьен стиснул телефон.

– Что-то еще?

– Не хочется спешить с выводами, но из миски на столе в холле пропали две серебряных монеты.

Дарьен выругался. Поглощенный мыслями, он почти не замечал прохожих, воспринимая их как размытые пятна.

– Дарьен… – голос Лейс смягчился. – Я бы пока не беспокоилась. Ты же понимаешь: ничто из того, что она может предложить им, ее желание не исполнит.

Лейс была права: у людей не имелось ничего ценного, на что могли польститься сущности с Перекрестков. Но это не умаляло тревоги Дарьена за Лорен.

– Если только она не предложит им свою душу, – вздохнул он, проведя пятерней по волосам.

– Ты правда думаешь, что она решится? – Лязг посуды возобновился. По тону следующего вопроса Дарьен понял, что Лейс задала его из чистого любопытства: – Как думаешь, к кому из них она направилась?

– Если на велосипеде – то или к Смоковнице, или к Колодцу Желаний.

Вероятно, часть пути она проделала на автобусе, поскольку велосипедная поездка до любого их из этих Перекрестков получилась бы слишком долгой и опасной. Автобусом можно было добраться до Меловой Двери в Шлемнике-под-Капюшоном, велосипед там ни к чему, не то что в Эбонфилде или в Национальном парке. И поскольку Лорен должна была рехнуться, чтобы направиться к Бледноликому за Меловой Дверью, значит, остается только один пункт назначения из двух названных.

– Думаю, ты уже все понял, – заключила Лейс. – Ни Вдова, ни Фавн не примут то, что Лорен им предложит, – и она попыталась успокоить Дарьена: – Пусть сделает все как хочет, Дар. Она вернется.

Дарьен снова двинулся по улице.

– Мне надо исколошматить одну ходячую помойку и получить двести тысяч золотых майнетов. Позвони, если случится еще что-нибудь.

Он собирался рассказать Лорен о том, что узнал от Артура – о том, что Эразмус Софрония, гений и создатель Источника Арканума, предположительно умерший почти тысячу лет назад, приходится ей отцом. Но все закрутилось так, что подходящего момента не нашлось.

– Позвоню, – пообещала Лейс.

Он отключился, стараясь не думать о встрече Лорен с Фавном или Вдовой. Не думать о том, как ей будет страшно заговорить с ними и какое разочарование она испытает, услышав отказ.

* * *

Дарьен вернулся домой раньше Лорен, хотя разделался с объектом обстоятельно, не торопясь.

Он сидел у кухонного островка в компании Тревиса и Макса, когда услышал хруст гравия под колесами велосипеда, уловив этот звук даже сквозь звукоизолирующие чары Мортифера. Минуту спустя открылась входная дверь.

Ни на кого не глядя, Лорен прошла через холл и стала стягивать с ног низкие кроссовки.

– Все хорошо? – окликнул ее Дарьен.

– Да, – бросила она. На Дарьена она так и не взглянула, и когда сняла вторую кроссовку, поднималась по лестнице так, что ее хвост подпрыгивал на каждой ступеньке. Ее голые ноги в джинсовых шортах порозовели от солнца, белая рубашка с длинным рукавом запылилась.

Немного погодя хлопнула дверь ее комнаты.

Дарьен долго размышлял о Перекрестках и о том, что сердце Лорен наверняка разбилось, когда Фавн или Вдова отказались от предложенной сделки, какой бы она ни была. Лорен ничем не заслужила все это. Не сделала ровным счетом ничего.

Он отодвинулся от стола и направился к лестнице.

– Дарьен… – негромко окликнул Тревис, но, видимо, передумал и так и не произнес то, что собирался.

В слабом шлейфе привычного аромата Лорен, аромата персиков и жимолости, к которому примешивался слабый оттенок кедрового дыма, Дарьен различил запахи тления, почвы и камней. Потом сделал еще вдох и уловил солоноватый запах моря, а еще – тины и немного рыбы из реки Ангелтин.

Значит, все-таки Колодец.

Вдова.

Дарьен натянул ботинки и прошел к чаше на столе в холле. Вытащив оттуда две серебряных монеты, он сунул их в карман серой толстовки с капюшоном.

Макс вышел к нему, его шаги отдавались негромким эхом.

– Дар, – позвал он хрипло и мрачно. – Не делай того, о чем пожалеешь.

Дарьен уже открывал дверь. Прохладный ветер ринулся в холл, развевая волосы и одежду.

– Не буду, – пообещал он. И вышел, закрыв за собой дверь.

На самом деле его ответ означал, что задуманное он все же сделает, но жалеть об этом не станет.

* * *

Ни у кого не вызывало сомнений то, что люди – самая слабая раса этого мира. В несправедливо устроенном обществе, в котором их угораздило родиться, они едва выживали, и все, что они могли предложить таким сущностям, как Вдова, было напрасной тратой времени и сил.

