Во время войны Мика водил грузовики с мертвецами.

В кузов старого «Два с половиной»[9] помещалось от десяти до пятнадцати тел – солдат, санитаров, радистов и гражданских, оказавшихся не в том месте и не в то время. Тела были в основном целые, хотя иногда и отдельные руки-ноги приходилось заворачивать в холщовые мешки. Обычно их замораживали – не по каким-то стратегическим соображениям, а просто потому, что отрицательная температура обеспечивала твердость тел при транспортировке.

Мика и еще один морпех, Элдон Тиббс, доставляли их с линии фронта в Хамхунг, портовый город, находившийся под оккупацией США. Предполагалось, что китайцы, попадись им этот транспорт, разденут и ограбят трупы и надругаются над ними всевозможными способами.

Это случилось зимой 1952 года. Машину вел Мика, которому только исполнилось девятнадцать лет. Дорога шла мимо сосен, с ветвей которых свисал голубоватый мох, похожий на водоросли. Тиббс никогда не пытался завязать разговор, поэтому они с Микой прекрасно ладили. Тиббс курил трубку – один из его братьев ежемесячно присылал ему толстый вощеный конверт с вишневым табаком. В общем, когда это случилось, он как раз курил.

Мика не видел и не слышал выстрела, убившего Тиббса. Стрелок был либо очень метким, либо очень везучим, но вот Тиббсу не повезло. В окне со стороны пассажира появилась дыра, и Мика почувствовал, как теплая жидкость брызнула ему в лицо.

Зажженная трубка Тиббса упала Мике на колени. Дорога сделала поворот, и тело напарника тяжело повалилось на Мику. Лоскут кожи с расквашенного лица Тиббса отлетел на шею Мики, и тот почувствовал густой металлический запах крови. Ветер ворвался в окно, когда грузовик вильнул к деревьям. Мика попытался удержать машину на дороге, но передняя ось съехала в овраг на обочине. Его отбросило к лобовому стеклу, которое от удара разлетелось вдребезги.

Он выхватил пистолет из кобуры Тиббса и выбрался из кабины. Кровь ручьем текла со лба. Тот, кто стрелял в Тиббса, не мог уйти далеко.

Пошатываясь, Мика обошел грузовик, пригнувшись ко дну оврага. Задние двери распахнулись, и на дорогу вывалились тела. Трупы лежали, изломанные под ужасными углами. Часть мешков на молнии лопнула, и останки разлетелись по дороге. Рваные края замерзшей плоти казались кристаллизованными, красными, как стейки после шоковой заморозки.

Мика подполз к бамперу. Между черными деревьями на другой стороне дороги лежала паутина изморози. По канаве через дорогу приближалась фигура. Мика выстрелил – и не попал. Фигура исчезла из виду.

Затем в нескольких дюймах над головой Мики в грузовик ударила пуля. Он отскочил в сторону, поскользнулся и упал на задницу. С трудом перевернувшись на живот, стал наблюдать за дорогой из-под шасси грузовика.

Из канавы вылез одинокий китайский солдат. Что он забыл так далеко за линией фронта? Либо сумасшедший, либо самоуверенный. Должно быть, он думал, что убил Мику одним выстрелом. Человек приблизился. Его лицо было вымазано черной краской. Мика подождал, пока тот не подойдет к оврагу на такое расстояние, что снизу будут видны лишь его ноги, и нажал на спусковой крючок.

Пуля прошла сквозь голень мужчины. Тот вскрикнул и упал навзничь. Мика выстрелил ему в голову. Растрепанные волосы мужчины встали дыбом, когда пуля вонзилась в его мозг.

Следующие двадцать минут Мика потратил на погрузку тел в грузовик. Некоторые из них укатились под деревья. Несмотря на ночной холод, земля там оставалась странно рыхлой и была покрыта мхом, которого он прежде никогда не видел. Передвигать трупы было довольно тяжело – они будто бы весили больше, чем тела живых людей, и казались ужасно неповоротливыми. Мертвого китайца он положил вместе с остальными.

Он вывел машину из оврага и поехал в Хамхунг; окоченевшее тело Тиббса оставалось в кабине…

Воспоминания о том, как он собирал тела под соснами, промелькнули в голове Мики, когда он вместе с Чарли, Минервой и Эллен вошел в лес, окружавший Маленький Рай. Земля здесь была такой же мягкой, рыхлой и податливой, чем-то напоминая бисквит. Вот только мох здесь не рос. Они будто шли по вязкой каше, густо заправленной маслом.

«Как будто плоть, – подумал Мика. – Плоть трупа, всплывшего со дна озера».

