Огонь – великий очиститель.

Лес возродился. Пламя угасло, и пепел породил новую жизнь. Вскоре сквозь слой погасших углей пробились зеленые ростки.

Побеги превратились в деревья и кустарники. Лес жил, как и прежде: поднимался по склонам холмов и заполнял долины яркой хлорофилловой зеленью. Длинные аллеи подлеска отбрасывали такие густые тени, что даже в самые теплые летние дни там было прохладно. Полевые цветы яркими каплями краски были разбросаны по холмам между раскидистыми ветвями дубов и тополей; наперстянки и папоротник-орляк сияли на солнце. Стенами встали густые заросли и влажный упругий подлесок; ежевика, крушина и спутанные ветви ядовитого дуба в изобилии покрывали землю, сырую и исходящую испарениями.

Животные вернулись. Сначала лес наполнился насекомыми: муравьи суетились, жуки сновали туда-сюда. Затем послышались щебетание птиц и писк грызунов. Вскоре вернулись и хищники, для которых те служили пищей: лисы, опоссумы, рыси и волки. Все росло, распространялось и снова становилось единым целым. Жизнь продолжалась, как и всегда.

Черная скала тоже была там. Она всегда там была.

Ни одно живое существо не приближалось к ее отвесным стенам. Животные и даже насекомые держались подальше – что-то их отпугивало. На скале и даже рядом с ней ничего не росло. В самый глухой час ночи иногда можно было услышать звук, исходящий от нее: протяжный вздох. Был ли он полон удовлетворения или невыразимой боли? Невозможно сказать.

Черная скала стояла сама по себе, мрачная и неумолимая.

Она ждала, как и всегда.

Ждала нового оборота колеса.