Ночной лес выглядит жутковато.

В лунном свете тени от древних деревьев тянутся по земле, превращая ее в черное море.

А мы с Брендой и Джун в ослепительно-белых платьях ярко выделяемся на фоне тьмы.

Не спрячешься.

Стук сердца отдается в ушах, с каждой секундой становясь сильнее и постепенно заглушая все остальные звуки. Лица девушек отражают и мои собственные эмоции – ужас, смирение с судьбой и надежду. Вслух мы этого не обсуждаем, но каждая хочет лишь одного – выбраться из леса и избавиться от контракта.

Иначе нам полный пипец.

Всматриваюсь в заросли, пытаясь понять, не появился ли кто из темноты. И пускай я ждала этого момента с тех пор, как мы вышли из здания, все равно вздрагиваю, когда это происходит. Из-за деревьев один за другим выходят мужчины, одетые в черное.

И в масках.

Маски белые, но узор на всех разный. У одних – пятна вокруг глаз, у других – полосы или рисунки, похожие на индейские. А у одного только черные точки, как на старинной хоккейной маске.

Наверняка и сами маски, и их расцветка что-то символизируют.

Но мне плевать – я не собираюсь медлить и что-то выяснять.

Мужчины встают перед нами полукругом. Миссис Эмерсон наблюдает за происходящим со стороны и, кажется, ждет чего-то или кого-то.

Я до боли сжимаю руку Джун, та ойкает, но руки не отнимает. Наоборот, стискивает мои пальцы. Бренда жмется к моему боку, и мне от этого становится чуть теплее.

Вдруг ветер усиливается, по коже бегут мурашки. Я дрожу – от холода, от сырости мокрой травы под ногами, от пронизывающих взглядов мужчин. Их глаза – единственное, что видно из-под масок, – пугают меня своим блеском.

Яростным и голодным.

Кажется, еще секунда, и я завизжу, а потом окажусь в палате с мягкими стенами. Однако я заставляю себя не двинуться с места. И упрямо задираю подбородок. Да пошли они в задницу!

И Бен тоже, если он на самом деле в этом участвует.

Вглядываюсь в строй парней, пытаясь по фигуре вычислить, кто из них может быть моим сводным братом. Всего их девять, и трое по телосложению и цвету волос вполне подходят.

– Черт, – бормочет один из рекрутов.

И я немедленно напрягаюсь. Этот голос я узнала бы где угодно. Я знаю это «черт».

Прищурившись, вглядываюсь в парня, который это произнес, будто смогу разглядеть его лицо под маской – той самой, на которой черное пятно закрывает левый глаз.

Это должен быть Бен. Адреналин и горечь предательства смешиваются в моей крови в какой-то чудовищный коктейль.

Но только я хочу подойти к Бену, как появляется еще один человек в черном. Он отличается от других. На нем черная маска. Явно спортивная фигура прячется под окутывающим ее до самой земли плащом.

Все члены братства оборачиваются к нему. Если, конечно, эту сраную секту можно назвать братством.

Повадки у этого нового пришельца такие властные, что по спине бегут мурашки. Рекруты не сводят с него глаз. Заняв место между нами и членами братства, он жестом приказывает нам встать на колени.

Я застываю от возмущения, но Джун дергает меня за руку, вынуждая опуститься на землю. Трава под коленями прохладная и чуть влажная, подол платья пропитывает роса. Я вонзаю ногти в землю, чтобы ничем себя не выдать – и не показать этому ублюдку средний палец.

– Mors solum initium, – произносит он.

Все рекруты повторяют за ним эту фразу, их глубокие бархатистые голоса звучат в унисон, эхом разносясь по поляне. Я знаю, что это латынь, но понятия не имею, как фраза переводится. И, если честно, не уверена, что хочу это знать.

Мужчина сцепляет руки за спиной.

– Сегодня мы оценим ваши навыки и умения. Но cовет этим не ограничится, мы оценим их также во время будущих Испытаний, а позже во всех сферах, где сочтем нужным. Трое лучших рекрутов сразу же станут воронами и получат право первыми выбирать задания. Эти невесты, – он кивает на нас, – мой подарок вам.

Я смотрю на него уничтожающим взглядом, даже не пытаясь скрыть злость, но Джун толкает меня плечом. Я оборачиваюсь. Наши взгляды встречаются, она глазами умоляет меня не высовываться.

– Во избежание заблуждений объясняю, – продолжает командующий. – Невеста никогда не станет женой ворона. Но она может стать наградой для рекрута. Она является отражением вашего статуса в иерархии и побед, которых вы добились благодаря своей силе, хитрости и упорству. То, как она себя ведет, – это ваше отражение. Связь эта временная, но она демонстрирует, как вы будете распоряжаться властью, когда впервые ее вкусите. А это, господа… – Наклонившись, он хватает меня за руку и рывком поднимает на ноги. – Этот вид власти – только начало.

Я пытаюсь вырваться, но командующий лишь крепче меня держит. Его пальцы впиваются в кружево и кожу. От боли я сквозь зубы втягиваю воздух, и мои легкие наполняет запах его одеколона. Дорогой, бархатный, но с резкой дымной ноткой.

– Если мы выберемся из леса, вы оставите нас в покое? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Он смеется. И его смех ядом проникает в мою кровь.

– Возможно, мораль не так много для меня значит, но у меня есть кодекс чести. Если вам удастся пересечь границу леса – вы уйдете. Будете свободны, но дадите клятву до конца жизни хранить молчание. А если нарушите ее, умрете.

– Я лучше поклянусь молчать всю жизнь, чем год буду в рабстве.

– Вот эту, – говорит командующий, встряхивая меня, – будет особенно приятно ломать, рекруты.

