В воскресенье был день рождения Сингера.

Точнее, день, максимально близкий к дате его рождения, ведь Сингера Лорен вытащила из картонной коробки, подобранной на улице, следовательно, когда именно он родился, не знала. Но она решила, что сойдет и день, когда она взяла его себе, поэтому незадолго до закрытия аптеки принялась готовить для пса угощение в крошечной кухне наверху.

Прикидывая, как долго понадобится смешивать ингредиенты, прежде чем сунуть их в духовку, она ошиблась и потеряла счет времени. И уже собиралась послать сообщение Дарьену, что будет через несколько минут, как вдруг внизу с грохотом распахнулась дверь аптеки.

– Лорен? – послышался голос Дарьена. Дверь за ним закрылась, щелкнул замок. – Все в порядке?

– Да, все хорошо, извини, – громко отозвалась она, смывая пену с последней тарелки и ставя ее на сушилку. – Я как раз хотела написать тебе. И не сообразила, что уже так поздно, – она обернулась на звук его шагов. Дарьен взбежал по лестнице и прошел в офис, служивший также комнатой для персонала.

Валявшийся на полу Сингер вскочил и кинулся к Дарьену, рассчитывая, что его почешут за ушами. Дарьен присел на корточки, чтобы приласкать пса, а Лорен представился случай поглазеть, не рискуя быть застигнутой врасплох: полюбоваться мышцами Дарьена под серой рубашкой и темными брюками. Ее тело ныло, скучая без его прикосновений с той самой ночи в «Адвокате Дьявола», когда его руки касались ее по-всюду.

Одного только воспоминания хватило, чтобы ее бросило в жар, а сердце застучало так гулко, что острый слух Дарьена моментально уловил изменения в его ритме.

Он и поднял на нее глаза в ту же секунду.

Легок на помине.

– О чем задумалась?

Его тон был небрежным, а блеск удивительных глаз – озорным.

Мелодично звякнула духовка. Лорен обернулась, радуясь, что разговор прервался, и надела стеганые рукавицы-прихватки.

– Да вот о том, что пора праздновать день рождения Сингера.

Со своего места на полу, где они с рычащим Сингером перетягивали друг у друга игрушку из нейлоновых веревок, Дарьен взглянул на форму, которую Лорен выдвинула из духовки.

– Так это капкейк?

– Щенокейк, – поправила она. – В основном там арахисовая паста, яблочное пюре и тертая морковь. Ну и мука, конечно, – она слизнула с мизинца арахисовую пасту. – К твоему сведению, сегодня у Сингера важный день. Ему исполнился один год.

Глаза Дарьена весело заблестели.

– Ну какая же ты прелесть!

Лицо Лорен густо зарумянилось, она переложила щенокейк на тарелку и полезла в холодильник за йогуртом без добавок, которым решила заменить сахарную глазурь.

– Как лучшей в мире хозяйке собаки, тебе полагается золотая медаль.

– Очень любезно с твоей стороны, но не соглашусь. Порой я кажусь себе худшей хозяйкой во вселенной и гадаю, стоило ли мне… вообще спасать Сингера.

– Что вызывает у тебя такие мысли? – В его голосе зазвучала озабоченность.

– Ну, прежде всего то, что у меня нет для него надежного дома, – она зачерпнула ложкой йогурт из банки и принялась намазывать им щенокейк. – Держать его здесь, в аптеке, как-то нечестно, тем более что я не могу даже ночевать вместе с ним, – она вздохнула. – Вот в Адских Вратах с ним было здорово.

– Там он желанный гость в любое время, Лорен. По-моему, Бандит к нему привязался.

Услышав рычание разыгравшегося Сингера, фамильяр Дарьена заворчал из тени. Ворчание переросло в просительный скулеж – просьбу разрешить присоединиться к игре, и Дарьен усмехнулся, сказав фамильяру:

– Жди своей очереди, Бандит. А сегодня день Сингера.

После этого фамильяр притих.

Лорен воткнула в щенокейк праздничную свечку и поставила тарелку на пол перед Сингером, который охотно бросил игрушку и начал обнюхивать угощение. Дарьен вынул из кармана зажигалку и протянул Лорен, она зажгла свечку, и Сингер терпеливо сидел и ждал, пока она не допоет поздравительную песенку. В том, как действовала Лорен, было что-то такое, от чего Дарьен потерял дар речи, он просто улыбался, пока она пела, а потом задувала единственную свечу.

