Эвелин почувствовала, как шестнадцатилетняя девочка подползает ближе, пока они не оказались спина к спине. Дана просунула руки ей под блузку и стала осторожно ощупывать кожу. Когда пальцы сомкнулись на игле, низ живота Эвелин пронзила острая, будто электрическая, боль.

Инъекционная игла.

— Вытащи эту проклятую штуку.

В следующее мгновение боль отхлынула. Эвелин застонала и уронила голову. Больше всего ей хотелось растереть ноги, но приходилось лежать неподвижно и дышать неглубоко, чтобы утихла боль в ребре. К пальцам ног медленно возвращалась чувствительность. Уже начало.

Она попыталась протянуть связанные руки к Дане.

— Я боюсь вас уколоть.

— Господи, Дана. Нащупай и коли. Это наш единственный шанс.

— Да… я попробую. Только сил почти не осталось.

— Сколько ты уже здесь?

— Не знаю. Минимум четыре или пять дней. Может, дольше.

О черт!

— Тебе давали есть? Пить?

Эвелин невольно стиснула зубы, когда игла впилась ей в запястье.

— Простите… Пить дают. Но однажды меня усыпили, и я почувствовала, как у меня долго брали кровь из руки. Я почти не могу двигаться.

Какую больную игру затеял Константин с этой девочкой? И почему до сих пор ее не убил? Почему оставил в живых меня?

Эвелин видела только одно правдоподобное объяснение: он выжидал удобного момента, чтобы избавиться от их тел и обеспечить себе алиби на время убийства.

Она снова дернулась. Но теперь почувствовала: игла вошла куда нужно.

— А теперь поверни ее по часовой стрелке… или против… без разницы.

Эвелин слышала, как Дана напряженно дышит.

— Вам не больно? Не перетягивает?

— Перетягивает. Крути дальше.

Запястье сдавило. Эвелин крепко зажмурилась.

— Еще!

— Я не могу.

Внезапно давление ослабло. Эвелин попыталась рвануть руки в стороны, но стяжка держала.

— Игла выскользнула у меня из пальцев.

— Ничего. Все нормально. Попробуй расширить отверстие и провернуть ее еще раз.

Девочка продолжила возиться, и запястье Эвелин опять стиснуло пластиком. На этот раз сильнее, чем прежде.

— Крепко держишь?

— Да.

— Тогда не отпускай!

Эвелин изо всех сил развела руки. Пластик поддался, натянулся — и кабельная стяжка лопнула.

Со стоном она опустилась на пол. Несколько секунд переводила дыхание, потом с трудом приподнялась.

— Лежи как лежала.

Эвелин повернулась, нащупала иглу и забрала ее из пальцев Даны. Острие уже затупилось, сама игла погнулась, но другого инструмента у них не было. Она снова и снова втыкала ее в одно и то же место на стяжке, связывавшей руки девочки, затем принялась проворачивать.

Некоторое время они молчали. Наконец Дана выдавила сквозь стиснутые зубы:

— Вы знаете, где мы?

Эвелин не сразу поняла вопрос.

— Ты же сама сказала. В каморке на чердаке.

— Нет… я имею в виду — в каком городе? В какой стране?

В какой стране? Неужели это правда?

— Мы в Вене. Скорее всего, в доме доктора Роберта Константина. Это имя тебе что-нибудь говорит?

— Нет… В Вене?

Дана расплакалась.

— Все хорошо. Мы выберемся отсюда.

— Обещаете?

— Обещаю.

Но внутреннее чутье говорило Эвелин обратное.