Я постучала себя пальцами по губам.

– Очень странная реакция, – задумчиво произнесла я. – У каждого клана свой источник, и все они разные, но чтобы вода затуманивала рассудок целую неделю? Сдается мне, Ноэль подмешала тебе приворотное зелье, поэтому ты пошел на близость.

– Но зачем?

– Она привыкла быть первой во всем, а тут вдруг дракон ходит на свидание с подругой, которая не преуспела в учебе, не так красива и не пользуется популярностью у парней. Да, милый, и такая бывает дружба между девочками.

– Но это же подлость, – Габриэль поморщился.

– А несчастная Беата решила, что ты ее предал. Ты – ее первая любовь, а она зачастую бывает такой болезненной, что оставляет отпечаток на всю жизнь.

– Боюсь, что тихоня Беата в этот раз не стерпела торжества Ноэль, – Габриэль и я знали, что девушки, женившей на себе дракона хитростью, уже нет в живых.

Я вновь открыла тетрадь и бегло прочитала большую часть терзаний, которые испытывала Беата, переживая неудавшуюся первую любовь. Она даже написала полное упреков письмо Теодору, но он не ответил.

– Почему ты не ответил? – я подняла на него глаза.

– Мне было стыдно, – он пожал плечами.

– Она хотела наложить на себя руки, – я не хотела упрекать, но голос дрогнул. Габриэль тяжело вздохнул.

– Френ. Это было лето. Каникулы. Красивая девушка. Вздохи, поцелуи. Я бы слишком молод, чтобы жениться и как–то планировать свое будущее. Я просто поддался очарованию влюбленности. Да, обещал писать, но как я мог вернуться к прежним отношениям, если я переспал с ее подругой? Я понятия не имел, что они наплели друг другу. Да я даже не знал, что был женат на Ноэль, пока мне не признался в этом Андре.

Я обняла Габриэля. Ну в самом деле, в этой истории он скорее выступал в роли жертвы, чем злодея. Поэтому мне не стоило наседать на него и в чем–то упрекать.

Когда сердце Роша перестало колотиться, словно сумасшедшее, я вернулась к дневнику.

Первую любовь каждый переживает по–своему. У кого–то остается легкая грусть, кто–то смеется, каким глупым и нелепым он был в юности, а кто–то вспоминает с удовольствием, как целовался под луной. Беата пошла по другому пути. Она решила мстить. Когда я дошла до конца дневника, объясняющего все последующие события в жизни Габриэля, я закрыла рот рукой и подняла полные ужаса глаза на мужа.

– Что? – выдохнул он.

– Беата заключила сделку с демоном. Он дал ей испить своей крови, и она, порвав с ковеном, начала поклоняться ему. Отныне она называла себя Мисти Роу. Во власти черной колдуньи изменить свою внешность, и она постаралась стать похожей на Ноэль. Темные волосы, толстые косы, зеленые глаза. Она делала все, чтобы понравится тебе, Габриэль.

– Но я не любил Ноэль!

– Беата об этом не знала. Та врала и растравляла подруге душу.

– И что она сделала с Ноэль? – по лицу моего мужа гуляли желваки.

– Мисти с помощью демона прокляла подругу, как и обещала. Ноэль с каждым днем теряла красоту. Сначала выпали волосы, потом зубы. Не прошло и года, как она зачахла. А Андре она наврала, что это мать прокляла дочь за то, что та водила дракона к ведьмовскому источнику и обманом женила на себе. Нельзя врать у источника, ковен может потерять силу.

– Знаешь, я помню, как встретился в первый раз с Мисти Роу. Она жила у наших соседей то ли в качестве гувернантки, то ли дальней родственницы. К тому времени я уже выкинул из головы Беату и ее подругу. Ну было и было. Мисти не понравилась мне как раз тем, что она напоминала Ноэль, поэтому я старался избегать ее. Но она лезла и лезла. Находила повод встретиться. Когда я вернулся в академию, начала слать письма, подарки. Писала, что ждет следующего лета, когда я навсегда вернусь домой, ведь я учился на последнем курсе. Я думал, все кончится, когда она узнает, что я женился. Я оказался прав. Письма перестали приходить, ведь в газетах объявили, что я больше не свободен. Я вздохнул с облегчением. Но моя жена через месяц после свадьбы умерла. И теперь я сильно сомневаюсь, что с ней произошел несчастный случай. Ее смерть – дело рук Мисти?

– Нет. Это на самом деле был несчастный случай. Мисти не причастна к нему. Здесь она описывает, что, узнав о смерти твоей жены, воспрянула духом и вновь взялась преследовать тебя.

– Но я опять женился.

– Это было крепкой пощечиной. И тогда в ее голове созрел план. Она избавится от еще одной помехи, а тебе подсунет письмо, из которого ты узнаешь, что ты проклят. Она изменила почерк и написала проклятие с ошибками, чтобы ты не узнал ее руку. Так как ты не догадывался, что был проведен брачный ритуал с Ноэль, она решила начать отсчет с твоих официальных жен. Планировала обойтись двумя смертями, чтобы наглядно показать тебе, что рок неотвратим. И что, женившись на третьей, ты подставишь ничего не подозревающую девушку под удар. Страх еще одной смерти освобождал ей путь к твоему сердцу.

– Но я не получал никакого письма с проклятием! Иначе бы я не предложил руку Аннели Крауз, – Габриэль так был измучен чувством вины, что у него уже не хватало сил на эмоции. Он опустился в кресло и закрыл лицо руками.