Чтобы слопать щенокейк, Сингеру понадобилось гораздо меньше времени, чем ушло у Лорен на его приготовление, а он, вылизав тарелку, не постеснялся уставиться на хозяйку огромными карими глазами, выпрашивая добавку.

– Больше нет, – объявила Лорен, разведя пустыми руками, вытерла тарелку, на которой не осталось ни крошки, и поставила в раковину.

– Почему ты держишь на подоконнике увядшее растение? – вдруг вырвалось у Дарьена.

Лорен засмеялась.

– Это мистер Сухарик, и вовсе он не увядший, – она повернулась к растению, вяло свисающему на подоконник. – Во всяком случае, пока. Мордред и Пенни потратили на него кучу денег, но никто из нас так и не сумел взбодрить его. Хозяйки аптеки считают, что от него надо избавиться, а я думаю, что он еще не сдался.

Листья этого растения – разумеется, здоровые, – заваривали как чай и тонизирующее средство.

– Никогда еще не встречал ни в ком настолько полного отсутствия эгоизма, как в тебе, Лорен Калла.

Лорен лишь пожала плечами и выдавила в тарелку моющее средство. И уже собиралась что-то сказать, как вдруг…

Раздался грохот. Лорен вздрогнула, разбрызгивая мыльную воду, круто обернулась, и Дарьен крутанулся на полу, поворачиваясь к окну.

Сингер случайно задел мистера Сухарика, сбросил его с подоконника и теперь стоял среди рассыпанной земли и осколков стекла. Под взглядом Лорен пес съежился и прижал уши.

– О нет, только не мистера Сухарика! – воскликнула Лорен таким тоном, что Сингер заполз под стол.

Лорен уронила в мыльную воду тарелку, которую начала мыть. Пока Лорен выманивала Сингера из-под стола, Дарьен принялся собирать осколки разбитого горшка.

– Значит, с мистером Сухариком мы теперь попрощаемся? – спросил он.

– Ну уж нет, – фыркнула Лорен. Стоя на коленях, она залезла под стол и гладила Сингера по пушистой голове. – Найду ему запасной горшок. Я твердо решила вернуть это растение к жизни. Слишком дорого он обошелся Мордред и Пенни, чтобы вот так взять и выбросить его.

Дарьен с шипением втянул воздух сквозь зубы, и Лорен, обернувшись, увидела, что осколок стекла впился ему в большой палец. Кровь закапала на комки земли вокруг корней растения.

– Терпимо?

Он сунул палец в рот, посасывая ранку.

– Да, кровь уже сворачивается, – и он с усмешкой показал ей палец, порез на котором уже затянулся.

Лорен закатила глаза. Ох уж эти провидцы и их сумасшедшие способности к самоисцелению.

– Даже не знаю, зачем я трачу время на беспокойство за тебя, – заявила она.

В кладовке она разыскала новый горшок для мистера Сухарика, Дарьен помог пересадить его. Потом растение вернули на подоконник, Дарьен снова затеял с Сингером игру в перетягивание игрушки, а Лорен домыла посуду.

– А что это ты сегодня так вырядился, Дарьен Кассель? – спросила она, отскребая последнюю тарелку. – Снова едешь в «Блэкберд»?

– Не сегодня, – в голосе слышалась улыбка. – Но я подумал, что после недавних событий тебе не помешает развеяться, вот и приготовил тебе сюрприз.

– Сюрприз – мне? А я и не знала, что у меня тоже день рождения.

Дарьен прыснул.

– Так какой сюрприз? – Лорен оглянулась на него через плечо, споласкивая тарелку и ставя ее на сушилку.

Дарьен смотрел на нее так, что ей казалось, будто ее кости превращаются в желе. Должно быть, он не ожидал, что она обернется, поскольку ему понадобилось некоторое время, чтобы скрыть плотоядный блеск в глазах, и Лорен могла бы поклясться, что он глазел на округлости ее зада под мини-юбкой в складку. Юбка была розовой, клетчатой, Лорен носила ее с белым боди, оставляющим открытой почти всю спину до пояса.

Пожалуй, она даже чувствовала себя виноватой, потому что оделась так с единственным намерением – вызвать у Дарьена такой взгляд.

