Глаза Минервы распахнулись, и она сощурилась на дневной свет.

– Она приходит в себя.

Где она? Минни перевернулась на спину и застонала. На лбу у нее была огромная шишка – как будто под кожу вшили вареное яйцо.

– Минерва? – раздался женский голос. – Как ты себя чувствуешь?

Она открыла глаза, увидев ярко-голубое небо. Точнее, часть неба. Что-то мешало ей увидеть полную картину. Она словно смотрела на небо со дна открытой шахты лифта.

Над ней нависло лицо. Лицо Мики. На его шее запеклась кровь. Минерва сглотнула. В горле было так сухо, словно она жевала мел последние пару часов. Мика поднес к ее губам свою фляжку. Отхлебнув, она закашлялась.

– Ты можешь встать? – спросила Эллен.

Минерве удалось сесть. Опустив гудящую голову между коленями, она глубоко вздохнула.

– Где мы? – спросила она.

– Мы попались, – сказал Мика.

– Куда?

– В ловушку.

Она подняла голову. Господи, как же это было больно! Череп словно атаковала армия разъяренных шершней.

Они упали в яму. С глиняным дном. Стены были отвесными и уходили вверх метров на пять. Из грязи торчали обрубленные корни. Должно быть, на то, чтобы вырыть такую ямищу, ушло несколько дней.

– Тут что, кто-то искал останки гребаного бронтозавра?

Мика поднял одну из обломанных палок, валявшихся на дне ямы. Минерва заметила, что та была надпилена в нескольких местах. Ее отец вырыл такую же яму на западной стороне их хижины, чтобы ловить лис, которые убивали их ценных кур.

– Что это за запах?

Эллен указала за спину Минервы. Повернув шею, она увидела в углу кучу протухшего мяса, в котором извивались личинки.

– Наживка, – ответила Эллен.

– Как долго я тут валялась?

– Часа четыре или около того.

«В какое безумное дерьмо галопирующего осла все это превратилось», – подумала Минерва.

Они застряли в яме. Без вещей и еды. И как вишенка на вершине этого дерьмового мороженого, на голове у нее красовалась шишка размером с чертов мяч для гольфа – она видела ее тень, нависшую над левым глазом, как перезрелый плод, готовый вот-вот лопнуть.

– Мы можем выбраться?

– Я уже пыталась, встала на плечи Мики, но… – Эллен вздохнула. – Ничего не вышло.

– А ты почему им не помог? – рыкнула Минерва на Эбенезера. – У тебя что, ноги сломаны?

– Не совсем, – сказал он, указывая на свою левую лодыжку. Плоть на ней вздулась, а носок растянулся, как жуткий воздушный шар.

– Ты ее сломал?

– Не думаю. Просто очень сильно подвернул.

– Повезло тебе. Иначе я бы тебя тут бросила.

– Ты просто персик… – Улыбка Эбенезера была такой же жуткой, как и его лодыжка.

Минерва встала, и кровь тут же прилила к голове. Ноги подкосились, и она оперлась на стену ямы. И тут они услышали голос откуда-то сверху.

– Кто там?

Мужской голос. Ворчливый и немного встревоженный, но не угрожающий.

У Минервы все еще остался один из ее кольтов. У Мики – пистолет. Но никому из них не хотелось стрелять в единственного человека, который мог бы их вытащить.

– Мы туристы! – крикнул Мика. – Нас четверо.

– Я вижу на земле пистолет.

– Это мой, – сказал Эб. – Я выронил его, когда земля разверзлась. Надеюсь, вы не станете меня за это осуждать.

– Остальные вооружены? – спросил тот же голос.

– У нас пистолеты, – ответил Мика.

– Почему вы взяли в поход оружие?

– По той же причине, по которой вы, должно быть, вырыли эту яму, – отозвалась Минерва.

– Кидайте их сюда, – приказал мужчина.

Мика выбросил свой пистолет из ямы. Кто-то навис над ними. Тень упала на край, затем удалилась.

– Никогда не видел такого оружия, – воскликнул незнакомец. – Ты его модифицировал?

– Да нет, это базовый, – солгал Мика.

– Странно, – ответил мужчина.

– Ты собираешься нам помочь или как? – Минерва тоже бросила пистолет.

– Подумываю об этом.

Минерва стиснула зубы – голова раскалывалась от боли. То, что ее судьба теперь зависела от этих безмозглых фанатиков – а кто ж еще это мог быть, – сводило с ума. Ей захотелось процитировать им слова из Священного Писания, что-нибудь о молоке человеческой доброты или что-то в этом роде, но она не помнила ни одного стиха.

Вскоре через край ямы спустили веревку.

– Не делайте резких движений, – предупредил мужчина. – Мы вооружены.