Вспышка. Нечто неопределенное.

Дело не в том, что все произошло слишком быстро, чтобы Мика смог что-то разобрать, – скорее его глаз воспротивился увиденному, отказался от своей способности видеть четко и свел все, что там было, к неопределенному пятну. Возможно, у каждого из них мозг сделал то же самое в качестве инстинктивной защитной меры, чтобы избавить их от зрелища истинных очертаний этого предмета.

Перед ними было нечто длинное и блестящее, как огромная кость.

Они не могли рассмотреть более детально, но и увиденного было достаточно.

Подняв кольт, Эбенезер выстрелил. Резко. Трижды. Из ствола вырвалось пламя. Кольт Минервы разорвал ночь, произведя четырехкратный оглушительный грохот, когда она нажимала на спусковой крючок.

Выстрелы стихли. Они прищурились, глядя сквозь завесу порохового дыма. Пустота… Оно ушло. И они ясно ощущали его уход. Это мучительное чувство во внутренностях исчезло.

Но потом…

Слева от поляны – а может, справа? Нет, с обеих сторон – послышались звуки. Под чьими-то ногами хрустели веточки и шишки. Были и другие звуки, менее определенные. Фырканье, хрюканье, странные свисты… скрежет, хрипы и шумы, которые по отдельности могли бы что-то означать, но вместе сочетались в безумную симфонию.

Мика залез в палатку и схватил свой рюкзак. Минерва последовала его примеру. Он уже надевал сапоги, когда Эб неуклюже заполз под брезентовое укрытие, чтобы натянуть ботинки.

У них остался один очевидный путь к спасению: тропа, которая вела дальше, к Маленькому Раю. Та тропа, по которой они пришли, находилась на другом конце луга, и именно оттуда доносились звуки. А сам луг казался сейчас смертельной ловушкой.

Эбенезер зашнуровывал ботинки, и его пальцы дрожали – не сильно, но все же заметно. Вывести его из себя было непросто. Он столько повидал, столько пережил… Когда кто-то сталкивается с проявлениями определенного вида человеческой гнили и видит ее отражение в своей душе, он так или иначе становится жестким. Последний раз Эб испугался – по-настоящему испугался – во время Суэцкого кризиса[8]. Но это был страх за свою жизнь, который разделяли все солдаты его полка: никто не хотел быть разорванным на куски вражеским минометом, чтобы его тело раскидало кровавыми ошметками по берегам канала… не хотел умереть вдали от всего, что он знал и что могло принести ему утешение.

Но сегодняшний страх – скорее беспокойство, грызущая тревога – ощущался зыбким, похожим на отголосок дурного сна, потому что не был связан с конкретной угрозой. Просто звуки в темноте. Это могло быть что угодно. Даже енот, черт возьми!

Но на самом деле это было не так, и Эбенезер это точно знал. Он не мог бы сказать, откуда взялось это знание, но оно было неоспоримо. В лесу таилась опасность. Охватившее его чувство было похоже на ужас ребенка, который уверен, что под его кроватью что-то прячется, хотя он и не дал этому монстру имени.

Минерва посветила фонариком на Эба. Его лицо было напряжено. Ей стало трудно дышать. Захотелось броситься бежать. Сильнее всего на свете. Завязав шнурки на ботинках, она подняла с земли фонарик и кольт. Пистолет безжизненно болтался в ее руке. Он никогда не казался ей таким бесполезным. Детской игрушкой.

Деревья задрожали. Огромные сосны затрепетали, как травинки, когда эта штука, чем бы она ни была, коснулась их стволов. До нее донесся запах – вонь гниения и кислоты. Минерва невольно вспомнила слова отца:

«Животное нужно убить одним выстрелом, Минни. Оно не должно умирать в страхе по двум причинам. Во-первых, ни одно живое существо не должно умирать таким образом. Во-вторых, когда животное умирает в ужасе, его мясо становится кислым. Один выстрел – одна смерть. Заранее убедись, что несчастное существо даже не поймет, что его поразило».

Она повернулась к Мике как раз в тот момент, когда он поднял пистолет и выстрелил. Шесть раз без пауз. Потом опустил пистолет, но, уловив движение, снова поднял его и опустошил магазин. Затем быстро вставил новый и начал отступать к тропе, сиплым шепотом командуя остальным, чтобы те следовали его примеру.

Из-за деревьев на другой стороне поляны вынырнула фигура. Темнота была слишком густой, чтобы разглядеть ее очертания, но было ясно: на них шла огромная тварь. Мохнатая, бугристая и воняющая смертью.

Медведь. Это мог быть только он.

Минерва стреляла, отступая. Эбенезер выпустил несколько пуль.