Ее обдало жаром. Пока они смотрели друг на друга, казалось, мир остановился. Но на самом деле прошло не более нескольких секунд, прежде чем Дарьен заговорил:

– Если я все тебе расскажу заранее, какой же это будет сюрприз?

Лорен не знала, не почудилось ли ей, но голос Дарьена звучал необычно низко, в нем прибавилось хрипотцы.

И сама она заговорила так, словно задыхалась.

– Почему ты так добр ко мне?

Улыбка исчезла с его лица, он нахмурился.

– Потому что ты этого заслуживаешь, – ответил он, словно это было очевидно. Сердце Лорен наполнилось теплом. – Ты заслуживаешь всего.

До сих пор она не подозревала, что можно в одно и то же время и не помнить себя от радости, и отчаянно грустить.

– Тогда не заставляй меня ждать, – стуча каблуками по половицам, она подошла к нему, все еще сидящему на полу, и протянула руку. – Мне уже хочется увидеть, что это за сюрприз, Дарьен Кассель.

* * *

Лорен никогда не бывала за пределами города.

Причин тому было множество, и она знала, что она не единственная в этом городе, кто всю жизнь оставался под защитой его силового поля. За его преградой водились злобные и коварные твари, страшнее демонов, рыщущих по канализации. Существа, обитающие за городом и дальше, среди пустынных ландшафтов материка, были настолько древними и безжалостными, что их названий не находилось ни в одном тексте. Не демоны и не вихты, хотя на пустошах попадались и те и другие.

Это были безымянные, неподвластные времени существа, способные явиться, если позвать их на Перекрестке. Те, к которым наверняка обратились Эразмус Софрония и Эликс Даник, чтобы заполучить первовещество. Зная, что оба когда-то были смертными, Лорен гадала, каким образом они убедили дать им желаемое. Безымянных не интересовала пустая болтовня, они редко снисходили до сделок с теми, кто имел глупость искать с ними встречи. Эти мудрые и порочные чудовища видели в каждом разумном существе лишь кровь, кости и ауру, способные отчасти приглушить их неутолимый голод.

Вот потому, пока Дарьен гнал машину по шестиполосному сумеречному шоссе за пределами силового поля, чтобы сделать сюрприз, который пообещал Лорен, она вдруг поняла, что не может расслабиться.

На этот раз они ехали в его грузовике – до сих пор Лорен не подозревала, что у Дарьена есть и такая машина. Грузовик был громадный и черный, как его легковой автомобиль, с затемненными габаритками, тонированными окнами и громадными шинами с плоскими черными дисками. На ходу Дарьен выставил руку в окно, чувствуя, как капли дождя падают на нее с безоблачного неба.

Пока они неслись по шоссе в сторону быстро заходящего за горизонт солнца, Лорен не сразу заметила, что Дарьен наблюдает за ней.

– Мне надо, чтобы ты расслабилась, – мягко произнес он. – Обещаю, ничего плохого с тобой не случится.

Лорен дышала часто и прерывисто.

– А я и не знала, что спокойствие убедит Безымянных не есть меня.

Она хотела пошутить, но в голосе отчетливо прозвонила тревога.

– Это правда поможет. Думай о чем угодно, только не о них. – Он дотянулся и взял ее за руку. Лорен думала, что он просто заставит ее разжать побелевшие в суставах пальцы, судорожно вцепившиеся в ремень безопасности, но он переплел их со своими.

Это подействовало. Она перестала думать о Безымянных, ее мысли вытеснило ощущение его мозолистой руки, сжимающей ее пальцы. При каждом прикосновении к нему энергия, которую она ощущала, беспрепятственно перетекала между их телами.

В этот момент Дарьен посмотрел на нее. Долгим и пристальным взглядом, словно искал в ее глазах ответ на свой безмолвный вопрос. Лорен обнаружила, что не в состоянии отвести от него глаза – не более, чем он мог оторваться от нее.

Отвлекаясь лишь временами на дорогу, он продолжал смотреть на нее все время, пока они не достигли нужного поворота. Теперь впереди на всем обозримом пространстве не было машин, круто взбегающая вверх дорога уводила их в темноту и освещалась лишь фарами их грузовика и полной луной.

Сегодня, хвала богам, Луна не была Кровавой. Такое случалось редко и считалось в их мире великой милостью. Лорен знала, что Дарьен ни за что не вывез бы ее из города, если бы увидел в прогнозах, что близится Кровавая Луна.