– Сначала им придется меня поймать! – огрызаюсь я так громко, чтобы все слышали.

Командующий дергает меня на себя, и я с силой ударяюсь грудью о его торс, отчего внутри все содрогается. Босые ноги скользят по траве в поисках опоры. Глядящие сквозь маску серые глаза пронзают меня, как нож, с кровью выворачивая наружу все мои слабые места.

– Один из них поймает тебя, невеста. И когда это случится, я с удовольствием посмотрю, как тебя приручают.

Меня тошнит от одного намека на то, что должно произойти. Я не до конца понимаю, что именно он имеет в виду, но это неважно. Я буду удирать, как долбаный Форрест Гамп, по крайней мере, попытаюсь – или сдохну.

Не успеваю ответить, как он уже отпускает меня. На мгновение теряю равновесие, но быстро восстанавливаю его, вскидываю подбородок и сверлю его взглядом. Он же, не обращая на меня внимания, снова переключается на новобранцев:

– Помните правила. Убивать нельзя. Все остальное допустимо.

Это он про нас? Или про них самих? Ни один вариант мне как-то не нравится.

Я возвращаюсь к Джун. Она смотрит на меня с откровенным ужасом на лице, а Бренда попросту вся дрожит. Хотела бы я найти слова, чтобы их успокоить, но в голову ничего не приходит. Я могу думать только о том, чтобы любой ценой избавиться от контракта.

– Невесты, – командует неизвестный в черной маске, – у вас пять секунд…

Сердце подпрыгивает, я чуть сгибаю колени, готовая рвануть с места.

– Четыре…

Взглядом пытаюсь убедить Джун, что мы справимся. Страх корсетом стягивает грудь, мешая дышать.

– Три…

Не обращая внимания на собравшихся вокруг парней, я сжимаю кулаки и смотрю прямо перед собой. Они же пялятся на меня, как стая волков, готовая броситься на ягненка. Пускай я в белом платье, но душа у меня достаточно темная, чтобы устроить им всем ад на земле.

– Две…

Да пошел он…

– Одна.

Я срываюсь с места.

Забываю обо всем на свете, кроме себя и того, как нужна мне свобода. Бренде и Джун я смогу помочь, только если выберусь из этого кошмара. Да и то вряд ли.

Ветер свистит в ушах. Отдирает от губ липнущие к ним пряди волос. Я даже не пытаюсь их смахивать.

Каждая секунда на счету. И я ни одной не могу потерять.

Туфли стучат по земле в такт бешено бьющемуся сердцу. Слух обостряется, я слишком четко слышу шелест листвы, собственное дыхание, хруст веток… Но громче всего звучат мои собственные мысли.

Быстрее. ЕЩЕ БЫСТРЕЕ.

Луна прожектором светит сквозь кроны деревьев. Так красиво. Так безмятежно. И совершенно не сочетается с ужасом, разрывающим мое тело.

Я не сворачиваю, выбирая самый короткий путь к цели. Лес играет со мной, затеняя дорогу и путая тропы.

Я спотыкаюсь, едва не падаю, но продолжаю бежать. Страх дышит в затылок, кусая за пятки, как бешеная собака. Лес передо мной как в тумане, но цель остается кристально ясной.

Не попасться. Потерять свободу – хуже смерти.

Вдруг я замечаю какое-то движение сбоку.

Сердце останавливается. В панике я резко сворачиваю влево. Потом еще раз.

Рекрут бежит за мной и явно вот-вот нагонит. Еще секунда, и он добирается до меня, хватает за предплечье.

Дергает на себя, и я резко торможу. В плече фейерверком взрывается боль.

– Черт! – вскрикиваю я.

Парень в маске снова дергает меня на себя. А я, воспользовавшись моментом, разворачиваюсь и бью его локтем в живот. Он глухо рычит. Я же действую быстро, пока он не успел зажать мою руку между нашими телами, выдираю из волос шпильку и вонзаю ее ему в шею прямо под маской с крапинами. Его глаза расширяются от изумления.

Лидер сказал, что убивать нельзя. Но все остальное допустимо. Значит, и шпилькой колоть можно.

– Сука! – выдыхает он сквозь зубы, и его хватка слегка ослабевает.

Я вырываюсь, выдергиваю шпильку, потом разворачиваюсь – и тут же сталкиваюсь с другим рекрутом, который откуда ни возьмись появляется передо мной.

Зажатая между двумя парнями, я лихорадочно ищу путь к отступлению. Первый приходит в себя быстрее и бросается на меня. Я вскрикиваю от ярости и отшатываюсь.

Однако вцепиться в меня он не успевает – кто-то перехватывает его руку и отбрасывает в сторону. Передо мной новый рекрут – и стоит он так близко, что я чувствую тепло его тела.

– Она борец, – произносит он.

И я мгновенно узнаю этот голос.

Он наклоняет голову, и в лунном свете становятся видны черные полосы на его маске.

– Ты уверен, что справишься с ней? – спрашивает он.

Рекрут с маской в крапинку показывает ему фак.

– Не просто справлюсь. Я выбью из нее всю ее дерзость.

Я отступаю на шаг. Оба оглядываются на меня. Меня трясет, и все же я вскидываю голову.

– Может, вам, ребята, лучше просто подрочить? У вас кулачки точно побольше моего будут.

– Эта невеста определенно моя, – смеется новый рекрут.

– Пошел ты, Икс. Если тебе повезет, я отдам ее тебе… после того, как растяну каждую ее дырочку, – злобно шипит первый.

– Имен не называем, – предостерегает Ксавье. – Это дорого тебе обойдется.

А потом, развернувшись ко мне, прожигает пристальным взглядом:

– Беги, маленький ястреб. Я иду за тобой.