Утром на пороге их домика появился брат Чарли Фейрвезер.

– Не возражаете, если я войду?

Мика все еще пытался осмыслить события прошедшей ночи. Он слышал, как Эб и Минни вышли наружу, но не придал этому особого значения – знал, что Минни не собиралась нападать на Эбенезера, так что между ними могла произойти максимум перепалка.

Несколько минут спустя поднялась большая суматоха. Неужели Мика ошибся и она пыталась прикончить Эбенезера? Странно… Впрочем, Минерва была странной женщиной. Но тут он услышал крик преподобного:

– Сирил! Сирил!

Оказалось, что пропавшего мальчика, Илая, нашли за часовней. И нашли его Эб и Минни. Но к тому времени, как Мика добрался до площади, преподобный уже увел ребенка в отдельную хижину, и с тех пор его никто не видел.

После этого Эбенезер и Минерва сидели на одной койке. Лицо Минни было белым, как сливки, а кожа Эба посерела. Они рассказали, что наткнулись на мальчика, покрытого жуками. У него отсутствовали зрачки… и с рукой тоже творилось что-то неладное.

После такого откровения Мика всерьез задумался о том, чтобы скорее убраться отсюда. Почему бы не похитить Нейта? Можно просто вырубить его (наверняка у дока Льюиса есть эфир). Если Реджи начнет возмущаться, то и его можно вырубить – либо эфиром, либо кулаками… Однако исполнить это было не так просто. Во-первых, Эб все еще хромал. Во-вторых, их могли заметить. Хотя Нипс, Свикер и преподобный, без сомнения, будут рады увидеть, что незваные гости убираются из лагеря, они вряд ли дадут Мике утащить одну из их овечек на плече, как мешок с овсом. У Нипса и его напарника имелись пистолеты, и Мика не сомневался: они ими воспользуются, если сочтут нужным. А потом его, Эба и Минни с выеденными негашеной известью глазами сбросят в неглубокие могилы. А может быть, и Эллен тоже.

И все же похищение мальчика казалось лучшим вариантом. Сделать это скрытно, отвлечь внимание, уйти во время столпотворения. Пусть Маленький Рай катится к чертям собачьим, а через несколько месяцев об этом напишут в газетах.

Они как раз обсуждали эту тему, когда постучал Чарли. Мика открыл дверь, впуская его внутрь.

Чарли прочистил горло.

– Мы тут поговорили. Я, Отис, Нелл и Джек Конкрайт. Плюс моя собственная жена. Мы думаем… ну, может, нам стоит отдохнуть от Маленького Рая.

Мужчина говорил так, словно слова причиняли ему физическую боль. Он выглянул в окно, чтобы убедиться, что снаружи никто не подслушивает.

– Мы подумали, что вы можете нам помочь.

– Мы просто туристы, – сказал Мика.

– Вы не туристы. Вам что, не хочется уйти отсюда? – изумился Чарли. – Почему бы нам всем не сбежать? Вместе будет безопаснее.

– Все мы не сбежим. – Мика кивнул на Эбенезера, лежавшего на койке. – Он не сможет. Да и вообще, почему именно сейчас, Чарли? Что тебя так вдохновило?

Чарли переминался с ноги на ногу, как человек, которому срочно требовалось в туалет.

– С глазами Илая что-то не так? – спросила Минерва.

– Доктор Льюис говорит, что ничего такого. Помутнение… окклюзия, как он ее назвал. Просто налет – пена, слизь или что-то вроде того. Он стер ее, и все оказалось в полном порядке.

Минерва закатила глаза.

– Думаю, Льюис не скажет ни слова правды. Он рта не раскроет, пока преподобный не позволит ему сплюнуть.

– До Илая пока не добраться, – сказал Чарли. – К нему никого не пускают, кроме дока и преподобного. Его родные еще не вернулись. Отсутствуют уже больше сорока восьми часов.

– Ваша утопия рассыпается, – хмыкнул Эбенезер.

– Господь назначает испытания для всех нас. И я не из тех, кто бежит от них. Но у меня есть ребенок, понимаете? Мой сын, Бен. Честно говоря, в последнее время он сам не свой.

– О чем вы? – спросила Эллен, откинувшись на спинку кровати.

– Не знаю, просто не в себе. Какой-то, ну… жестокий. На днях жена нашла его на заднем дворе нашей хижины. Он смотрел, как большой зеленый кузнечик умирает в банке с бензином. Когда она спросила, что он делает, Бен сказал, что кузнечики дышат через бока… Представьте, если бы у нас были маленькие ротики по всем ребрам. Ну, как бы всасывающие воздух… Еще у него был коробок спичек. Думаю, он собирался подождать, пока бедолага почти захлебнется, а потом выловить его и поджечь. – Чарли покачал головой. – Это не мой мальчик. Он, конечно, собирал жуков, жаб, змей и все такое. Но всегда клал их в коробку из-под обуви, набитую ватой, чтобы им было хорошо и удобно. А в крышке обязательно проделывал дырочки. Думаю, ему нравилось… ну, владеть ими и изучать, но он отпускал их, когда становилось скучно. Бен никогда не убивал целенаправленно. И одно дело – бездумно раздавить жука, чтобы увидеть, как из него вытекают желтые кишки (все мальчишки так делают, и Господь их прощает). И совсем другое – мучить живое существо, а потом поджигать. Это уже прямо-таки серьезный подход. Требующий планирования.

Чарли снова покачал головой.

– Я как следует отчитал Бена, когда узнал. Перекинул его через колено и отлупил по заднице. Поступил неправильно, видит Бог. Думаю, я испугался больше, чем он сам, потому что это было все равно что проснуться и обнаружить, что в кровати твоего сына спит не совсем твой сын. Но Бен не закричал и ничего не сделал. Он смотрел вверх, пока я шлепал его, как бы говоря: «Это все, на что ты способен, папаша?»

– Многие люди в Маленьком Раю ведут себя странно, – мягко сказала Эллен.

– Так было не всегда, – заметил Чарли. – Первые несколько месяцев все шло замечательно, как и говорил преподобный. Но в последнее время в лесу появились звери, пропали собаки, дети стали вести себя странно, а теперь еще и Илай…

– Думаешь, преподобный тебя отпустит? – спросил Мика.

– Мы пришли добровольно! – Руки Чарли сжались в кулаки.

– И все же… – Мика чуть повысил голос.

– Меня беспокоят Сирил и Вирджил, – признался Чарли. – То, что они могут сделать.

– Наше оружие осталось в лагере… – Мика глянул на Чарли, и тот кивнул.

– Твои пистолеты были у меня, но Сирил забрал их.

– Ты действительно думаешь, что нам придется спасаться отсюда? – спросила Эллен. – Неужели ситуация стала настолько безумной?

«Она может стать такой, и очень скоро», – подумал Мика. Он знал это. Он видел это… Минерва сказала:

– В этом лесу есть что-то еще.

Все посмотрели на нее. Шею и щеки женщины залил румянец.

– Просто что-то враждебное, – продолжила она, не смутившись. – Я почувствовала это прошлой ночью, когда искала мальчика. Как будто миллион глаз смотрели на меня! Я просто кожей их ощущала… И плевать, что это звучит глупо. Может, я и сама немного схожу с ума. Но это проклятое место. – Она замолчала, не опуская взгляда и сжав челюсти.

Никто не стал оспаривать ее слова.