Дарьен припарковал грузовик на холме, откуда открывался вид на шоссе. Город виднелся вдалеке как песчинка, отсюда была незаметна даже его обычная засветка. И все-таки выглядел он довольно ярким.

А потом Лорен заметила в небе звезды и, не удержавшись, громко ахнула от такого зрелища. Звезды усеивали каждый дюйм небосвода, переливались всеми мыслимыми оттенками красного, оранжевого, зеленого и синего. Как же их было много, гораздо больше, чем можно увидеть в засвеченном небе над таким огромным городом, как Ангелтин. Они сияли во тьме как маяки. И хотя Лорен жила в мире, где было возможно все, это небо над головой она воспринимала как магию.

– Дарьен… – еле выговорила она шепотом, свободной рукой отстегнула ремень безопасности и съехала к краю сиденья, чтобы лучше видеть. – Видишь?

Он тихонько рассмеялся, поднес их руки с переплетенными пальцами к губам и поцеловал ее в костяшки.

– Ради этих звезд я и привез тебя сюда, – горячее дыхание овеяло ее кожу, вызвав дрожь во всем теле. Дарьен заглушил двигатель. – Поскольку ты никогда прежде не бывала за городом, я подумал: тебе самое время увидеть, чего ты все время лишалась.

Отпускать ее руку он явно не желал, но без этого из машины было не выйти, поэтому он все же разжал пальцы и открыл дверцу со своей стороны.

– Дарьен! – спохватилась она, охваченная страхом, но он уже обошел вокруг грузовика и теперь открывал ее дверцу. В кабину хлынул прохладный воздух. – Не знаю, стоит ли нам выходить из машины…

– Что я тебе говорил про страх? – Он протянул ей руку и помог спуститься на землю. От нее сладко пахло дождем, который тихонько накрапывал с безоблачного неба, и Лорен вдруг вспомнилось слово «сэрейн» – явление, когда дождь идет, а туч нет. Однажды она слышала его на уроке. – И потом, в строгом смысле из машины мы не выйдем, – и он кивнул в сторону кузова.

Вместе они прошли к заднему борту, Дарьен опустил его и помог Лорен забраться в кузов, где она сразу пробралась к кабине. Пока Дарьен ходил за пледом, она расправила юбку, натянув ее сзади, и села.

Долгое время они болтали, глядя на звезды и укрыв пледом ноги. Вид галактики, медленно вращающейся над ними, так заворожил Лорен, что она совсем забыла о Безымянных. Дарьен сидел так близко, что их руки были плотно прижаты одна к другой, и вскоре он обнял ее за плечи. Она положила голову ему на грудь, и размеренное биение его сердца словно омывало ее покоем.

– Удивительно… – шептала Лорен, восхищенно любуясь красочными звездами. – Самое прекрасное, что только можно увидеть, правда?

– Рискую показаться пошляком, но все-таки скажу, что это зрелище для меня занимает твердое второе место, – в его голосе слышалась улыбка, убедившая Лорен: она правильно поняла, на что он намекает.

– Дарьен Кассель, – насмешливо промурлыкала Лорен, отстранившись и упираясь ладонью в дно кузова, – хочешь сказать, что на первом месте у тебя я? И опережаю целую галактику?

Дарьен боролся с улыбкой.

– Как раз это я и имел в виду.

– Погоди, – Лорен окинула его подозрительным взглядом, потом шутливо сморщила нос, – так это свидание?

– Нет, – он издал краткий смешок, согнул ногу в колене и оперся на него локтем. В такой позе он сразу вытянулся, возвышаясь над ней, и ей пришлось запрокинуть голову, глядя снизу на его теплую улыбку. – Определенно нет.

Лорен стало тяжело дышать: они находились совсем рядом, атмосфера между ними наэлектризовалась. Кажется, и Дарьен это заметил, и его глаза потемнели от чувства, напоминающего голод. Лорен видела этот голод у него в глазах в ту ночь в «Адвокате Дьявола».

Когда она вновь заговорила, ее голос зазвучал тихо и был не похож на привычный. Дарьен протянул руку, провел костяшками по ее щеке и подбородку – совсем как тогда, в клубе. И хотя прикосновение было уже знакомым, оно подействовало на Лорен так же остро, как первое.

– Сначала «Блэкберд», потом звезды на ночном небе… – Ее тело отозвалось дрожью на его продолжающиеся ласки. – Я уже готова поверить, что ты со мной встречаешься, Дарьен Кассель.

