Сай… О-о-о-о, Сай, милый, ты так мне нужен…

Сирил Нипс пробудился ото сна. Его отбросило назад на стуле к стене хижины, в которой находился Илай Рэтбоун. Мужчина рванулся вперед, и передние ножки стула вонзились в грязь. Ох… Он заснул, прижавшись головой к стене хижины, в которой копошилась эта тварь! Это омерзительное…

…чудовище.

Такое точное, сука, слово. Такими громкими словами Сирил обычно не разбрасывался, но в данном случае трудно было подобрать более подходящее. Мерзкая тварь. Эти мутные, тухлые серые глаза и личинки, извивавшиеся у него в подмышке. Жуки. Как ни старался, Сай не мог выкинуть этот образ из головы. Мальчика до самой груди покрывали жуки. Эти мелкие ублюдки разбегались во все стороны, пока Илай гладил дохлого, на хер, голубя своей отвратительной спекшейся рукой… Господи боже, все спиртное в мире не помогло бы вымыть эту картину из головы человека!

Но Сай все равно бы попытался напиться. Вспомнил бы молодость… Но преподобный, этот косоглазый придурок, не терпел алкоголя на территории комплекса. Черт, они с Вирджем даже пытались сварить домашнее пиво из картофельных очистков, мешка сахара и нескольких странно пахнущих трав – их Вирдж набрал в том самом лесу, который они в последнее время обходили стороной. Зелье, что получилось в итоге, пахло смертью, а когда Вирдж его только попробовал, то его язык стал зеленым, как жаба. Они решили, что от такого варева можно ослепнуть и застрять в Маленьком Раю черт знает на сколько, а в их планы это не входило. Сай вообще считал, что всем стоило свалить из этого проклятого места как можно скорее.

Да еще и преподобный – этот крысеныш, этот скользкий торговец воздухом… Сирил ненавидел его. Он не мог понять, почему все эти недоумки ходят за ним по пятам и ловят каждое его чертово слово, но однажды увидел его на проповеди. Стоя за кафедрой, преподобный резко менялся. Каким-то образом он становился выше, а голос его исходил из этого маленького нелепого тельца, как радуга из навозной кучи. Сирил не верил в Бога, но мог оценить власть, которую, судя по всему, преподобный заслужил. Да и платил этот ублюдок неплохо: выгребал каждый цент из карманов своих восторженных прихожан и делился с ним и Вирджем.

Но, по не очень скромному мнению Сая, любая плата за такую работу была бы недостаточной. Что толку в деньгах, если ты не можешь позволить себе самые прекрасные вещи в жизни: спиртное лучшего качества, пачку сигарилл «Кольтс» с винным привкусом и, черт возьми, отличный секс после выпивки и перекура? Ладно, можно и не отличный. Лишь бы кто-то согласился. Ей даже не обязательно проявлять такую уж активность в постели – одного присутствия было бы достаточно!

Все женщины Маленького Рая ходили так, словно им в задницу засунули метлу… ну, или будто они держат эту метлу между ног. А еще у них были мужья и дети, а всем известно: стоит женщине родить ребенка, как у нее там все растягивается и потом мотается, как флаг в ветреный день. Сай любил женщин с узкой киской. Одна сучка, с которой он как-то раз трахался, заявила ему, что для отвертки, которая у него вместо нормального члена, не найдется женщины с достаточно плоской вагиной, так что ему подойдут разве что херовы электрические розетки. Но это был единственный раз, когда женщина позволила себе подобные комментарии.

Са-а-а-ай, где ты, мой прекрасный Сай…

Сирил повернул голову в сторону голоса. Внезапное воспоминание из прошлого, от которого плавился мозг.

– Карлин?..

Господи, как же странно звучит это имя, когда он произносит его вслух. Карлин Херлихи из Карбайна, штат Алабама, – никчемного мелкого городка, в котором вырос Сай. Конечно, это не могла быть она. Но вот он, ее голос, доносящийся из самого сердца леса, такой же приторно-сладкий, каким он его и запомнил.

Мой малыш, мой милый зайчик…

Карлин. Сочная Карлин. Просто лакомый кусочек, сладкая, как консервированный персик (если, конечно, ты сумеешь сорвать крышку с этой банки). Женщины… Иногда они сами все понимали, иногда им приходилось объяснять, но в любом случае Сай не возражал. Черт возьми, недотроги нравились ему даже больше.

Вот только… милый зайчик? Карлин никогда не называла его так. Ей не нравились приторные фразы; кассирше в мелком городском магазинчике было лень даже посмотреть ему в глаза – она была занята жевательной резинкой, которую постоянно держала во рту, щелкая ею так, что люди нервно вздрагивали. Господи, да она даже не подозревала о существовании Сая, пока тот не проявил инициативу и не сделал, как говорится, довольно… смелый шаг.

Ему было двадцать пять. Карлин – восемнадцать. Тело у нее было как у топ-модели.

При взгляде на нее в голове Сая всплывало слово «свежая». Такая же нежная и влажная, как земля после дождя. Он не попадал в ее поле зрения, но постарался сделать все возможное, чтобы это изменить.