Человек мог обладать лишь той силой, которую давал ему кто-то другой, тот, кто занимал более высокое положение в иерархии. Поэтому Дарьен знал, что Вдова отказалась заключать сделку с Лорен. Из чистого любопытства восьминогая демонша могла сделать вид, будто думает, но Лорен было нечем утолить ее алчность, следовательно, она ушла из логова паучихи ни с чем. И хотя Дарьен понимал, что Вдова вряд ли забрала у Лорен что-то во время ее посещения, в каком-то смысле так и получилось.

Вдова отняла у Лорен последнюю надежду. И обратила в мелкую пыль осколки ее разбитого сердца.

Дарьен почти не ощутил на ладони режущую боль от ножа, присев у края колодца в Эбонфилде. Солоноватый запах крови заполнил ноздри, капли падали в ведро. Туда же он бросил две серебряных монеты и столкнул ведро в колодец.

Поле исчезло быстро, его вытеснили мгла и тени, унесли Дарьена куда-то в далекие пограничные области, которые были ни здесь, ни там, ни между мирами.

Обиталище Вдовы оказалось темным и лишенным окон. Его составляли лишь изогнутые стены и бетонный пол, покрытый дюймовым слоем мутной воды, пахнущей нефтью и канализацией.

Тварь молча наблюдала за ним из тени напротив колодца, возле которого он присел. Несмотря на всю остроту своего зрения, Дарьен едва различал очертания восьми длинных тонких ног.

– Сегодня к тебе приходила человеческая девчонка, – сказал он паучихе, слушая, как вторит его голосу слабое эхо.

– Лилиана Софрония.

По его спине скользнул холодок. Лилиана. Должно быть, Вдова почувствовала его реакцию, потому что сделала паузу, словно в задумчивости.

– Да. Я знаю, кто она такая, Дьявол.

– Ты можешь сказать, что в ней такого, чего хотят все? – У него сдавило грудь, сердце загрохотало в груди. – Она может найти Источник Арканума? В этом все дело? Может найти его потому, что она дочь Эразмуса Софрония?

Неужели все так и есть? И он наконец узнает с определенностью, зачем всем нужна Лорен и, что еще важнее, как он может уберечь ее?

Но Вдова ответила:

– Боюсь, этого я сказать тебе не могу.

Дарьен ощетинился.

– Назови свою цену, – рявкнул он.

– Дело не в цене, Дьявол.

– Тебе запрещено говорить.

Вдова промолчала, это молчание он принял за знак согласия.

Как одна из Безымянных, Вдова обладала обширными познаниями, но это еще не значило, что она могла делиться ими по собственному усмотрению. Тот, кому это было по карману, мог заплатить сущности вроде Вдовы с условием, что она будет хранить его тайну вечно, пока вселенная не обратится в пыль.

– Что она тебе предлагала?

Дарьену надо было убедиться, что Лорен не сглупила, предложив этому прожорливому чудовищу часть своей драгоценной души.

Вдова откликнулась капризным тоном маленькой девочки:

– А что предложишь за эти сведения ты?

– Чего ты хочешь? – в свою очередь спросил он.

Ответ прозвучал как шипение воды на раскаленных камнях.

– Вкусить.

Без колебаний Дарьен вскрыл рану на ладони, которая уже успела затянуться, сжал пальцы в кулак, и кровь закапала в зияющую бездну перед ним. Первый порез был платой за телепортацию сюда, второй – требованием Вдовы и ее жажды.

Из тени донеслось влажное чмоканье.

– Она многое предлагала, умертвитель, – начала Вдова. – Годы, знания, красоту, – для Дарьена было пыткой слушать, как мало Лорен ценит собственную жизнь. – Как ты наверняка знаешь, ничего этого взять у нее я не могла. Так, чтобы она не умерла и не впала в кому. Хотя, признаюсь, ее красота стала нешуточным искушением.

Волосы Дарьена встали дыбом.

– Чего она хотела? – отрывисто спросил он.

– Думаю, ответ на этот вопрос тебе известен, Дарьен Кассель.

Да, ответ он знал. Просто было слишком больно признаваться в этом.

– Я хотел бы заключить сделку вместо Лорен Калла… то есть Лилианы Софрония.

Восьминогая тень затряслась от удовольствия.

– Ты ведь знаешь, я не в силах вернуть мертвых такими же, какими они были.

Возвращение чего-либо из мира мертвых считалось крайне опасной задачей. С животными дело обстояло проще, но если речь шла о людях, кто-то должен был уйти вместо умершего в Нижний Мир. Жизнь за жизнь.

Однако Дарьен не просил вернуть жизнь человеку.

В голосе Вдовы он отчетливо различил улыбку.

– Что ты готов дать в обмен на жизнь собаки, Дарьен Кассель?