Какая глупая мысль. Но избавиться от нее не удавалось. Они шли по огромной туше. Начни они копать, их ногти разрывали бы загнившую кожу. Еще немного – и непременно потекла бы черная кровь, вязкая, как сырая нефть.

Деревья и бурелом мешали идти по прямой. На востоке Мика заметил бледное пятнышко факела. Послышались крики: «Илай! Илай!» Вскоре они стали стихать – участвующие в поисках уходили все дальше.

Факел Мики освещал всего пару метров вокруг. Этого с трудом хватало, чтобы видеть, куда идешь. А уж найти ребенка с таким освещением – эта задача казалась совсем непосильной. Ночь в этом лесу показалась бы мальчишке вечностью. Зачем он вообще туда ушел? Впрочем, Мика мог сделать несколько предположений. Мальчик мог погнаться за животным. Или родители отругали его, и он убежал. Или много чего еще…

– Это как искать иголку в стоге сена… – Чарли, сдаваясь, опустил голову. – Я вообще ничего не вижу.

– А эти двое кто?

– Ты про кого?

– Те, что приказы отдают.

Чарли положил факел на плечо и нервно потер локоть.

– Это Сирил Нипс. Вон тот, что с длинными волосами.

У них обоих были длинные волосы. Они вообще ничем не отличались.

– Тот, что с винтовкой?

– Он самый, – подтвердил Чарли. – А второй – это Вирджил Свикер.

– Так они не братья? – удивленно спросила Эллен.

– А по виду и не скажешь, верно? Да, они не братья. И на службах в Сан-Франциско они не появлялись. Честно говоря, они вообще не кажутся верующими. Я ни разу не видел, чтобы они склоняли голову в молитве.

– А что тогда они здесь делают? – спросил Мика.

Чарли нервно почесал локоть, как ребенок, которого вызвали к доске решать уравнение.

– Преподобный привел их сюда. Полагаю, он решил, что в такой изоляции коммуне потребуются люди, обладающие навыками выживания.

– А что, неужели не Господь ваш пастырь? – съязвила Минерва.

Чарли бросил на нее взгляд.

– Если преподобный решил, что так правильно, то значит, ему сказал об этом Господь.

Мика отметил про себя, что Чарли не особо-то рвался звать ту парочку своими «братьями». От них безошибочно исходил запах наемных убийц. Зачем вообще было брать в общину этих двоих? Может быть, как Чарли и сказал, преподобный беспокоился о безопасности паствы. Или же наоборот – держал их при себе на случай, если потребуется усмирить толпу…

Огни Маленького Рая совсем пропали из виду. Мика шагал все дальше вглубь леса в поисках следов пропавшего мальчика. Пустая, мертвая темнота будто бы сопротивлялась каждому его движению.

– Нам лучше разделиться, – сказал он.

Они уже и так шли по парам. С одной стороны – Мика и Эллен. С другой – Чарли и Минерва.

– Значит, я с ним, ты с ней… – сказала Минерва с укором. – Как ты ловко все придумал, Шуг.

Минерва и Чарли двинулись в западном направлении. Мика и Эллен продолжили идти прямо.

– Илай! – крикнула Эллен. А потом прошептала: – Бедный ребенок.

Они шли совсем близко друг к другу. Мика мог бы протянуть руку и дотронуться до ее плеча. Он чувствовал ее запах: дым костра, пот и что-то сладкое, немного напоминающее полевые ягоды.

– Ты в порядке? – спросил он, просто чтобы хоть что-то сказать. Он не умел подбирать слова.

– Могло быть и хуже, честно говоря. По крайней мере, Нейт и Реджи здесь. Но выглядят они неважно, Мика. Как, впрочем, и все остальные. Я что, одна это вижу?

– Не одна.

– Ну вот. Они как будто чем-то заболели. Будто какая-то сила высосала из них всю жизненную энергию. И теперь они что-то вроде бродячей нежити.

Но Мику пугали не только люди Маленького Рая. Он все еще не мог забыть чудовищ, преследовавших их накануне. Мика пытался убедить себя, что это были волки или медведи, но обычные животные просто не могли так двигаться. Тогда ему на мгновение удалось разглядеть в блеске факела их тела, и…

… и это были не волки. С такими тварями я никогда не сталкивался.

И вчерашние монстры, и дождь из мертвых птиц, и обитатели Маленького Рая, и мягкая, податливая земля под ногами, и это неприятное чувство, словно темнота пропитывает до костей… Как будто мир накренился. Не так сильно, чтобы вызвать панику, – пока что ему более-менее удавалось убедить себя, что тревога в такой ситуации свойственна всем, кто бо́льшую часть жизни провел в комфортном, хорошо освещенном городе. В лесу ведь куда больше опасностей… Но за время войны Мика научился вести себя спокойно, даже глядя в глаза смерти. Он ни разу не дрогнул.

