Мика Генри Шугру встретил Англичанина в конюшне Троттера в конце полуразрушенной главной улицы Моголлона около полудня.

Моголлон – захудалый городишко с населением менее двух тысяч душ – страдал от той же проказы, что и другие приходящие в упадок места Нью-Мексико. Столетие назад люди стекались сюда, чтобы добывать золото и серебро. Для обслуживания золотоискателей даже построили увеселительные лагеря, где к их услугам были салуны с игральными столами, бордели, забегаловки и притоны, где мужчины тратили золотой песок, намытый в реках. Но никто на самом деле не селился и не заводил семью в таких местах, и, когда золото иссякло, Моголлон пришел в упадок, как и прочие ему подобные городишки, на месте которых теперь можно найти лишь пустые скорлупки, населенные теми, кто был слишком глуп или ленив, чтобы перебраться в местечко получше.

Мика снял номер в «Двух выстрелах», единственном мотеле в городе. Ему не спалось, как и в предшествующие ночи. Он включил черно-белый телевизор и бездумно пялился в него, пока не появилась голова индейца с надписью над ней: «Утренние новости». Когда над покатыми крышами Моголлона рассвело, Мика надел чистую одежду, спрятал пистолет в потайную кобуру и направился в кофейню, только-только открывшую двери посетителям. Он пил плохой кофе, запивая им медовую булочку с явным привкусом крепких сигарет, которые курил мужчина за прилавком. Но Мика все равно съел две, читая от корки до корки газету из большого города. Он часто оглядывал улицу. Из домов почти никто не выходил, как будто людям вовсе не нужно было на работу. Но он заметил мужчину, идущего по противоположной стороне тротуара в направлении конюшни. Мика слышал о чернокожем стрелке с длинными волосами и английскими манерами. Именно такого человека мог нанять Эпплтон.

Мика заказал еще один кофе навынос и вышел с бумажным стаканчиком на улицу. Он спрятался за деревянной колонной, поддерживающей веранду, и наблюдал, как чернокожий мужчина исчезает в конюшне. Шугру перешел улицу и бросил кофейный стаканчик за куст. На улице по-прежнему было пустынно, только женщина толкала коляску по противоположному тротуару.

Мика достал пистолет из кобуры и осторожно обошел открытую дверь конюшни. Внутри было темно; сквозь деревянные рейки пробивались рассеянные лучи солнца, подсвечивая облачка пыли. Пахло сеном и лошадиной шерстью. Англичанин склонился к ногам лошади, будто бы осматривая травму копыта. Он издавал приятные горловые щелкающие звуки. Мика проскользнул за другую лошадь в десяти футах от мужчины.

– Ну здравствуй, – сказал он.

Несколько секунд Англичанин сидел не двигаясь, держа в руках лошадиное копыто. Затем медленно покачал головой, как будто упрекая сам себя. Когда он встал и повернулся, то уже держал наготове пистолет. Он увидел Мику, бо́льшую часть тела которого – его центр тяжести, как сказал бы инструктор по стрельбе из винтовки – прикрывал пегий конь. Мика целился в мужчину из своего кольта из-под живота лошади.

– Э-э-э, – сказал мужчина, – ты поставил меня в затруднительное положение, старина.

Теперь Мика убедился, что это он. Англичанин. Шепчущая смерть. И да, положение у него было не из лучших. Стрелять он мог или в ноги, или в голову Шугру. А у того в качестве цели было все тело Англичанина.

Конечно, можно было попытаться застрелить его через лошадь, но ни одна пуля не смогла бы прошить навылет все ее органы. Может, раненое животное и устроило бы достаточный переполох, чтобы Англичанину удалось сделать удачный выстрел, но Мика, скорее всего, успел бы первым.

– Никогда не встречал темнокожих с прямыми волосами. Как тебе это удается?

– Спрей. Очень много спрея.

Член коня выскользнул из крайней плоти. Со своего места Мика не мог разглядеть его целиком, но то, что он мельком увидел, напомнило ему толстый резиновый шланг. Не совсем пожарный по обхвату, но недалеко от того. Мика отклонил пистолет от комично большого члена лошади. Он не хотел случайно пробить в нем дыру.

– Лгать не буду, – сказал Англичанин, глядя на него. – От такого зрелища я даже перестаю чувствовать себя мужчиной. Не самое лучшее ощущение перед перестрелкой.

– Это животное. У него совсем другая анатомия.

– Ваша правда. И все же…

Конь помочился. Продолжительно, шумно и с явным удовольствием. Капли мочи брызнули на брюки Мики.

– Боже мой, – восхитился Англичанин. – Ему что, дали мочегонное?

Закончив, конь довольно встряхнулся и начал есть сено. Забыв про него, мужчины вернулись к основной теме разговора.

– Я так понимаю, тебя нанял Эпплтон? – уточнил Мика очевидное.

– Да. Он утверждает, что ты убил двух его парней.

– Я никогда не убивал людей, которые этого не заслуживали.

– Молодец.

– А ты?

– Я убиваю людей за деньги, – невозмутимо пояснил Англичанин. – Вряд ли на хороших людей объявляют охоту, но их дневников я не читал. – Этот парень был чертовски смелым, раз так спокойно продолжал шутить под дулом пистолета. – Для меня это просто работа, не более того. Хотя, как говорит Эпплтон, ты сам напросился.

– Ну, он ничем не лучше.

– Зачем ты вообще за ним гоняешься?

– Эпплтон поступил со мной неправильно. А я не люблю несправедливость.

– А, да ты один из этих.

Мика сжал челюсти. Англичанин не знал о девочке без рук. А Мика видел этого ребенка во снах. Именно ради нее он должен был убить Эпплтона. И к черту даже его предательство – тут-то не было ничего личного. Но Мика надеялся, что после смерти Эпплтона младенец перестанет являться ему в кошмарах.

