Оставить Делайлу с другим, даже человеком, которому я доверяю, было чуть ли не самым сложным делом за всю мою жизнь. Если бы я мог не подчиниться Ордену, не поставив под удар наши жизни, я ни за что бы не уехал. Но я не могу рисковать своим маленьким ястребом. Хотя уезжать от нее мне чертовски больно.

Провожу пальцами по шраму, который она на мне оставила, и по татуировке, которую сделал вскоре после нашей встречи. Конечно, это не так хорошо успокаивает, как прикосновения к ней самой, и все же эта часть моего тела посвящена ей. И только ей.

Выхожу из замка и направляюсь к гаражу. Не совсем верно, конечно, называть это помещение гаражом, но другого термина для него не придумали. На самом деле это настоящий храм идеальных автомобилей, который охраняют новейшие системы безопасности. Внутри все гудит от заключенной в моторах энергии, каждая сверкающая поверхность обещает адреналин и скорость. Очередное напоминание о том, сколько у Ордена власти и денег.

Беру ключи с крючка, сажусь в «Рейндж Ровер» и бросаю сумку на пассажирское сиденье. В салоне пахнет свежестью, кожаная отделка его чиста и безупречна, у меня же внутри царит хаос. Я берусь за руль, а сам не могу перестать думать о Делайле, о том, как она смотрела на меня, когда я поцеловал ее на прощание.

Я даже мог бы вообразить, будто она не хочет, чтобы я уходил, но, конечно, я понимаю, что это не так.

Отбросив эту мысль, достаю из кармана повестку. Она напечатана на черной бумаге – цвет символизирует ворона, которым я должен стать после Испытаний. А дальше я перейду к следующему этапу своего плана.

Разворачиваю и разглаживаю плотный пергамент.

На нем шифр – набор символов и чисел, которые в жизни не поймет ни один непосвященный. Новобранцы изучают этот шифр в первые три года подготовки; его так крепко вбивают нам в головы, что к моменту получения первой повестки мы читаем его так же легко, как родной язык.

Шифр защищает послания от посторонних глаз. Союзников у нас мало, а врагов много. Вот почему мы держимся вместе.

Перечитываю текст и постепенно вникаю в смысл задания. Орден, как и всегда, требует действовать быстро и хранить все в тайне. Но я думаю, на самом деле отец дал мне это поручение, просто чтобы утвердить свою власть надо мной. Ту самую, которую он потерял, когда вонзил в меня нож, а я ответил тем же.

В послании зашифрованы место, время, имя цели и задача. Однако между строк я читаю, что, если осмелюсь ослушаться или не точно выполню задание, нам с Делайлой несдобровать.

Поворачиваю ключ в замке зажигания, и двигатель взрывает тишину рыком. Выезжаю из гаража, проношусь сквозь кованые ворота и выворачиваю на дорогу, ведущую к шоссе. Пейзаж за окном расплывается от скорости, я стараюсь думать о миссии, но мысли упрямо возвращаются к Делайле.

Во время долгой дороги всегда остается слишком много времени на размышления – о девушке с зелеными глазами и губами, которые и святого заставят чертыхаться. Или стонать от удовольствия.

С первой встречи я понял, что моя одержимость ею будет только расти. Так и вышло. Однако я не предвидел, что она совершенно меня поглотит, что от одной мысли о потере мне захочется сдохнуть.

От каждого прикосновения к ней у меня дрожь пробегает вдоль позвоночника. От каждого поцелуя до боли стоит. Каждое слово из ее дерзких уст для меня как доза. Говорят, девчонки называют меня наркотиком, но для меня наркотик она. И я, как наркоман, отчаянно жду следующую дозу.

Я прогоняю мысли о Делайле из головы, не то еще сверну на обочину и кончу от этих фантазий.