Существо продолжало приближаться.

Что-то вышло из-за деревьев на противоположной стороне поляны. Лунный свет осветил его очертания. Еще один медведь? Мика повернул голову. Казалось, что все вокруг замедлилось, как бывало всегда, когда его захлестывал адреналин.

Нет, не медведь. Это существо было немного меньше. Одна из его лап показалась из-за ствола дерева. Длинная и покрытая грубой шерстью.

Волк?

Чушь какая-то. Их преследовали волк с медведем? Разные виды не охотятся вместе. В природе такого не бывает.

Мика наблюдал, как похожее на волка существо ползло вперед. Его лапа опустилась рядом с одной из крупных птиц на траве. Мика прищурился, наклонив голову, не в силах поверить в то, что он видел…

А увидел он… нет. Нет! Лапа существа и мертвая птица, казалось, слились воедино. Мертвое тельце развалилось, как горка мокрого песка, и перетекло в тело другого существа. Плоть чудовища пошла волнами, и вскоре вся птица стала его частью. Но это было просто невозможно! Наверное, эту ужасную иллюзию создал свет звезд – он падал под такими странными углами, преломлялся так неестественно…

В темноте раздался рык. Холодный, яростный, пронизанный звенящими нотами угрозы.

– Бежим! – выкрикнул Мика.

Они бросились прочь, оставив все: винтовку Эбенезера, второй пистолет Мики, припасы и снаряжение.

Тропа поднималась в гору. Под деревьями было темнее. Лучи их фонариков – Минерва и Эллен держали по одному – прыгали по земле, по корням, торчащим из почвы, как пальцы. Они спотыкались, падали, поднимались и продолжали бежать.

Сзади раздались шум и грохот. Мика надеялся, что существа удовлетворятся содержимым палаток. Но нет. Они бросились в погоню, черт возьми.

Мика резко свистнул. Остальные обернулись к нему. Он снял рюкзак.

– Посветите мне!

Эллен направила фонарик на его рюкзак, и Мика принялся рыться в нем. Он знал, что где-то там лежат три восковых цилиндра. Он купил их в магазине товаров для туристов. Импульсивная покупка.

Существа карабкались к ним по склону. Они не скрывались – Мика слышал, как они ломают ветки деревьев и скребут по их стволам. Громко; громче, чем могли бы любые лесные животные. Как будто синий кит отрастил ноги и начал неуклюже преследовать их сквозь чащу.

Они приближались. Полсотни шагов, сорок, тридцать…

Эбенезер встал позади Мики и выстрелил четыре раза. Вспышка из дула осветила деревья, явив шокированное лицо совы, сидящей на низкой ветке. Он снова нажал на спуск, но услышал только сухой щелчок.

– Дай еще один магазин, – попросил он Минерву.

– У меня только один.

Существа продолжали приближаться. Если пули и попадали в цель, то не останавливали их. Звуки усилились – нетерпеливые взвизги, как у свиньи, рыщущей в поисках трюфелей.

– Лучше я, чем ты, – приказал Эб с пугающим спокойствием. – Магазин. Сейчас же.

Минерва сжала челюсти и повиновалась. Мика все еще рылся в рюкзаке.

– Боже, приятель! – Эбенезер дернул Мику за руку.

Двадцать шагов, пятнадцать…

Мика не мог их найти. Они снова побежали, увеличивая расстояние между собой и безжалостными преследователями. Впереди показался ровный участок. Деревья расступились. Луна слабо светила сквозь облака.

Минерва развернулась, дождалась, пока Эбенезер и Мика пробегут мимо, и выстрелила из кольта. Пули разорвали темноту. Некоторые из них должны были попасть в цель – при условии, что эти существа шли по тропе, а они могли и не идти.

Наступила долгая тишина. Звуки мирной ночи.

Затем снова раздались топот и треск. Теперь шум стал громче.

Ночь наполнилась визгом, воем и шипением.

«Что за твари, черт возьми?» – подумал Мика.

Они бежали изо всех сил, задыхаясь. Эллен споткнулась и упала, проскользив вперед по грязи. Она порезала подбородок, и теперь кровь стекала по ее шее. Но она поднялась и бежала, движимая чистым адреналином. Тропа спускалась к сухому руслу ручья. Мика снял рюкзак и выбросил из него продукты, одежду и другие необходимые предметы, не заботясь больше ни о чем. Как он будет есть с оторванной челюстью? Какая польза от носков, если ноги будут обглоданы до костей?

– Шуг! – крикнула Минерва.

Он проигнорировал ее. Звери приближались. Кровожадные ублюдки…

«Их ждет редкое разочарование, если они догонят и вонзят в нас зубы, – подумал он. – Мы слишком жилистые, сплошные хрящи. Не самая лучшая еда».

