В ту ночь Мика проснулся от голоса Англичанина.

– Эй! Ты там не спишь?

Мика подождал, пока глаза привыкли к темноте… точнее, пока к темноте привык его единственный глаз.

– Не сплю. Чего тебе?

– Двигаться можешь? – спросил Англичанин.

– Даже ходить.

– Замечательно. А я, к сожалению, прикован к постели.

Мика сел. В его предплечье была воткнута игла, через которую в вену поступала какая-то медицинская смесь. Игла соединялась с трубкой, а та – со стеклянной бутылкой, прикрепленной к подставке для капельницы на колесиках.

Мика пробрался через занавески. Колесики подставки заскрипели, когда она покатилась по полу. Мир казался таким странным. Как будто тело Мики, уже смирившись с потерей глаза, находилось в процессе перестройки, чтобы компенсировать ухудшение зрения.

Англичанин лежал на больничной койке, слегка приподняв голову. Его длинные темные волосы рассыпались по подушке; их концы уже вились, возвращаясь к своему естественному состоянию.

– Ты в меня попал, – сказал Англичанин.

– И уже за это извинился.

– Да? Не помню. Впрочем, не стоило. Мы же оба направили друг на друга пистолеты, не так ли? Я бы поступил с тобой так же, если бы не эта сумасшедшая женщина.

– Чем ты ей так насолил?

– Без понятия. Никогда не встречался с этой чокнутой ведьмой. – Англичанин нахмурился.

– У таких людей, как мы, враги появляются будто из ниоткуда.

Теперь Мика мог лучше определить их местонахождение. Они были в импровизированной палате. Женщина находилась за занавеской слева – он слышал ее глубокое, тяжелое дыхание. Из маленького окна открывался вид на главную улицу Моголлона.

В нижней части окна он увидел поля шляпы полицейского из Нью-Мексико, очевидно стоявшего на страже. Если бы не состояние их здоровья, Мику, Англичанина и женщину уже давно отправили бы в тюрьму, но пока что полиции приходилось ждать.

– Что этот доктор мне вколол? Прекрасная штука. – Англичанин вдавил голову в подушку.

– Это обезболивающее.

Англичанин сонно кивнул.

– О да, нехило меня пробрало.

– Выглядишь нормально.

– Кое-где не хватает нескольких кусочков плоти, но все равно я чувствую себя… прекрасно! – Англичанин пропел строчку из песни «Полли Волли Дудл», а затем замолчал. – Ты вел себя очень спокойно в самый разгар заварушки. Твоя рука ни разу не дрогнула.

– Я уже бывал в таких ситуациях, – только и мог сказать Мика.

– В Корее? – Увидев, что Мика кивает, Англичанин продолжил: – Я тоже. Королевская морская пехота. 1181-й полк. Первые, кто высадился на берег. Тихие, как смерть.

– Ты, наверное, был молод.

– О да. Совсем мальчишка. Но я обнаружил, что у меня есть к этому талант. К убийству, я имею в виду. Убивал я без всяких угрызений совести. Иногда, конечно, я просыпался с криком, но не так часто, как другие парни. Ужасающий, честно говоря, талант, но что поделать.

Мика кивнул. Они оба были хороши в одном и том же проклятом деле.

– Меня уволили с позором за то, что я ударил своего командира и сломал ему нос, – продолжил Англичанин. – Но он сам напросился, честно. После этого я приехал сюда. Возвращаться домой было незачем. Морские пехотинцы превратили меня в агента хаоса, да? В пиранью, выпущенную в аквариум с золотыми рыбками. Я не годился для приличного общества. Но здесь я обнаружил повышенную потребность в человеке с моими особыми навыками. Страна свободных и обитель храбрых. Ваша страна все еще такая… несформированная. Даже сейчас. И эта несформированность создает широкие возможности для моего ремесла.

– Ты тоже круто себя показал, – сказал Мика, не имея намерения сделать комплимент.

– Хм.

Мужчины помолчали. Через некоторое время Англичанин спросил:

– Доктор вырезал тебе глаз?

– Да.

– Что ж, мне очень жаль.

– Они посадят нас в тюрьму. А потом на электрический стул.

– Хм.

– Они забрали наши пистолеты.

– Хм.

Из-за занавески доносилось слабое дыхание женщины.

– Мы все еще в Моголлоне, – сказал Мика. – На главной улице.

– Рядом с конюшней?

– Достаточно близко.

– Мы могли бы взять тех лошадей. Сбежать.

– Лошадей? – Мика нахмурился.

– До леса несколько минут галопом. – Англичанин улыбнулся. – В этой части штата леса густые и обширные. Мы сможем раствориться в них.

– Ты умеешь ездить верхом?

– Да, и неплохо.

Мика конным спортом не занимался, но управляться с лошадьми умел.

– Ты и я?

– Почему бы и нет?

– Не знаю, смогу ли я сбежать с человеком, который лишил меня глаза.

– Я еще раз приношу извинения за твой глаз. У нас были причины убить друг друга. Все ради денег, да? Без них нет необходимости убивать кого-либо или вообще что-либо делать, честно говоря.

Мика не считал, что все так однозначно. Помимо денег, имелись и другие причины, по которым определенные люди должны были умереть.

– А как же Эпплтон?

– О, я думаю, он очень доволен таким поворотом событий. Тюрьмы поглотят нас всех, и он не будет никому должен ни цента.

– Я все еще собираюсь убить его.

– Какая смелость. – Англичанин ухмыльнулся.

– А женщина?

– Да черт бы с ней. Она пыталась нас убить.

Мика понимал точку зрения англичанина… но часть его все же воспротивилась идее оставить ее. Ему было любопытно. Очевидно, она планировала нападение заранее, а значит, знала, кто они такие и насколько опасны. И почему тогда она поступила так опрометчиво?

– Я подумаю об этом, – сказал он и побрел обратно к своей постели.

– Мика.

Он вздрогнул. Уже много лет никто не обращался к нему по имени.

– Бежать нужно уже завтра, – сказал Англичанин.

– Ты встать-то хоть сможешь?

– С помощью еще одной порции этого чудесного средства – вполне. – Англичанин слабо кашлянул.

– Ты знаешь мое имя. А я не знаю твоего.

Англичанин, казалось, не хотел отвечать, но в конце концов все же сказал:

– Эбенезер. – Мика не знал, что чернокожие могут заметно краснеть, но его новый знакомый показал ему, что они вполне себе это умеют. – Эбенезер Элкинс. Мои родители были садистами. Нормальный человек не даст такого имени ребенку. Можешь звать меня Эб, если хочешь.

– Эб. Хорошо.

– Хм. Пусть будет так.