Взвизгнув шинами, Дарьен затормозил на Канопус-стрит, едва заметил бредущую по тротуару Лорен, руки которой напряглись под тяжестью окровавленной ноши.

Этой ношей был ее пес.

Сама Лорен была так перепачкана кровью, что Дарьен ее едва узнал. От крови почернели ее рубашка и джинсы, кровь сочилась из глубокой раны на ее ключице. Измазанное лицо так побледнело, что оставалось лишь удивляться, как она до сих пор не лишилась чувств.

На мучительный миг время остановилось, а потом снова рванулось вперед. Дарьен не помнил, как он вышел из машины: в следующий момент он бежал к Лорен. Мир вращался под его ногами, он видел ее все ближе. И понимал, что подлетел к ней почти мгновенно.

Но все равно опоздал.

Лорен молчала, пока Дарьен открывал дверцу с пассажирской стороны и помогал ей забраться внутрь.

Садясь за руль, он уже звонил к ближайшему ветеринару и одновременно запускал двигатель. Его сердце колотилось так быстро, что чуть не выскакивало из груди. Когда в первой клинике не ответили, он набрал следующую.

Потом еще одну.

И еще.

Нигде не отвечали. Да, час был поздний, но он думал, что хоть в одну из этих забытых богами контор можно обратиться в экстренном случае…

Лорен начала всхлипывать, качаясь вперед-назад, и задыхающимся голосом запела псу песню.

Треклятые гудки в телефоне шли один за другим. Включился очередной автоответчик.

Дерьмо. Вот ведь дерьмо.

Рука Дарьена сжалась на руле, темная улица расстилалась под шинами.

– «Тише, моя крошка, не говори ни слова. Мама тебе купит пересмешника живого», – всхлипывая, выговаривала Лорен слова песни и гладила пса по голове. – «Если пересмешник петь тебе не станет, то кольцо с брильянтом она тебе достанет». – Все это время пес смотрел на нее, но его карие глаза постепенно тускнели и моргали все медленнее. Дарьен слышал каждый удар сердца Сингера, и эти удары становились все более медлительными и тяжелыми.

Выругавшись, Дарьен бросил телефон на приборную панель: очередной звонок переключился на голосовую почту. Машина мчалась вперед, обгоняя другой транспорт, Дарьен решил везти пса в приемную скорой помощи главной больницы Ангелтина. Кто-нибудь там согласится помочь. А если не согласится, он их заставит.

А Лорен все пела – сиплым, срывающимся голосом.

– «Если же колечко медью обернется, для тебя у мамы зеркальце найдется…» – слезы душили ее, она едва выговаривала слова, но все-таки пела. И укачивала на руках умирающего пса. – «Если это зеркало… Если разобьется зеркало…» – ее голос оборвался. Дарьен услышал, как она в панике схватила ртом воздух.

В машине повисло молчание. В этом молчании одно сердце испуганно забилось еще быстрее, а удары другого становились все слабее и глуше.

Рассыпая из-под колес гравий, Дарьен затормозил на обочине.

Лорен нежно погладила пса.

– Сингер… – прошептала она. Это единственное слово было мольбой. Молитвой. Она снова принялась качать его. – «Если… разобьется… зеркало на части…» – пыталась петь она, но слова оборвал приглушенный всхлип, Лорен прижала окровавленную руку ко рту, открытому в безмолвном вопле.

Дарьен услышал это в тот же момент, когда почувствовал: сердце остановилось. Карие глаза, которые так преданно смотрели на Лорен всего мгновение назад, остекленели, едва огонек души Сингера затрепетал…

И погас.

Пес умер.

Сингер был мертв.

Слова Лорен стали почти неразличимыми всхлипами.

– Нет. Нет… ну пожалуйста… – она прижалась ухом к груди пса, легонько потрясла ее, словно надеясь убедить сердце возобновить работу. Одной рукой она прижимала к себе тело пса, другой гладила его поникшие уши и едва слышно шептала – никому, разве что какому-нибудь божеству: – Подожди… прошу. Не надо. Не отнимай его у меня. Подожди, – она уткнулась лицом в шерсть Сингера, сотрясаясь всем телом от рыданий.

Дарьен молча придвинулся и обнял ее, как мог, в тесном пространстве машины. Слова больше не имели смысла, такому горю было ничем не помочь. Он ничего не мог ни сказать, ни сделать.

Она потеряла друга. Да еще и друга-собаку – единственное существо в мире, не способное обидеть того, кого любит. Лорен дотянулась до Дарьена, положила голову ему на плечо, по-прежнему прижимая умершего Сингера к груди. И хотя она сама прильнула к нему, Дарьен не знал, хочет ли она его объятий.

Но он все равно больше ничего не мог сделать.

* * *

Дарьен вышагивал по спальне вдоль кровати.