Он мягко подхватил ладонью ее подбородок, провел загрубелой подушечкой большого пальца по губам – раз, другой. Кожу покалывало от прилива крови, голова становилась невесомой. Лорен едва дышала.

– А если бы я сказал тебе, что ты не ошиблась? – Его голос слегка осип, он зацепил пальцем ее нижнюю губу и слегка оттянул книзу. Выражение его глаз ясно говорило, какого мнения он о губах Лорен. – И что сегодняшний вечер я действительно задумал как свидание?

От этого слова ее сердце затрепетало в груди.

Его лицо находилось так близко к ее, что даже ночь не исказила выражение его глаз, страсть в которых нарастала, чем дольше он с ней всматривались один в другого. Она знала: поцеловав его, она утратит частицу себя, но с ее утратой обретет нечто иное – незнакомое и совершенно новое. Прилив беспомощности накатил и словно лишил ее воли.

Все потому, что в Дарьене было что-то, чему она не могла противиться, и это что-то взывало к той части ее существа, о которой она даже не подозревала, пока он не вошел в ее жизнь. Если она переступит эту черту вместе с ним, ее сердце преобразится, станет другим. Неистовым, неузнаваемым и, наверное, неукротимым.

Эта боязнь неизвестности не могла удержать ее от влечения к нему, от нестерпимого желания запомнить этот идеальный рот, ощутив его губами.

Она поняла, что принадлежит ему. Может быть, с самого момента встречи.

Ее сердце билось учащенно и сильно, и она знала, что Дарьен слышит каждый удар.

– Я сказала бы, что счастлива быть здесь с тобой, – наконец прошептала она. – И предпочла бы ни с кем не делиться этой минутой.

Похоже, этого ответа он и ждал.

Не отпуская ее подбородок, он преодолел разделяющее их небольшое расстояние и крепко прижался губами к ее губам.

Поцелуй был кратким, но сладостным, Дарьен отстранился спустя всего секунду, но остался так близко, что их дыхание смешалось. Лорен чувствовала, что его кожа пахнет дождем, а одежда – слегка одеколоном и табаком. Он изучал ее реакцию, словно не желал зайти слишком далеко. А она уже скучала по его губам. Уже хотела большего.

На этот раз расстояние между ними сократила она, закинув кисти рук ему за шею. Его руки обвились вокруг ее талии, и они были такими же твердыми и надежными, как в ту ночь, когда он обнимал ее после того, как обработал раны и вынул из них осколки стекла. Все ее сомнения и колебания улетучились, едва он притянул ее к себе. В этом поцелуе уже не было сдержанности, на волю вырвалось желание, которое так долго пришлось обуздывать. А Лорен…

Лорен открылась ему.

Это было в тысячу раз лучше, чем в ее мечтах, и она запустила пальцы в его шелковистые волосы, притянула его ближе к себе. Знакомая теплая боль распространилась по ее телу, согревая изнутри. Она превратилась в фейерверки, в миллиард звезд, в расплавленное золото и само солнце.

От пылкого поцелуя у нее закружилась голова, она вцепилась в него, словно он был для нее якорем в разгар бури. Его язык проник ей в рот, она вдохнула его запах, ощутила вкус, и головокружение усилилось. Это было даже лучше, чем та ночь в «Адвокате» – сбывалось все, о чем она мечтала.

С ее губ сорвался звук, который мог означать лишь одно: она желает еще. В ответ он издал низкий гортанный стон, закинул ее ногу себе на талию, поднял и усадил на себя верхом. Ладонью он провел по всей длине ее спины, нажимая на поясницу, затем спустился ниже, где заканчивался вырез на ее боди и начинался пояс юбки.

И этого ей тоже было мало – она хотела еще. Еще, еще, еще.

Она просунула ладонь под подол его рубашки, провела по твердым мышцам пресса, обвела рельефные выступы нервно подрагивающими пальцами.

От ее прикосновения рука, запутавшаяся в ее волосах, сжалась, и он, выдохнув грубое слово ей в рот, поцеловал ее крепче и глубже. Прижатая грудью к его груди, она чувствовала, как бешено бьется его сердце. Приятная боль в ней неуклонно нарастала, и она могла поклясться, что взорвется, если рука, скользнувшая ей под юбку, спустится чуть ниже…

Но Дарьен вдруг прервал поцелуй.

