В мягких кроссовках мне удается следовать за Ксавье Донованом совершенно бесшумно. Зато дыхание у меня изо рта вырывается со свистом. Пыхчу, как придушенный мопс.

Кардио определенно не мое.

А вот слежка – вполне.

Всю прошлую ночь и весь сегодняшний день Ксавье не выходил у меня из головы. Я ни на чем другом не могла сосредоточиться, лишь задавалась вопросами, которые преследовали меня уже много лет. Аж самой странно, до чего сильно мне приспичило выяснить, что тогда произошло и что сейчас с Беном.

Я иду по пятам за человеком, который признался в убийстве.

В убийстве, совершенном ради меня.

Может, поэтому мне, к собственному удивлению, не так уж страшно. Коленки, конечно, дрожат, но не до такой степени, чтобы развернуться и уйти.

А это было бы умно.

Ну и идиотка же я!

Ксавье спокойно и уверенно, с какой-то убийственной грацией, лавирует между машинами. Я почти бегу и все равно с трудом за ним поспеваю. Он уводит меня все дальше и дальше по лабиринту парковки. Дорогие машины стоят ровными рядами, как солдаты в ожидании генерала. Лишь изредка где-то рядом пара фар прорезывает тьму.

– Подожди! – выкрикиваю я, сама пугаясь громкости собственного голоса.

Ксавье останавливается на полпути и медленно оборачивается ко мне. Именно в этот момент луна выныривает из-за туч. На асфальт ложится его темная тень. В бледном свете мне хорошо видны лишь его губы. Он насмешливо ухмыляется, как и три года назад.

Воспоминания захлестывают меня, и я резко торможу.

«Потому что никому не позволено трогать то, что принадлежит мне».

– Какого черта тебе от меня надо? – спрашивает он.

Его вопрос вырывает меня из плена воспоминаний. Я так и стою посреди дороги, не могу, да и не хочу подходить ближе. Хотя даже не знаю, на каком расстоянии от него в принципе буду чувствовать себя в безопасности.

Мучившие меня вопросы молниями стреляют в мозгу, но на языке застывают. Он еле ворочается, но я заставляю себя сказать хоть что-то – чтобы завязать разговор:

– Почему я?

– А почему нет? – Он склоняет голову набок.

– Это не ответ, – моргаю я.

– Ответ. Просто не тот, который ты хочешь услышать.

Он прав. А чего я ожидала? Качаю головой, поражаясь собственной наивности. И тому, что я напрочь забываю обо всем, когда он рядом. Даже о Бене.

Ксавье приваливается к одному из автомобилей и достает сигареты. Прикуривает, медленно затягивается, прожигая меня взглядом своих серебристых глаз насквозь. Словно дракон, он медленно выпускает дым из ноздрей. И смотрит так жарко, что кажется, у меня сейчас кожа воспламенится.

– Где Бен? – спрашиваю я.

Ксавье снова затягивается – глядя, как его губы обхватывают фильтр сигареты, я сбиваюсь с мысли. У мужчины не должно быть таких чувственных губ. И вообще – такой внешности.

Это просто наглость!

– Он в безопасности.

– Я не об этом спрашивала.

– Но это все, что тебе нужно знать. – Он тушит сигарету о капот «Порше» и бросает окурок на землю. – И в следующий раз, если тебе придет в голову меня искать, лучше не стоит этого делать.

– Можешь кое-что передать Бену?

Ксавье ничего не отвечает, просто стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня. Это не «да», но и не прямой отказ.

– Скажи ему, что я…

И вдруг раздается жуткий визг, в нос ударяет запах жженой резины. Я резко оборачиваюсь на звук, волосы взмывают волной. Щурюсь и прикрываю рукой глаза, заслоняясь от света фар. Машина все ближе, двигатель уже не рычит, а ревет.

Инстинкт самосохранения велит отпрыгнуть, но пошевелиться я не успеваю. Словно в замедленной съемке отлетаю в сторону, отброшенная сильным толчком. Из легких от удара выбивает весь воздух.

Перед глазами плывет, я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Понимаю, что лежу на чем-то твердом, и это явно не бетон.

Это Ксавье!

– Делайла?

Почему мое имя в его устах звучит так ласково? Губ касается его легкое дыхание. Я смотрю на Ксавье сверху вниз, куда больше пораженная нежностью в его голосе, чем тем, что я только что чуть не угодила под машину.

В глубине его серых глаз бурлит тревога. И что-то еще, чему я не могу дать названия. Чем бы оно ни было, в вены от этого взгляда выбрасывается адреналин.

Ксавье берет мое лицо в ладони. И от этого легкого движения мгновенно становится ясно, как тесно мы прижаты друг к другу; сердце, кажется, вот-вот вырвется наружу. Оно вообще стучит как бешеное от его прикосновений.

– Ты в порядке?

Я просто смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Лицо его смягчается, но у глаз и рта залегли морщинки – признаки сильной тревоги. За меня. И беспокоится он явно не просто как добрый самаритянин. Тут что-то личное.

– Ответь мне, или я сойду с ума, – бросает он.

– А?

Ксавье качает головой и криво усмехается:

– Думаю, можно принять это за положительный ответ.

Туман перед глазами начинает рассеиваться, и до меня вдруг доходит, что я чуть не погибла. Я трясу головой, отталкивая его руки, чтобы хоть как-то начать соображать.

– Что произошло?