В тот момент он был готов уехать из города и забыть о нем, как о страшном сне. Но у него оставалось незаконченное дело. Однажды вечером он встретился с Карлин на вечеринке на открытом воздухе. Ему не следовало там появляться – он был намного старше и к тому же выглядел очень нервным, потому что кое-что задумал. (Сейчас его взгляд потяжелел и не менялся, что бы ни случилось. Сирил почти скучал по прежним эмоциям.)

В общем, он сообщил Карлин, что знает, где достать забористые таблеточки. Мол, есть у него дружок по имени Ларри, который может в этом помочь. И ведь она поверила – хоть сама идея, что в их жалком городишке распространяют такие препараты, казалась абсурдной. Она пошла с ним. Прямо в лес. Карлин была совершенно пьяна, и он подумал, что в таком состоянии она даже бабочку с плеча смахнуть не сможет. Но, что удивительно, эта чертовка неплохо так боролась: царапалась и кусалась, норовя выдрать Сирилу глаза. Она носила накладные ногти или что-то в этом роде и отхватила ими изрядный кусок кожи с его щеки. В конце концов она сдалась с тяжелым вздохом. Ее ноги раздвинулись, словно стрелки хорошо смазанных часов. Они были широко раскрыты, гладкие, как сливочное масло…

Сай… Сирил… Иди сюда, Сирил…

Сирил не задумываясь поднялся со стула, будто у него в заднице вырос второй мозг, управлявший ногами.

Эй, мозг в заднице, попридержи коней!

Это было так глупо, что он чуть не рассмеялся… только вот слюна во рту вдруг стала горькой. Сирил сделал несколько нерешительных шагов к двери хижины; пот струйками стекал по позвоночнику, пропитывая трусы. Зад стал липким и чесался в том месте, которое он не мог почесать.

Забор, отгораживающий Маленький Рай от леса, находился в метре от него. Сирил рванулся к нему.

Остановитесь, ноги!

Такой была его осознанная мысль, прямой приказ.

Хватит!

Было странно обращаться к части своего тела так, словно у нее есть собственная воля, – все равно что просить свой анус не пускать газы в переполненном лифте. Но сейчас он не просто просил, а умолял. Бесполезно: руки и ноги были отсоединены от мозга, управление ими было потеряно.

– Хватит! – Его дыхание вырвалось с резким хлопком. – Черт возьми, остановитесь…

Но Сирил продолжал идти – одна часть его тела нажимала на тормоза, а другая часть, более мощная, продолжала нести его вперед. Можно было подумать, что земля усеяна чертовыми шарикоподшипниками, по которым он скользил вперед.

О, Сай… давай, детка, мы отлично проведем время. Не пожалеешь.

Он видел Карлин несколько лет назад, еще в Карбайне. Сидела возле молочной кухни с парой своих сопливых, покрытых струпьями детей, все еще писающих в подгузники. Отброс общества. Ну крута-а-а, что тут скажешь! Большие пухлые сиськи свисали, как два мешка, вылетевшие на ухабе на обочину дороги. Она больше не выглядела свежей, о нет. Скорее испортившейся.

Он не удивился. В ней не было ничего особенного. Он вспомнил, что ее задница была покрыта целлюлитом, когда он наконец увидел ее в лунном свете в лесу. Как кратерная поверхность, чтоб ее, луны! Как будто он открыл подарочную красивую коробку и обнаружил внутри собачье дерьмо. Но она прекрасно скрывала это под своими элегантными джинсами. Никто бы даже не догадался.

А вот Сай знал. В ней никогда не было ничего особенного, и именно это злило больше всего: она приманила его своим прекрасным личиком, побудив начать охоту, но добычей оказалась невежественная, тупая сука – он мог бы подцепить такую где угодно. Карлин не стоила ни его времени, ни интереса, и он затаил на нее обиду, которую пронес через года.

Он сел рядом с ее детьми, которые явно проведут остаток своих горьких, бесполезных жизней в этом городе – битумной яме. Глаза Карлин расширились от страха.

«Ты – просто осколок себя прежней», – прошептал он ей, затем поднялся и спокойно ушел.

Это оказалось не так уж и приятно. Он думал, что будет лучше, но жизнь уже вырвала позвоночник из всех мечтаний Карлин – разве теперь ее могла ранить правда?

– Вирджил! – стонал он по пути к ограде, надеясь, что напарник услышит. Но Вирджил, этот идиот, скорее всего, спал. Сирилу стало немного жаль его. Бедняга… тупой, как ящик с молотками! Без Сирила он бы пропал… А потом Сай снова спросил себя: куда я иду?

К забору. Высотой пять метров до колючей проволоки. Сай вцепился руками в проволочную сетку. Ощущение, что пальцы продеты сквозь этот грубый промышленный металл, вызвало во рту сухой привкус ужаса, будто он выпил большой глоток дерьмового вина.