– Подожди, – отрывисто бросил он, задыхаясь, как и она.

Лорен отстранилась, но не успела выразить недоумение, как он снова заговорил:

– Это неправильно.

Два слова резанули ее как ножом.

И мир вокруг стал беззвучным и холодным.

– Что такое? – Ее слова были еле слышны, и хуже всего – в них выплеснулась вся ее обида. Опыт поцелуев у нее был небогатый, поэтому на один жуткий момент она решила: причина в том, что ему не понравилось. – Я сделала что-то не так?

Дарьен холодно и резко усмехнулся.

– Нет, – он пригладил ладонью волосы, на лице отразилась досада. – Да нет же.

– Так в чем же дело?

Он махнул рукой, которой только что касался волос, словно этот простой жест все объяснял.

– Да во всем. Во мне и в тебе… в нас. – И шепотом добавил: – Нам не следует этого делать.

Лорен отшатнулась, как от пощечины. Все еще сидя на нем верхом в юбке, задранной до бедер, она вдруг почувствовала себя раздетой, уязвимой и глупой. У нее вспыхнули щеки, глазам стало горячо от слез, которые жгли так же больно, как его слова.

– Видимо, теперь я очередная Криста, да? – Заметив, что он уставился на нее, будто не веря своим ушам, она продолжала: – Думаешь, я не заметила, как ты смотрел на нее? Думаешь, не стала расспрашивать и выяснять, что тебя с ней связывает?

Она перекинула через него ногу, чтобы встать.

– Лорен…

– Это из-за Валари? – продолжала кипеть она, сжимая кулаки. – Это потому, что по вине какой-то дурацкой Варги меня чуть не похитили в «Адвокате»?

– Лорен… – снова попытался прервать он.

Она вскинула руку.

– А знаешь, проехали. Не желаю знать, что у тебя на уме, а то еще сорвусь. Просто отвези меня домой, – она оправила измятую юбку и отвернулась.

– Может, все-таки выслушаешь меня? – Он вскочил, отпихнув ногой плед. – Ты несправедлива…

– Несправедлива? – У нее сорвался голос. – Не смей даже заговаривать со мной о справедливости, Дарьен…

– Мои чувства к тебе – совсем не то, что к Кристе…

Она вскинула руку.

– Я наслушалась достаточно. – Он открыл было рот, но она дрожащим голосом перебила: – Больше я не желаю быть с тобой рядом.

Ему хватило наглости изобразить обиду, словно это она несколько недель подряд подавала ему невнятные сигналы. На миг у нее мелькнула мысль, не слишком ли сурово она с ним обошлась.

Но вспомнив, как он только что поступил с ней, она подавила в себе сожаления.

Ей понадобились все силы, чтобы не разрыдаться, пока она спрыгивала из кузова и бежала к дверце с пассажирской стороны. Она ненавидела себя за слезы. За все это.

Ненавидела себя за то, что влюбилась в него. Она утратила частицу себя, которую так боялась потерять, и осталась ни с чем, кроме новой слабости, имеющей свое название, и сердца, готового рассыпаться на осколки.

Дарьен сел в грузовик и завел двигатель. Не говоря ни слова, он повел машину по холмистой местности к шоссе.

Лорен отвернулась и уставилась в окно, чувствуя, как вот-вот прольются слезы, жгущие ей глаза.

Негодующе глядя на звезды, она ощущала, как ее сердце треснуло и начало рассыпаться, и ничем не могла этому помешать.

* * *

Увозя Лорен обратно в город на грузовике, пожирающем темный асфальт шоссе со скоростью сотню миль в час, Дарьен так и не сумел подобрать слов.

И она молчала. Даже не шевелилась, только когда они миновали невидимый барьер защитного поля города, от прошедшей через машину магии она слегка передернулась на сиденье. Без лишних слов было ясно, куда ее доставить, – в Ангелтинскую академию: он знал, что ехать в Адские Врата она не согласится. После того, что было, ни за что.

Случившееся между ними сегодня вечером превзошло его мечтания, а она спросила, неужели сделала что-то не так. Чувства, которые она вызвала у него, были полной противоположностью этому «не так». Он бы с радостью не отрывался от ее губ до самого рассвета, если бы его не заставили отстраниться противоречивые мысли. Его злило, что она понятия не имеет, насколько она удивительная. Жаль, что она не могла увидеть себя его глазами.