Нам обоим было понятно, что его вторая официальная жена не сама упала с лестницы. Ей помогла Мисти, чтобы доказать, что проклятие действует.

Но по какому–то злому року, письмо с выдуманным проклятием не дошло до адресата. Кто–то из домашних распечатал конверт и, найдя в нем написанное на куске шляпной картонки послание, счел его за злую шутку, недостойную внимания Габриэля. Он и без того еще не оправился после смерти второй жены.

Впоследствии эту картонку обнаружил в его доме сыщик, подосланный Аннели, которая уже была предупреждена письмом Мисти, что лорд Лавкрафт проклят, и она станет третьей и последней жертвой.

Мисти расчищала дорогу для себя. Она надеялась уговорить Габриэля, что готова пожертвовать собой, лишь бы быть с ним рядом. Он должен был оценить такую всепоглощающую любовь к себе, но… появилась я.

– Выходит, проклятия трех жен попросту не существовало? – Габриэль, наконец понял, какой коварный план задумала Мисти.

– Нет, не существовало. Она пишет, что у нее были сомнения, не обманула ли ее Ноэль, сказав, что напоила тебя из ведьмовского источника. А ты на эту тему отказывался говорить, не ответив на ее письмо. Поэтому, она рисковала попасть под собственное проклятье, если вдруг ты все же обратишь на нее внимание и соблаговолишь взять в жены. Картонка с проклятием, написанным кровью, – всего лишь страшилка, придуманная для тебя.

Я пересела на подлокотник кресла и обняла Габриэля.

– Знаешь, я все время думала над словами предсказания, найденного мной на кладбище. Так как мы с тобой уже женаты, я могу произнести его вслух.

«Его красой не обаять, он крепок, как кремень.

Тут хитрость надо применять, тогда сразишь мишень.

Висит проклятие над ним, и сути не понять,

Пока дрожит завесой дым. Сумей завесу снять.

Граф Теодор тебе знаком,

Вполне в мужья годится он».

– Видишь, даже здесь говорится о проклятии. Значит, Мисти все же прокляла? – Габриэль поднял на меня глаза.

– Я долго думала над словами: «Висит проклятие над ним», и никак не могла понять, почему просто не сказать «он проклят»? Ведь словосочетание «висит над ним» говорит, что действие не завершено. Например, «над ним был занесен нож» еще не означает, что нож достигнет цели. И зачем указывать, что существует дым, скрывающий суть? Ведь на присланной тебе картонке четко указано: должны умереть три жены. Выходит, где–то здесь скрыта ложь? И только сейчас я поняла, что дым – это маскировка, скрывающая правду, что самого проклятия никогда не существовало.

– Но в твоем предсказании говорится: «Сумей завесу снять».

– Сейчас я вижу эти слова иначе: «Сумей разоблачить ложь».

Рош был потрясен. На него страшно было смотреть. Он осознал, что даже драконы бывают бессильны, когда сталкиваются с одержимыми ведьмами. А Мисти был им одержима.

Когда она поняла, что проиграла – Теодор женится на ком угодно, только не на ней, она пошла вразнос. Она решила, что все равно станет леди Лавкрафт, даже если придется избавиться от Габриэля. Она послала ему письмо с проклятием, а когда он все равно сделал предложение Аннели Крауз, то решила действовать через нее. Полная негодования невеста открыла Габриэлю глаза, что он проклят.

Габриэль, убитый горем и мучимый чувством вины за смерть двух прекрасных женщин, начал делать ошибки. Так в поле зрения Мисти попадал Андре, которому друг позволил представляться графом Лавкрафт. Ей не составило труда убедить Базза, что он может навсегда оставить у себя и титул, и богатство, если только встанет на ее сторону. Ведьмы умеют привораживать, поэтому Андре полностью подчинился ей.

– Видишь, он даже уверовал, что испытывает к ней сильные чувства, – я на примере несчастного Андре показала Габриэлю, что такое любовный приворот. Он начисто отбивает волю.

Но тут в замок вломилась Элоиза. И Андре, несмотря на ведьмовской приворот, влюбился в фермерскую дочку. Он скрывал ее не от Габриэля, а прежде всего от ведьмы. А когда Мисти все же узнала о пассии своего любовника, то и здесь воспользовалась ситуацией: она приказала Андре жениться под именем графа. Но молодые супруги не догадывались, что с момента заключения брака в мэрии были обречены. Как и сам Габриэль.

Общество поверило бы, что он не выдержал смерти третьей жены и наложил на себя руки. Мисти намеревалась избавиться от всех троих и предстать в столице Тоненберга, как законная вдова Габриэля – графиня Элоиза Лавкрафт. Она отправила бы родителям Элоизы деньги на стадо, чем откупилась бы от них раз и навсегда. Фермеры – не чета дворянке.

– Значит, все же не любовь ко мне, а деньги? – Габриэль грустно усмехнулся, услышав о планах женщины, которой он пренебрег.

– Согласись, утешающая замена. Но замысел нужно было двести до конца. И тут она опять обращается к демону. Теперь она соблазняет его деньгами: Мисти обещает ему часть твоего состояния, если он поможет ей избавиться от арестованного Андре. Она боялась, что Базз выдаст ее, и тогда всем планам конец. Но ведьма думать не думала, что свидетелем ее связи с демоном стал старик Фока. И что он раскусил ее тайну. Без него мы никогда не догадались бы, что в замке под видом кошки орудовала Мисти Роу.

– Но ее планы полетели в пропасть, – Габриэль поморщился, словно у него болел зуб. Как ни крути, но печальная история началась с него.