Проходили часы, а Лорен не показывалась из своей комнаты. Когда они приехали в Адские Врата и он попытался помочь ей выйти из машины, в ней что-то вдруг сломалось. Она разрыдалась, начала отбиваться, чуть не расцарапала ему лицо. Понадобилось немало времени, чтобы вывести ее из этого безумного состояния, а когда она наконец опомнилась, он помог ей похоронить Сингера во дворе.

Долгое время она стояла на коленях перед его могилой. Дарьен держался возле нее – ничего не говорил, просто был рядом на случай, если он ей понадобится. После того, как она наконец позволила Дарьену увести ее в дом, он обработал ее раны. Она не реагировала ни на какие слова, ее глаза были пустыми. Контраст с прелестной, жизнерадостной девушкой, которую он знал, ужасал Дарьена.

Умерло что-то у нее внутри, ушло из жизни вместе с псом, которого она любила. Девушка, скрывшаяся за дверью ее комнаты, была пустой оболочкой, и Дарьена не отпускало пугающее чувство, что во всем виноват он.

Ближе к пяти утра он сел на пол, привалившись к кровати, и так сидя и уснул, откинув голову на изножье.

А когда резко проснулся четыре часа спустя, отдохнувшим себя не почувствовал. Он принял душ и собрался выслеживать очередную цель.

По пути вниз он задержался у двери Лорен. Чутким слухом он уловил ее сердечный ритм – медленный и ровный, указывающий, что она еще спит.

Внизу он застал Таннера, отдал ему диктофон с записью и попросил прогнать ее через программу распознавания голоса. Как только посланница в маске кролика снова воспользуется своим телефоном в любой точке города, даже самой удаленной отсюда, они смогут отследить звонок и выяснить, кто она и, что еще важнее, на кого она работает.

Направляясь к машине и доставая снимок, по которому ему предстояло выследить очередного урода, он заметил, что посматривает на озаренные утренним светом окна третьего этажа. Ничего другого ему сейчас не хотелось сильнее, чем остаться здесь, с Лорен, – на случай, если он ей понадобится, когда она проснется. Однако он понимал, что обольщаться ему не стоит. После всего, что случилось прошлой ночью, после того, как ее пес погиб из-за него, теперь она ненавидит его сильнее, чем прежде.

Он это заслужил. А чего не заслужил, так это ее. И никогда не заслуживал, глупо было даже надеяться.

Видимо, в этом они сходятся.

Потому что сам себя он ненавидел сильнее, чем когда-либо за всю свою невероятно долгую и мучительную жизнь.

* * *

Кочующий вампир долго умолял Дарьена не убивать его.

Дарьен не стал слушать. Мракоумертвители не слушают и, конечно, не унижают себя сделками с теми, кого выслеживают.

Дарьен уничтожал его без спешки, медленно и старательно, в соответствии с пожеланиями безликого клиента, который нанял его на прошлой неделе. Несмотря на то, что клиент все равно никогда не узнал бы, как он действовал – быстро и просто перерезал цели горло или растянул удовольствие, отнимая у него жизнь понемногу в течение нескольких часов, – Дарьен следовал приказам. Потому что был чудовищем в той же мере, как и его наниматели.

Но несмотря на все старания делать вид, будто это его не волнует, каждый вопль, каждое слово, вырвавшееся у цели, умоляющей его остановиться, отгрызали толику от остатков его души. От ее черного сморщенного лоскута, который, как убеждал себя Дарьен, вскоре исчезнет бесследно, и тогда от него останется лишь дьявольская оболочка – та самая, в какую, по слухам, он давно превратился.

Таким, как он, душа ни к чему, – она для порядочных и честных. А в нем и в помине нет ни честности, ни порядочности.

И это не должно его заботить. Ему должно быть все равно.

Ему и было все равно.

По крайней мере… так он пытался уверять себя.

* * *

В «Просветление Энтерпрайзис» Дарьен заехал в девятом часу вечера неожиданно для себя, заметив машину Артура на почти пустой парковке.

Должно быть, тот почувствовал его издалека, потому что встретил в дверях лаборатории. Дарьен готовился приложить к кодовому замку ворованные отпечатки, когда дверь распахнулась.

– Позволь напомнить, что мы договаривались встречаться у входа, – Артур хмурился. – Краденые отпечатки не обязательны, ведь мы живем в эпоху мобильников, а у тебя в друзьях – специалист по вооружению, – Артур окинул его таким взглядом, словно мог заметить синюю вампирью кровь, от которой Дарьен старательно отмылся перед приездом сюда.

– Ну и какое же это развлечение, Артур? – поддразнил Дарьен.

Но Артур не засмеялся.

– Где Лорен? – спросил он, пропуская Дарьена в лабораторию. Здесь слышалось только гудение техники.

Дарьен нахмурился и сунул руки в карманы джинсов, следуя за Артуром. Полы здесь были настолько чистыми, что отражали ряды флуоресцентных ламп, словно зеркало.

– В последнее время мы редко видимся.