– Помимо того, что ты чуть не попала под машину? Да особо ничего.

Упершись руками в асфальт, приподнимаюсь и оглядываю парковку. Тут все как прежде – тишина и ни души.

– Здесь слишком темно, – заключаю я, оглядевшись. – Наверно, несчастный случай.

Ксавье как-то неопределенно хмыкает – то ли смеется надо мной, то ли его не убеждает мой вывод. И тут его руки соскальзывают на мою талию.

– Ксавье? – хмурюсь я.

Он медленно проводит пальцами по моим бокам, скользит вверх по спине и обхватывает ладонями шею. Я не двигаюсь, но сердце в груди бьется как пойманная птица.

– Что ты делаешь? – спрашиваю хрипло.

– Проверяю, не ранена ли ты.

– А, – выдыхаю я.

Звучит логично. Даже заботливо.

Будь на его месте кто-то другой…

Смотрю на него сверху вниз, он же продолжает водить руками по моему телу, и кожу от этого слегка покалывает. Потом он заглядывает мне в лицо, останавливается взглядом на губах и снова смотрит в глаза. Его серебристый взгляд как-то по-новому блестит, глаза сияют как звезды.

– Со мной все в порядке, – шепчу я.

На большее меня не хватает.

Оттого что он так близко, у меня отключается разум и пробуждается тело.

– Это мне решать.

– Ты мне не хозяин, – поджимаю губы я.

– Пока нет.

– Не смей так со мной разговаривать.

– Привыкай.

Он снова нарочито медленно проводит рукой по моей шее. В легком движении заключено понятное без слов послание. Этот мужчина мог бы меня убить.

Но в его прикосновении столько благоговения, что мне вовсе не хочется вскакивать и убегать прочь.

Оказаться в руках демона довольно страшно.

И очень волнующе.

– Я же сказала, все в порядке, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Теперь верю, что ты выживешь, маленький ястреб.

От этого прозвища меня пробирает дрожь. Он тоже это чувствует, и уголки его губ ползут вверх. Намек на улыбку такую чувственную, что хочется застонать. И одновременно врезать ему по морде.

– У меня куча вопросов, – говорю я. – Не только про Бена, но и про ту ночь.

Ответом мне становится лишь тишина. Я делаю глубокий вдох, будто пытаясь втянуть слова обратно, спрятать от него. Но Ксавье не проведешь.

Подбородок его тяжелеет, но на губах по-прежнему играет хитрая усмешка.

– Не сегодня.

– А когда?

Его лежащие на моей шее пальцы слегка впиваются в кожу.

– В более безопасной обстановке.

Эти слова задевают что-то у меня внутри. Загадочное обещание, полное тайн, к которым у меня нет доступа. Пока нет.

– Я просто хочу понять, – говорю я. – Разве до тебя не доходит?

– Отчего же, мне прекрасно известно, что такое – желать того, что нельзя получить.

В его голосе звучит такая дикая жажда, что у меня перехватывает дыхание. Этот парень будит во мне что-то опасное. Притяжение обвивает змеей, не давая вырваться.

Ксавье заправляет мне прядь волос за ухо. И, пристально глядя мне в глаза, проводит пальцем по нижней губе.

– Хищник не должен желать свою добычу.

– Я не добыча. – Голос предательски дрожит. От страха? Или… от восхищения? – И ты не просто хищник.

Ксавье улыбается. Так печально, что у меня сжимается сердце. Что такое ему пришлось пережить, что он стал считать себя хищником?

И что со мной не так, если меня к нему тянет?

– Может, слезешь с меня? – спрашивает он.

Я вспыхиваю. Опускаю глаза на наши тесно прижатые друг к другу тела, на переплетенные ноги. Все это время я валялась на нем, как на мягком матрасе.

Вернее, не мягком.

Совсем не мягком.

Я вскакиваю на ноги и обхватываю себя руками, пытаясь прийти в себя. И возвести между нами стену.

Мне так неловко, что от влечения не остается и следа.

– Извини, – бормочу, не в силах взглянуть ему в глаза.

Ксавье одним плавным движением поднимается на ноги. Смотрю на него во все глаза. Редко кто умеет так владеть своим телом. Вот почему он успел оттолкнуть меня с дороги и приземлиться на асфальт так, чтобы я упала сверху.

– Не за что извиняться. – Он натягивает на голову капюшон, сверкая из-под него серыми глазами. – Не каждый день меня сексуально домогаются красивые женщины.

– Да ладно, сомневаюсь. – Я смотрю на него, не скрывая восхищения его внешностью.

– Может, и каждый, но это не те женщины, которые мне нужны, – пожимает плечами он. – Не считая сегодняшнего вечера.

Я открываю рот, чтобы выпалить что-то колкое или брякнуть глупость. Но он резко вздергивает подбородок и заявляет, словно отдавая приказ:

– Иди прямо в общежитие. Если не послушаешься, я узнаю.

На его властный тон я реагирую мгновенно – показываю ему фак. И он заливисто хохочет над моим упрямством.

Его смех расплавленной карамелью растекается в животе, и меня это нервирует.

– А как же Бен? – спрашиваю я. – Мне нужно с ним поговорить…

– Спокойной ночи, маленький ястреб, – качает головой Ксавье.

Потом разворачивается ко мне спиной и растворяется в темноте.

Только по стуку шагов можно понять, что он все еще где-то рядом.

Но вскоре и он стихает, унося с собой так нужные мне ответы.