Не веря тому, что слышу, я широко распахнула глаза.

– Трем? У тебя было не две жены, а три?

– Я не знал, что клятвы, произнесенные у ведьмовского источника, сделали меня мужем одной юной особы. Она стала первой жертвой проклятия.

– Она тоже была ведьмой? И ты пил воду из источника, к которому она тебя привела?

– Да.

Какая ведьма не знает силу ведьмовских источников? Слова, произнесенные вслух, навек соединяют любящие сердца. Разлучить их способна только смерть. Она и пришла за своей первой жертвой.

Габриэль мог не понимать последствия ритуала, но девушка точно знала, что делает. Она была его женой перед богом. Мэрия – это для людей. Нам, ведьмам, достаточно ритуала у источника.

– Андре признался, что давно выяснил, кто меня проклял. Но не говорил, так как ему обещали мой титул.

– Кто тебя проклял? – выдохнула я.

– Он уверен, что мать той ведьмы, что обманом привела меня к источнику.

– Подожди, – я замерла, держа мочалку на весу. – Она убила проклятием собственную дочь? Но зачем? Для любой ведьмы счастье, если ее дочь выйдет замуж за дракона. Это поднимает ее род на новый уровень. Что–то здесь не сходится.

– Мы завтра же отправляемся в Тоненберг. Пора выяснить, чем я перед ней провинился. Если это она убила собственную дочь и двух моих жен, то должна ответить по закону.

– Значит, Аннели Крауз зря разорвала с тобой помолвку?

– Выходит, что так. Но я счастлив. Иначе я не встретил бы тебя.

– Если бы ты был женат, мое пророчество не рассматривало бы тебя, как моего суженого. Проведение чужих супругов не берет в расчет.

Габриэль со стоном выбрался из ушата и пошлепал, нисколько не стесняясь наготы, ко второму. А я отметила, что у моего будущего мужа красивая попа.

Он погрузился в ледяную воду с головой и вынырнул, отфыркиваясь, словно пес.

– Что теперь будет с Элоизой? – спросила я, становясь у ушата на колени. Я положила локти на его бортики и пристроила на ладонях голову. Мне нравилось смотреть на Габриэля.

– Пусть скажет спасибо, что осталась жива. Андре просто воспользовался ее наивностью.

– Она вклеивала в дамский альбом вырезки из газет. Верила, что стала графиней, – мне было так грустно, что хотелось плакать. Бедная Элоиза. Кто же тот враг, по чьей указке действовал Андре?

– Но не Элоиза владела сердцем Базза. Я не думал, что он до того глуп, чтобы увлечься мерзавкой Мисти Роу.

– Мисти Роу? Ты говоришь о той самой ведьме, которая мечтала выйти за тебя замуж, а ты предложил ей стать любовницей?

– Я не знаю, о чем мечтала Мисти Роу, но я никогда не предлагал ей стать любовницей. Она мне противна. Я даже не флиртовал с ней, что, скорее всего, ее раздражало.

– Но Андре сказал, что она преследовала тебя?

– Да. Пока я не попросил ее больше не попадаться мне на глаза.

– Ты обидел ее, и она начала мстить, – я все поняла. Отвергнутая женщина страшна.

– Наверно, – он равнодушно пожал плечами.

– Не наверно, а точно. Это она бросила в тебя проклятие, когда в придорожной гостинице сделалась горячей золотая монета бабушки. Это она пришла той ночью в мой номер и попыталась превратить меня в калеку с сухой ручкой. Помнишь, я прибежала к тебе за вином?

Равнодушие моментально слетело с лица Габриэля. Он ощерился, словно дикий зверь.

– Я убью ее. Почему ты мне сразу не сказала?

– Я не знала ее имени. Мы с тобой тогда были едва знакомы.

– Дай мне полотенце, – Габриэль поднялся.

Когда я вручила ему огромное махровое полотнище, он закутался в него и босиком пошлепал на второй этаж. Я поплелась следом. В голове роились мысли и вопросы, но я была настолько уставшей, что никак не могла их упорядочить. Заглянув в комнату Элоизы и убедившись, что она спокойно спит, я пошла к себе.

– Ты куда? – спросил Габриэль, когда я остановилась у своей двери.

– Спать. Я всю ночь просидела у постели бедной девочки. А ты?

– Мне не время спать. Все потом.

– Позовешь, когда пригласят на обед? – спросила я, закрывая нижнюю часть лица ладонью. Зевота разрывала мой рот.

– Спи. Я поставлю у двери охрану. Неизвестно, что еще выкинет эта тварь.

– Ты о ком сейчас? – я нахмурила лоб.

– О Мисти Роу. Надо выяснить, каким способом она общалась с Андре, и где эта ведьма сейчас.

– А ведь она знала, что проклятья больше нет, но послала Аннели Крауз предупреждающее письмо. И меня пыталась отговорить от общения с тобой, а когда я отказала, мелко отомстила мне.

– Она делала все, чтобы я оставался одиноким и уязвимым. С таким легче справиться.

– А тут появилась я и все испортила.

Габриэль подошел ко мне и порывисто обнял.

– Без тебя я ни за что не догадался бы, что в моем собственном замке плетут интриги.

– Ты за меня не беспокойся, – я едва погасила новую зевоту. – Я тоже ведьма и себя в обиду не дам. А предупрежден, значит, вооружен.