Видимо, настоящая ловушка в этом и заключалась: сначала тебя ласково убеждают принять то, что раньше казалось странным, привыкнуть к этому, – а со временем ты уже и не осознаешь, что что-то не так. А когда наконец понимаешь, с каким ужасом на самом деле столкнулся, уже поздно – ты в западне.

– Я не знаю, смогу ли уехать без Нейта. – Эллен посмотрела прямо на Мику. – От тебя я ничего не требую. Так просто, сообщаю.

Мика ничего не ответил. Но он знал, что не бросит ее. Хорошим человеком он, может быть, и не был, зато честным – да. Он всегда доводил дело до конца. Если какие-то непредвиденные обстоятельства этому не мешали, конечно.

Они пробирались по тропинке среди деревьев. Из темноты не доносилось никаких звуков: ни стрекота, ни свиста, ни хруста веток, свойственных лесу, в котором кипит жизнь. Все здесь казалось каким-то высохшим и мертвым, словно они с Эллен гуляли по луне.

Земля под ногами стала светлее. Она побелела, будто ее смешали с костной мукой. Сапоги Мики словно зарывались в сугробы из пепла… Хотя какого еще пепла? Тут ничего не горело.

– Я знаю, где мы, – прошептала Эллен. – Я уже видела это место утром.

Смерть. Она коснулась каждого дерева, каждого куста, каждого пучка травы. Мика никогда не видел, чтобы растительность уничтожалась так агрессивно: кора отслаивалась ломкими клочьями, а древесина под ней стала желтой. Не было ни ходов, прогрызенных термитами, ни признаков какой-то болезни – деревья выглядели так, словно умерли от старости. Как жалкие больные в дешевом доме престарелых, изможденные раком, пожиравшим их изнутри.

– Деревья такие только здесь, – пояснила Эллен. – На полосе в десять – пятнадцать метров.

Она с трепетом протянула руку, дотронулась кончиками пальцев до ствола – и вздрогнула, будто прикоснулась к мертвому телу.

– Как думаешь, может, Илай проходил здесь?

Мика оглядел территорию. На мгновение он что-то почувствовал. Присутствие. Мимолетное, быстрое движение… Он не увидел, а скорее ощутил его неким центром восприятия, запрятанным глубоко в мозгу и тесно связанным с инстинктом «бей или беги», который выработался у человеческих существ еще в те времена, когда мы чаще были жертвами, нежели охотниками.

Однако он видел только текучее движение темноты.

Или…

Пятьдесят метров вниз по тропинке. Лукавый взгляд между поваленных деревьев.

Ку-ку, я тебя вижу!

Лицо. Оно висело в трех метрах над землей, как крошечный земной спутник. Лицо не человеческое. Слишком угловатое. Длинное, изогнутое, напоминающее лисью морду. Такое же бледное, как луна, – белая плоть, которой никогда не касался дневной свет.

Глаза – если это, конечно, были глаза и если все происходило на самом деле – были черными, как пуговицы. Существо разинуло пасть – и лицо будто раскололось пополам: верхняя часть черепа откинулась назад, как игрушка-дозатор для мятных конфет. Из разреза хлынула чернильная кровь. Мика никогда в жизни не видел такого глубокого черного цвета.

– Бежим! – Эллен схватила его за руку. Она явно увидела то же самое.

Они помчались через лес. Эллен резко свернула влево, в сторону от этой дороги смерти. Мика обернулся, чтобы убедиться, что это жуткое лицо – и тело, к которому оно было прикреплено – больше не преследовало их, и из-за этого споткнулся и выронил факел. Тот упал на сухую землю, и не было времени его поднимать. Теперь их путь освещал только фонарик Эллен. Его луч прыгал на фоне деревьев и уходил в небо, когда она спотыкалась. Мика не знал, куда они направляются, но бежала Эллен целеустремленно.

Увиденное среди мертвых деревьев казалось абсурдным. Бескровное лицо у самой верхушки… Какое существо может быть таким высоким? «Если только оно не сидело на дереве, – подумал Мика, – вцепившись в него, как паук».

Он вообразил страшную паукообразную тварь, залезшую на ствол мертвой сосны. Представил себе, как ее толстые мохнатые лапы перебираются по веткам…

– Стой! – Он схватил Эллен за руку. Та замерла. Они остановились, пытаясь перевести дыхание. – Мы так совсем заблудимся.