Они еще мчались по скоростной магистрали, минуя Чудо-плазу, когда он наконец нашел верные слова:

– Если я объяснюсь, ты готова хотя бы попытаться понять?

Она лишь слегка повернула голову, давая понять, что слушает. Это было самое большее, на что он рассчитывал и чего заслуживал.

– Все, что происходило между нами… Мы ведь встретились только из-за секты, которая охотится за Источником, Лорен. И потому, что я взялся выследить тебя. Когда все закончится, когда я узнаю, кто за всем этим стоит, и тебе больше ничего не будет угрожать, ты сможешь спокойно жить дальше. Тебе больше не будет грозить опасность. На тебя никто не станет охотиться. Ты меня понимаешь?

Он сделал паузу. Но она по-прежнему сидела молча, уставившись в окно.

– А для меня, – продолжал он, – не будет никакого «жить дальше». Насилие и опасность – это и есть моя жизнь, Лорен. А если ты будешь со мной… Если выберешь жизнь со мной, опасность будет преследовать тебя повсюду. Каждую секунду тебе придется помнить о том, что у тебя за спиной. А тебя будут воспринимать как мою уязвимость. И целиться в тебя, чтобы рассчитаться со мной, – он сделал паузу и глубоко, прерывисто вздохнул. – Недавно тебя чуть не застрелили у «Блэкберда». Да, Тайсон мстил мне, а в итоге чуть не пострадала ты. Если бы я вовремя не отдернул тебя с дороги, ты была бы уже мертва. Твоя драгоценная жизнь оборвалась бы из-за меня.

Она все так же молчала. И не смотрела на него. До академии осталось несколько минут езды, несколько минут до того момента, когда она хлопнет дверцей машины и исчезнет.

– Тебе по душе парни, как в твоих девчачьих киношках, – которые ухаживают за девушкой и строят с ней семейную жизнь, которой она достойна. А я не могу дать тебе этого и не собираюсь делать вид, будто это в моих силах. Прости, – на последнем слове у него сорвался голос. – Ты заслуживаешь лучшего, чем могу предложить тебе я, золотце. Намного лучшего.

Лорен молчала, пока впереди не показалась парковка у академии. А когда наконец заговорила, то ее голос звучал язвительно и саркастично, но Дарьен различил боль, которую она пыталась скрыть.

– Как любезно с твоей стороны было задуматься об этом до того, как ты меня обольстил. – Она наконец повернулась к нему, и он возненавидел себя, увидев, что ее прекрасные глаза полны слез. – Видимо, и это не мне решать? Ты сам принимаешь все решения за нас, словно мои желания ничего не значат…

– Речь о твоей жизни, Лорен! – он рявкнул так, что она растерянно заморгала, и единственная слезинка скатилась по ее щеке. – Прости мне попытки защитить тебя. Я буду защищать тебя от всего – даже от самого себя. Всегда.

Грузовик еле полз: Дарьен не сразу заметил, что до предела сбросил скорость. Он понимал, что после того как доедет до этих ворот, больше они с Лорен не увидятся.

Она ничего не ответила, пристально глядя на накрашенные ногти на пальцах своих ног. Грузовик продолжал неумолимо ползти к воротам дюйм за дюймом. Дарьен уже подумывал затормозить, но предчувствовал, что тогда Лорен сразу же выскочит из машины, не заботясь о том, как далеко ей придется идти до входа.

Не желая проверять правильность своих предположений, он подогнал машину к самым воротам, и Лорен молча перекинула ремень сумочки через плечо и открыла дверцу.

– Лорен, прости. – Ему казалось, что он задыхается. – Может, продолжим этот разговор?

Но она отстегнула ремень безопасности, выскочила из кабины и захлопнула дверь перед его лицом.

Дарьен смотрел, как она идет к воротам.

Едва сдерживая ярость и ненависть к себе, Дарьен трижды врезал по рулю с такой силой, что тот чуть не развалился пополам. Он яростно дышал и сжимал челюсти так, что трещали зубы. Взор завладел его разумом, накатывал Всплеск, превращая кровь в его жилах в кислоту.

Вся эта ночь пошла наперекосяк.

Лорен не оглянулась и не сбавила шаг.

Дарьен рванул машину с парковки, ненавидя себя за эту ночь.

Ненавидя за все.