Давай, детка. Нам будет так весело…

Он начал взбираться по сетке. Ужас пронзил Сирила насквозь, электрическими разрядами пробежал в каждый нервный центр. Он попытался соскочить, броситься на землю. Плевать, если он сломает ногу или даже обе ноги плюс руку. Все было лучше, чем тащиться к этому голосу, будто человек, прикованный к лебедке…

Он увидел что-то среди деревьев. Карлин Херлихи. Гордость Карбайна, штат Алабама. Совершенно голую, прости господи. Он никогда не видел такой чертовски красивой женщины. Просто сладкая мечта. Грудь не впалая и не обвислая, а упругая и высокая. Красивый лобок. А еще… Сай прошел бы двадцать километров босиком по битому стеклу, лишь бы поцеловать эти ноги.

Вот только ее глаза… В них точно было что-то странное.

Он уже взобрался на забор. Он залез на него, как негр на кокосовое дерево. Даже быстрее, чем смог бы этот педиковатый английский негр. Сирил приостановился, его тело задрожало, затем он начал пролезать через проволоку. Твою мать.

Стоп. Не надо!

Проволока была усеяна длинными острыми лезвиями, как те, которыми брился его отец. Они без труда разрезали одежду Сая. Кровь хлынула обильными струйками.

Он не сводил глаз с Карлин. Это совершенное тело. Эти глаза. Что она сделает с ним этим телом, а главное, что она сделает с ним этими глазами?

Металлическая лента полоснула его по горлу. Кровь хлынула из шеи, окрасив ночь в блестящий красный цвет. К черту все это! Он даже ничего не почувствовал… Руки Карлин двигались между ее ног, пальцы ощупывали пространство между ними. Ее груди были большими (гораздо больше, чем он помнил, хотя, с другой стороны, он всегда больше оценивал девушку по ее заднице) – настолько большими, что отбрасывали круглые тени вниз на ее грудную клетку.

Раздался влажный раскатистый треск – Сирил чуть в голос не рассмеялся. Боже правый, кто-то только что перданул! Прямо в дорогущие джинсы. Вот только он знал, что это не так. Как-то отдаленно, будто сквозь сон, он понимал, что за этот звук отвечает какая-то другая часть его анатомии. Это был звук того, как что-то открывается – и нечто выскальзывает наружу. Каким-то отдаленным уголком сознания, где что-то маленькое и беспомощное трепыхалось в дичайшем страхе, он понял, что у него еще и член встал.

«Стояк», как это еще называли. «Шест наслаждения. Мужская…»

Теперь он увидел кого-то еще позади Карлин. Кого-то крупнее.

Фигура. Высокая. Бледная. Грушевидной формы.

Играет на каком-то музыкальном инструменте. Флейта, что ли?

Сирил наполовину пролез через ленточную проволоку. Она рассекала кожу над его ребрами, но кого это волновало? Даже хорошо. Он пойдет к Карлин, и та его пожалеет. Полечит своими губами, языком, сиськами и идеальной розовой киской. Любовью… Больше всего на свете Сай нуждался именно в этом: в любви хорошей женщины. Вот почему он сбился с пути. Но он все изменит. Он и Карлин. Вместе.

Сай дернул ногой. По голени с долгим шипением прокатился холодный поток, а затем нога освободилась. Он перелез на другую сторону забора, чувствуя, что стал тяжелее: одежда пропиталась кровью, а голова стала будто каменной. Но скоро все закончится. Это будет охренеть как красиво.

Пошатываясь, он направился к Карлин. Огни Маленького Рая отдалялись, пока он не оказался в полной темноте. Когда он повернулся, тихонько смеясь, то не увидел ни часовни, ни хижин. Только бескрайнюю беспросветную тьму, глядящую ему в спину.

Да и кому какое дело? У него была Карлин. Господи, как же сильно он ее обидел! Но он был молод. Настоящее животное. Разве можно его винить? Любое существо – это лишь сумма его инстинктов и интересов, разве не так? К тому же Сай мог измениться. Она могла бы его обезоружить. Он бы даже не возражал. Стал бы для нее котенком. Свернулся калачиком у нее на коленях…

Смутно, как в тумане, Сирил понимал, что он умер. Или скоро умрет, причем таким способом, который он и представить себе не мог. Человеческий разум не способен принять такие странности судьбы. Из дюжины разрывов на его плоти сочилась кровь. Он улыбнулся глупой детской ухмылкой, но тоненький беспомощный голосок, запертый в самых глубоких клетках его мозга, продолжал кричать без остановки.

И Карлин была совсем, мать ее, рядом. Просто… бум! Спелая и сочная, как только сорванный персик. Все прожитые годы исчезли, и они оба снова стали молодыми. Разве это не прекрасно? Жить вечно, как раньше, когда ты мог пробежать марафон, выпить упаковку пива и трахаться как кролик? Да, самое то.

Она распахнула объятия. Музыка флейты зазвучала так громко, что у него заложило уши.

– Карлин…

Малыш…

Лицо Карлин начало меняться. Пузыриться, расплываться и еще…

Много чего гораздо хуже.

И тогда Сирил Нипс начал кричать. И кричал долго, долго, долго…. Но конечно, ни одна душа в Маленьком Раю ничего не услышала.