По этой причине он не хотел стрелять в Англичанина. Не потому, что боялся его навыков, – Англичанин был опытным убийцей, но Мика ничем ему не уступал. Да и совесть его не мучила – к сожалению, он убивал и по менее веским причинам.

Нет, Мика не хотел стрелять в Англичанина, потому что опасался каких-то случайностей, непредвиденных поворотов, которые помешали бы ему завершить то, за чем он приехал в Моголлон, а именно – убить Сиборна Эпплтона. Убить за того маленького ребенка без рук.

Таковы были мысли Мики, когда в конюшню вбежала женщина с двумя пистолетами и начала стрелять.

На долю секунды Мика подумал, что это привидение. У него бывали подобные галлюцинации, когда он напивался, хотя в тех видениях женщина выходила из озера или входила в спальню и к тому же была обнаженной. Но эта женщина носила плащ цвета стариковских ногтей и сапоги из кожи аллигатора. Она держала в руках пару кольтов, которые взлетали в воздух, когда она нажимала на спуск.

От оглушительных выстрелов лошади в конюшне взвились на дыбы. Рыжий конь врезался в Мику, выбив из него дух. Его пистолет упал на землю. Англичанин, получив пулю в плечо, пошатнулся, как пьяный. Мика хрипло вдохнул и опустился на колени, чтобы поднять пистолет, а затем повернулся к женщине – на самом деле это оказалась девушка, – чтобы открыть огонь в ответ, пока лошади выбегали из конюшни. Его пуля попала в столб рядом с ее головой. Девушка отскочила от летящих обломков дерева и умело выстрелила от бедра.

…Минерве чертовски везло. Она сидела в своей машине, осматривая главную улицу, когда ровно в десять часов заметила этого английского ублюдка. В десять минут одиннадцатого Мика Шугру последовал за ним в конюшню. Одним выстрелом двух зайцев. Чуть ли не буквально.

Она сначала думала дать им возможность застрелить друг друга, но это бы ее не удовлетворило. Она должна была убить Англичанина. Сама. Он должен был умереть первым, ведь, насколько она могла судить, стрелял он лучше. А после его смерти она смогла бы сосредоточиться на Шугру.

Но все начало выходить из-под контроля в тот момент, когда она вошла в конюшню. Она намеревалась застать их врасплох. Нечестно? Да, конечно. Но ей нужно было использовать любое преимущество против таких опытных стрелков. Минерва ожидала ответного огня и даже ранения – как ей казалось, она бы легко его вытерпела.

Эта уверенность сохранялась до того момента, когда пули начали свистеть в воздухе. Когда она ворвалась в конюшню, все ускорилось. Она выстрелила и ощутила, как курки кольтов отскочили назад, когда пружины сжались. Она даже почувствовала, как бойки ударили по капсюльным отверстиям, воспламеняя порох в каждом патроне. Но ее собственные движения были вялыми – по венам будто патока текла, а руки стали тяжелыми, как свинцовые.

«О Боже, Боже, – подумала она. – Все происходит слишком быстро…»

…Мика Шугру видел, как эта женщина приближается, и даже не вздрогнул. Он нажал на спусковой крючок своего кольта и выстрелил в бок Англичанина. Из ствола поднялся серый дым. Нарядная рубашка Англичанина вздулась, а затем снова опала, когда пуля пронзила его внутренности. Учащенно дыша, Мика повернулся и хладнокровно выстрелил в женщину, которую принял за напарницу своей мишени, хоть она и стреляла в Англичанина – причем стреляла решительно, стиснув и оскалив зубы. Его пуля задела ее левую ногу в области икры, но женщина продолжала наступать, скалясь как волк, и кольты грохотали в ее руках.

…Англичанин был растерян и дезориентирован. Мозг работал нетипично вяло. Он не ожидал такой бойни вместо джентльменского тет-а-тет, в ходе которого он бы расправился с Микой Шугру и затем получил награду от Эпплтона. И вдруг… явилась эта мегера. Жуткая гарпия, одержимая убийством. Сначала его подстрелила она, через мгновение – еще и Шугру. Только тогда он вытащил пистолет и прицелился в убийцу. Пуля разъяренным шершнем взвизгнула совсем близко от его черепа. Но вот одна из его собственных пуль нашла цель. Наемница упала у входа.

…Минерва скорчилась за каким-то корытом, обхватив руками живот. Она чувствовала себя так, будто ее лягнул осел, но при этом не испытывала настоящей боли – только ощутила внезапный и какой-то тупой удар. В голове пронеслась мысль: «Меня подстрелили!»

Она никогда раньше не получала таких ранений. И вот теперь понятно, каково это. Не так плохо, как ей представлялось. Все, что она чувствовала, – это холодную пустоту в животе, как будто перерезали кучу нервов за раз.

Мика Шугру чудом не пострадал. Англичанин получил серьезные ранения, как и женщина. Мика видел, что чернокожий мужчина лежит на спине, кровь пропитала его рубашку и стекала на пол. Лицо его было покрыто тонким слоем пыли и прилипшими соломинками.

– Ох, – сказал Англичанин. – Господа, я убит.

– Извини за этот выстрел, – сказал ему Мика. – Я не хотел.

Мика подошел к корыту. Женщина лежала за ним, держась за бок и корчась в рвотных позывах. Он обернулся и заметил, что Англичанин приподнялся. Слишком поздно он заметил изящный «дерринджер», зажатый в его руке…

Горячий свинец ужалил Мику в левый глаз. Он рухнул навзничь. Все окрасилось красным, будто кровь распылили в воздухе. Больше он ничего не помнил.