Мне нужна ясная голова, чтобы сосредоточиться на задании – работе, которую я слишком хорошо умею выполнять. Меня, в отличие от большинства, призвали еще на старших курсах. То ли отец этому поспособствовал, то ли совет увидел во мне потенциал. Как бы там ни было, последние два года я охочусь на людей и лишаю их жизни.

До встречи с Делайлой я бы охотно бросился выполнять приказ, чтобы доказать свою ценность организации. Но теперь повестка нисколько меня не вдохновляет.

Сейчас я хочу доказывать что-то только ей, чтобы заслужить ее доверие и преданность. Это мне важнее, чем убить еще одну марионетку, попавшую в сети моего отца.

Я увяз в его оружейной империи хуже, чем его подчиненные. Впрочем, я и сам, вероятно, его подчиненный, только в ином смысле.

Отец всю жизнь довлел надо мной, диктовал, как поступать, определял мое будущее. И моя главная цель – дожить до того дня, когда я смогу действовать, не ориентируясь на его наследие, силу и власть. Может, этот день никогда не настанет, но когда папаша сдохнет, это уже не будет иметь значения.

День уступает место ночи. Однообразный пейзаж меняется – я съезжаю с шоссе на сельскую дорогу. Цель уже близко, но гнать до нее пришлось почти двенадцать часов на повышенной скорости. Я до боли сжимаю руль, решимость внутри крепнет.

Чем быстрее я покончу с этим дерьмом, тем быстрее вернусь к Делайле.

Подъезжая к грунтовой дороге, ведущей к заброшенному сталелитейному заводу, я ныряю во тьму, очень напоминающую ту, что царит у меня внутри. В свете фар видна узкая тропа, но я глушу их. Нельзя позволить, чтобы меня заметили, иначе весь план насмарку.

Сбрасываю скорость так, что машина почти ползет, и еду вперед под прикрытием темноты, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Терпеливость никогда не была моей сильной стороной, но я научился ценить и проявлять ее, особенно в делах, где на кону стоят жизнь и смерть.

Заметив наконец здание, я съезжаю с дороги и паркуюсь под деревьями. Двигатель внедорожника замолкает, повисает тишина, а я обдумываю следующий шаг. Передо мной реликт ушедшей эпохи – заброшенный завод, залитый лунным светом ржавый металлический скелет с разбитыми окнами.

Я осматриваю территорию, проверяя, нет ли тут охраны. Никого. Достаю сумку, расстегиваю молнию и оглядываю выбор оружия. Ясно одно: когда ты наследник оружейной империи, у тебя есть доступ к первоклассным пушкам.

Ощутив в руке знакомую форму и вес любимого пистолета, сразу чувствую уверенность. Руки помнят, как действовать. Вставляю магазин, закрепляю кобуру, опускаю в нее ствол. Беру второй – такой же мощный и точный. На случай рукопашной в ботинках спрятаны два закрепленных на щиколотках ножа.

Всегда готовься к тому, что все полетит к чертям, – а ты не останешься с голой жопой, когда это случится.

Мою цель зовут Брокер – это человек, организующий масштабные сделки с оружием. Этот ублюдок уже несколько месяцев готовит контракт, о котором мой отец даже не подозревает. Колоссальная операция, включающая поставку высокотехнологичного вооружения, возможно даже беспилотников. Отец любит технологии, но только когда полностью их контролирует. В противном случае они угроза, которую надо устранить.

Наверняка он и обо мне не раз думал так же.

Брокеру удалось свести вместе бандитские государства и террористические организации, дав им доступ к военной мощи, о которой они раньше и мечтать не могли. Этой сделкой он поставил под удар всю структуру подпольного оружейного трафика, а также бросил вызов лояльности и власти моего отца. Если этот человек думает, что может сам диктовать условия и обводить отца вокруг пальца, он очень сильно ошибается.

Он либо чертовски гениален, либо безнадежно туп, раз решил бросить отцу вызов.

Вооружившись, выхожу из машины и надеваю маску. Цели незачем знать, кто я, достаточно и того, кто меня послал.