– Жаль, – Артур вздохнул. – Ты успел к ней привязаться. Да и я тоже. Когда ты привозил ее сюда, я понадеялся, что ты нашел себе пару и наконец остепенишься.

Дарьен остановился.

– Она заслуживает лучшей участи, чем я, Артур, – в его голосе звучало раскаяние. – Заслуживает кого-нибудь нормального. Того, кто не будет подвергать ее опасности уже тем, что находится с ней в одной комнате. Одним своим существованием рядом с ней. – Он с отвращением покачал головой и отвел со лба еще влажные волосы.

Артур задумчиво хмыкнул.

– А если ей и без того всю жизнь грозит опасность? – Он сложил на груди морщинистые руки. – И если она нуждается в спасении просто потому, что родилась человеком?

Дарьен нахмурился.

– О чем ты говоришь?

– Вот о чем: а если попытки избавить Лорен от боли лишь причинят ей новую боль, еще сильнее прежней? – Дарьен покачал было головой, но Артур еще не договорил: – По-моему, ей нужен кто-то вроде тебя. Тот, кто сможет защищать ее, пока она ищет свое место в мире. Тот, кто сможет столкнуться со всеми недостатками этой несбалансированной системы и выдержать их.

– Если я буду рядом с ней, ничего хорошего из этого не выйдет. Не хочу рисковать, – он вздохнул и, не глядя на Артура, признался, какой эмоциональный надлом ощущал два дня после того, как поцеловал Лорен. – И в то же время не знаю, смогу ли избегать ее, Артур. На прошлой неделе я… я вышиб двери библиотеки в Адских Вратах. Переколотил кучу посуды. Сломал кофейный стол пополам. Запугал насмерть Дьяволов.

Он всегда так старался сдерживать вспышки гнева, давал им волю лишь на бойцовской арене и когда расправлялся с целями. Он никогда раньше не позволял себе сорваться в доме, среди тех, кого называл семьей. До тех пор, пока не появилась Лорен.

Пока он не осознал, что не может быть с ней.

– А ты хотя бы пытался выяснить у мисс Калла, как она относится к этому? – Заметив по лицу Дарьена, что тот задумался, Артур слегка улыбнулся. – По-моему, Дарьен, тебе следовало бы дать ей возможность высказаться. Если повезет, это поможет тебе в разрешении внутреннего конфликта.

Дарьен прошел к столу и присел на край.

– Думаю, свой шанс я уже упустил. Не так давно я сделал все возможное, чтобы оттолкнуть ее.

– Так позволь ей снова к тебе приблизиться, – предложил Артур. – Может, ты даже удивишься тому, чего можно достичь, имея запас времени и пространство для маневра.

Дарьен вздохнул и растер ладонями лицо.

– Кстати, о времени и пространстве: тебе не попадалось в последнее время ничего интересного?

– Попадалось. – Артур отошел к другому столу, на котором лежал серебристый плоский чемодан, откинул замки и достал свернутые в рулон бумаги. Он разложил их на столе перед Дарьеном, не говоря ни слова. Это и не требовалось: достаточно было содержания бумаг.

Ими оказались копии чертежей.

– Источник Арканума, – Дарьен задохнулся, как от мощного удара в грудь.

– Его копия, – поправил Артур.

– Откуда они у тебя?

– Порыскал по нашим базам данных и нашел кое-какие засекреченные материалы. Не знаю, чьих рук это дело, но твердо намерен выяснить.

– Как ты ухитрился получить доступ к засекреченным материалам?

– Да очень просто. С помощью твоего же фокуса с крадеными отпечатками пальцев.

Дарьен сверкнул улыбкой.

– Больше не желаю слушать твои жалобы на меня и мои краденые отпечатки.

Артур хмыкнул. Дарьен снова занялся чертежами.

– Сдается мне, дружище, тут для тебя есть с чем поработать.

Судя по виду, Артур был весьма доволен собой.

– Уже начал. Думаю, скоро тайны начнут открываться одна за другой.

– Держи меня в курсе.

Если с копией Источника Арканума связан кто-то из сотрудников «Просветления Энтерпрайзис»…

Плохо дело. Значит, у него есть не только деньги, но и влияние, и ему доверяют как блюстители закона, так и Воздушный Флот. Идти вперед придется со всей осторожностью, прощупывая почву под ногами.

Человек, который приходился одним из ближайших друзей матери Дарьена, улыбался, его голубые глаза поблескивали.

– Можешь не сомневаться.

Пока он сворачивал чертежи, Дарьен кое-что вспомнил.

– Кстати, как там насчет посмертного теста ДНК, который я просил тебя провести? Результатов еще нет?

– Ах да, как я мог забыть! – взмахнул рукой Артур. – Как раз сегодня закончил. – И он сложил чертежи обратно в чемодан.

– И что? Узнал, кто ее предок?

– Это был ее отец, – Артур повернулся к Дарьену, застывшему в напряженном ожидании, мягко улыбнулся и добавил: – Мне точно известно, кем он был.