Эллен указала налево.

– Комплекс в той стороне. Я вижу свет факелов! – Она оглянулась на него. – Мика, ты видел это?..

Он кивнул.

– Это сова.

По виду Эллен было понятно, что она хотела ему поверить. Он тоже хотел, чтобы она поверила.

Они пошли в сторону Маленького Рая. Кем бы ни была та тварь, звуков ее приближения Мика не слышал. Может, она и не собиралась за ними гнаться? Кто знает. Он сейчас вообще мало в чем мог быть уверен.

А вдруг и прошлой ночью, и сегодня он видел каких-то сверхъестественных существ? В армии некоторые суеверные товарищи по казарме рассказывали, что во время патрулирования видели какие-то мистические огни и далекие фигуры, которые словно парили над землей. Привидения. Призраков… Снайпер по фамилии Гроггинс утверждал, что корейские ученые создают в подземных лабораториях гибриды – полулюдей-полуживотных. Суперсолдаты, обезьянолюди и змеелюди – вот что видел Гроггинс в свой прицел во время ночных дежурств. По его словам, лабораторные мутанты, вышедшие из-под контроля, бродили по ничейной земле, питаясь гниющими трупами, валяющимися в грязи, но пока боялись нападать на живых людей (ключевое слово – пока).

Мика пропускал эти рассказы мимо ушей. Человеческий мозг в стрессовой ситуации и не такое может вообразить. Он твердо знал: даже если вокруг Маленького Рая происходит что-то странное, то самое худшее, что можно сделать, – это бездумно бежать в лес. Нет. Им стоило оставаться в укрытии. Не очень гостеприимном, конечно, но могло быть и хуже. Им предоставили еду и ночлег. В поселении есть оружие, и, если понадобится, Мика сможет раздобыть пистолет или ружье. Так что лучше пока сидеть тихо, исследовать территорию и действовать только после того, как будет собрана вся информация.

Они шли быстро. Эллен обшаривала кусты лучом фонарика. Никаких следов мальчика… Впереди замерцал свет факелов. Вскоре они увидели двух поисковиков, которые возвращались в лагерь с траурным выражением лиц. Ребенка так и не нашли, а время близилось к полуночи.

Вирджил Свикер и Сирил Нипс безучастно стояли у главных ворот. Они не очень усердствовали в поисках мальчика, о чем свидетельствовали их чистые брюки. Увидев их, Нипс сжал челюсти.

– Что я тебе сказал? – Он схватил его за рукав. Когда Мика развернулся, ощущая на лице горячее дыхание Нипса, тот, подождав, пока остальные уйдут из зоны слышимости, заговорил: – Какого хрена ты затеял, сынок? Я же говорил тебе держаться подальше.

Пальцы Нипса впились ногтями в предплечье Мики. Если он хотел добиться какой-либо реакции, то его ждало разочарование.

– Пропал ребенок, – вмешалась Эллен. – Как мы могли не…

– Я не с тобой разговаривал, сучка, – небрежно бросил Нипс. Свикер, стоявший поодаль, приблизился к Эллен. Он мог бы протянуть руку и схватить ее, если бы захотел.

– Ты нас за идиотов считаешь? – Взгляд Нипса впился в здоровый глаз Мики. – Заблудившиеся туристы, говорите? Не, мне чет так не кажется. Вам уже пора. Убирайтесь отсюда.

Нипс вытащил из зубов кусок серого вареного мяса и метнул его в грудь Мики. Ошметок прилип.

– Мы далеко от всего, сынок. Тут не существует никаких правил, кроме тех, что устанавливает наш дорогой преподобный! – Никс усмехнулся. – Знаешь, мы с Вирджем никогда не отличались благочестием. И у меня такое чувство, что и вы тоже. Так что иди. Отправляйся в путь, Понтиак.

Нипс толкнул его. Мика попятился назад, затем спокойно поправил лацканы куртки.

– Само собой. – Это было все, что он сказал в ответ.

Они с Эллен пошли в барак, где их поселили. Сирил что-то сказал Вирджилу, после чего раздался ослиный хохот.

Мика заметил, что Эллен нервничает. Из-за лица в лесу или из-за столкновения с наемниками? Этого он не знал, но уже прикидывал, придется ли убивать Свикера и Нипса. Мика надеялся, что этого удастся избежать. Было бы идеально уехать в ближайшее время, как того хотел Нипс. Они уберутся отсюда, как только Эбенезер сможет ходить. Но иногда такие люди, как Нипс, провоцировали на драку. А Мика в подобных случаях всегда старался ударить первым, и посильнее.