В тени меня не видно, густая трава заглушает шаги, я напрягаю слух, ловя малейшие звуки. Чем ближе подхожу к боковому входу, тем отчетливее слышны мужские голоса – значит, мои сведения верны.

Через разбитое окно вижу огромное помещение, чем-то напоминающее индустриальный собор. Ржавые печи, цепи и свисающие с потолка крюки, опутанные паутиной. В воздухе густо пахнет металлом. Вокруг разбросаны груды металлолома, инструменты, обломки оборудования и, возможно, опасные вещества.

Через разбитую дверь пробираюсь внутрь, прижимаюсь к стене и держусь в тени станков. В операторской трое мужчин склонились над столом, заваленным картами и бумагами. Брокер тычет пальцем в документы, его изуродованное лицо искажает гримаса. Двое других для меня не цель, но чтобы выжить, мне важно понимать, что за оружие у них за поясом.

Я наблюдаю за ними через грязное стекло, выжидая и продумывая план. «Трое на одного» – расклад явно в мою пользу. Если бы их было больше семи, тогда было бы опасно.

– Все готово, – говорит Брокер. – Груз прибудет на Восточный причал.

– Охрана надежная. Мы заплатили кому надо, но риск всегда остается. Что с местными? – бубнит бородатый.

– Улажено. Они не станут лезть. Наша задача все доставить. Как только груз прибудет на место, распределяем по плану. Это крупнейшая сделка за всю историю. Она изменит все, – отвечает Брокер.

– А деньги? Там же хренова туча, – спрашивает тот, что постоянно щурится. – С чего ты решил, что им можно доверять?

– Деньги – меньшая из наших забот, – ухмыляется Брокер. – Им отчаянно нужно то, что мы предлагаем. А отчаяние – лучший катализатор для бизнеса.

И тут я внезапно выхожу в дверной проем, держа оба пистолета наготове.

– Никому ни с места, – холодно и властно произношу я из-под маски. – Бросьте оружие на пол и оттолкните ногой.

Брокер и его люди тянутся к стволам. Двое кладут оружие на землю. Толстяк, покосившись на меня, поднимает пистолет.

Гремит предупредительный выстрел, уши закладывает, тело напрягается. Мужик стонет, хватаясь за обтянутый рубашкой живот, по ткани быстро расползается кровавое пятно. Пистолет он роняет на бетонный пол.

– В следующий раз целюсь в яйца, – предупреждаю я. – А теперь давайте поболтаем.

– Кто ты, ублюдок? – рявкает Брокер.

– Тот, кому нужна информация. Дашь мне ее – останешься жив. Нет – сам понимаешь.

Он всматривается в меня, пытаясь разглядеть лицо под маской.

– Что ты хочешь узнать?

– Место сделки.

– Думаешь, после стольких месяцев подготовки я все выложу какому-то уроду в маске? – фыркает он. – Да ты крышей поехал.

– Возможно, – киваю я.

Гремит выстрел. Бородатый оседает на пол. Остальные двое с руганью отскакивают назад.

– Ай-ай-ай, – цокаю языком я. – Как невежливо. Давайте попробуем еще разок. Где и когда будет эта гребаная сделка? И кто представитель?

– Пошел ты, – выплевывает Брокер.

– Уже ходил, – усмехаюсь я. – Там ничего интересного.

Снова гремит выстрел. Второй охранник падает ничком.

Брокер багровеет, жилы на шее вздуваются.

– Ублюдок, – шипит он сквозь зубы. – Я ни хрена тебе не скажу.

– Это ты сейчас так думаешь. Но когда я подвешу тебя на эти цепи, – киваю в сторону крюков под потолком, – ты заговоришь. Там, кажется, инструменты лежат, верно? Даже не представляешь, что можно сотворить с помощью тисков, зажимов и бензопилы. С металлом ей тяжеловато справиться, а вот человеческие кости – совсем другое дело.