Его рука нащупала то, что он так долго искал. Он вытащил сигнальную ракету и дернул за шнур. Из ее кончика веером вырвался ярко-красный фосфорный огонь. Мика бросил ракету в русло ручья. Вскарабкавшись на другой берег, он снял пистолет с предохранителя.

– Идите, – сказал он остальным. – Я скоро вас догоню.

Они послушались и побежали дальше по тропе. Мика остался на месте.

Он должен был увидеть, с кем имеет дело.

Они подошли. Мика был почти уверен, что их двое. Судя по звукам погони, они заходили слева и справа: маневр «ножницы», как охотятся стайные животные, загоняя добычу с каждой стороны, отрезая углы отхода, а затем – чик!

Сигнальная ракета разливала кровавый свет в радиусе трех метров. Мике уже доводилось стрелять в животных, двигавшихся с хорошей скоростью. И не только в животных. Нужно целиться туда, где они будут, а не туда, где они сейчас. Он прислушался. Возможно, они попытаются обойти сигнальную ракету. Но самый быстрый путь к добыче поведет их по руслу…

Какая-то фигура скользнула на свет. Сознание Мики содрогнулось – но не тело, которое осталось неподвижным. Увиденное им не было похоже ни на что в природе: бурлящая масса несопоставимых частей, клубок конечностей, хвостов и зубов… Несчетного количества, черт возьми, зубов.

Тварь с огромной скоростью пронеслась по руслу реки. Мика навел на нее пистолет и трижды выстрелил. Монстр взвизгнул и скрылся в деревьях на дальнем берегу ручья.

Теперь приближался второй. Здоровенный сукин сын. Его движения внушали ужас – рваные, неуклюжие, разрушительные. Звуки доносились такие, будто эта тварь испытывала невыразимую боль.

Мика увидел его. Нечетко – всего лишь очертания. Силуэт огромного тела. Чудовище поднялось, прежде чем шагнуть на освещенное пространство, и стояло на задних лапах, как гризли.

Сухая земля в русле ручья трескалась под ним. Гнилостная вонь от его тела была ошеломляющей. Мика чувствовал подобный запах лишь однажды, когда наткнулся на братскую могилу в маленькой корейской деревушке. Существо издавало самые тихие звуки, какие только можно себе представить. Едва слышное пощелкивание, писк и повизгивание, нежные выдохи, похожие на дыхание младенца во сне.

«Это медведь, – подумал Мика, пытаясь изгнать из головы другие варианты. – Бешеный медведь».

Он выстрелил в медведя, в центр массы. Ему было не по себе, но это существо казалось больным – не умри оно от его руки, все равно издохло бы с пеной у рта, обезумев от мозговой лихорадки. С близкого расстояния Мика слышал, как пули впиваются в плоть. Если это и не убьет зверя, то хотя бы порядочно замедлит.

Медведь упал. На ракету, видимо, упал кусок слизи или окровавленного мяса – она зашипела.

Затем медведь снова начал двигаться.

«Почему ты никак не сдохнешь?» – устало подумал Мика, отступая вверх по тропе, чтобы догнать остальных. Медведь все еще преследовал их – а другая тварь, судя по звукам, пробиралась между деревьями чуть дальше с левой стороны от тропы.

– Бегите! – крикнул Мика.

Они снова бросились бежать. На этот раз медленнее, так как были измотаны и изранены.

«Нужно просто двигаться», – решил Мика. Оба животных получили серьезные ранения. Оставалось только держаться на достаточном расстоянии, пока их преследователи не истекут кровью.

Тропа снова пошла вверх по крутому склону. Все четверо обследовали окрестности в поисках следов зверей. Когда они добрались до вершины, их лица блестели от пота. Земля под ними была черной и неразличимой. Ничего не было слышно.

– Держитесь рядом, – сказал Мика.

Они плотной группой шли вниз по тропе. Вдруг тропа резко сузилась – деревья будто надвинулись с обеих сторон.

Раньше, чем мозг успел осознать происходящее, Минерва услышала предательский треск под ногами: земля разверзлась под ней. Она провалилась в темноту, едва успев заметить, как Эбенезер с безумным криком вцепился в край ямы, а потом его руки соскользнули – и он упал вместе с остальными.

Ее охватило странное ощущение невесомости, то чувство, которое возникает в желудке, когда взлетает самолет.

«О, – с восторгом подумала Минерва. – Я падаю…»

Это длилось не более секунды. Она так ударилась о землю, что дыхание перехватило. Боль пронзила грудь, а затем что-то со страшной силой врезалось в череп.