– Спи спокойно, моя любимая ведьма, – он поцеловал меня в лоб.

Я проспала до обеда. Габриэль сам пришел за мной. Я видела, что он сильно чем–то озабочен, но старается не подавать вида.

– Что–то случилось? – спросила я, когда он сел на край кровати. Я потянулась к нему, и Рош с готовностью обнял меня.

– Да. Когда полиция явилась за Андре, мы нашли его мертвым. В петле.

– Что?! Не вынес позора?

– Я не думаю, что он сам наложил на себя руки. Слишком много секретов мог выдать. Его могли убить из–за них. Я никому, кроме тебя, не рассказывал, что успел из него выколотить. Поэтому будь осторожна. Ни словом, ни делом не показывай, что ты в курсе. Хорошо, что ты прикинулась ничего не помнящей.

Габриэль сжал пальцы в кулак. На костяшках лопнули свежие раны и появилась сукровица. Ему пришлось силой вытаскивать правду из Андре, и враг еще не догадывается, что истинному хозяину замка многое уже известно.

– Думаешь, ему просто закрыли рот? Но кто? Внутри крепости прячется предатель?

– Я отправил стражников проверить, все ли слуги на месте. Они будут носом рыть землю, но найдут убийцу. Чтобы добраться до Андре, ему пришлось разделаться с охраной у камеры Базза.

– Вот это да!

В обед к нам присоединилась Элоиза. Она была бледна. Ей уже рассказали о смерти Андре, но не по нему она лила слезы. Она не могла поверить, что так легко попалась в сети обманщика. Прибывший вместе с полицией мэр, как чувствовал, что пахнет гнильцой (а может и знал, так как получил взятку), поэтому захватил с собой книгу регистрации браков. Теперь и Элоиза, и Габриэль были освобождены от ложных уз. Запись была аннулирована.

Габриэль не стал возбуждать дело против мэра, поскольку считал себя виноватым. Если бы он не затеял дело с двойником и не дал Андре такую власть, никто не поддался бы искушению большими деньгами.

– Куда ты теперь? – спросил Габриэль Элоизу, когда подали десерт.

– Вернусь к родителям. Они так надеялись, что я поправлю семейное дело, став женой богатого человека. Я ведь вовсе не леди. Моя семья владеет на юге Рока пастбищем и разводит скот. Я хотела помочь. Мы так и не оправились после падежа овец, случившегося в прошлом году.

Габриэль поднялся с места и прошел к стулу Элоизы. Она испуганно вскочила, не зная, чего ждать. Рош обнял ее. Я открыла рот от изумления. Обнимаются! На моих глазах!

– Я помогу вам, – произнес он тихо, похлопывая девушку по спине. – Деньги не дам, но распоряжусь, чтобы на вашу ферму пригнали пару сотен овец. Этого хватит, чтобы восстановить стадо?

– Д–да… – растерянно ответила Элоиза. Ее глаза вновь наполнились слезами. Когда Гариэль выпустил ее из объятий, она попыталась пасть на колени и поцеловать ему руку, но он не позволил.

– Если ты в силах отправиться домой, то я распоряжусь, чтобы заложили коляску. В замке оставаться небезопасно. Враг не понимает, как много доверил тебе Андре, поэтому постарается избавиться от свидетеля. Не медли. Собери вещи.

Видя, что его подопечная никак не может успокоиться, Рош наполнил фужер водой и протянул Элоизе. Но как только она потянулась за ним, Габриэль вскрикнул и выплеснул воду на пол.

– Что случилось? – в волнении соскочив с места, спросила я. Элоизу так поразил поступок графа, что она перестала рыдать.

Габриэль схватил за горлышко хрустальный графин и, развернувшись к слуге, едва сдерживая гнев, приказал:

– Позвать сюда повара, – по его скулам гуляли желваки.

Мы с Элоизой молча вернулись к своим стульям. Лезть сейчас с расспросами все равно, что дразнить палкой змею. Глаза Габриэля сделались звериными.

Раздался грохот на лестнице. Мастер Коба, несмотря на полноту, несся наверх. Еще не было такого случая, чтобы хозяева гневались из–за приготовленной им еды. Видимо, слуга в красках рассказал, что произошло наверху.

Он появился перед нами потный и красный, как рак. Таращил глаза на Габриэля и задыхался от быстрого бега, не в силах произнести ни слова.

– Кто наливал воду в графин? – Рош выставил вперед руку с хрустальной емкостью.

Мастер Коба облизал пухлые губы, но произнес лишь нечленораздельное мычание. Он еще не мог говорить.

Рош мотнул головой, чтобы повару подали стул. Тот едва держался на ногах. Мне даже стало жалко пожилого человека. Когда он отдышался и вытер колпаком лицо, выдал тихое:

– Я никогда не видел этот графин. Он не из сервиза. Видите, его рисунок отличается от рисунка на фужерах.

Мы все уставились на хрустальные бокалы, соглашаясь с доводами мастера Кобы.

– Но он как–то попал сюда, – Габриэль поставил сосуд на стол.

– Я лично следил за порядком подачи блюд. Кроме того момента, когда меня отвлекло известие о смерти прежнего хозяина. Только тогда кто–то мог воспользоваться моей оплошностью. А что с ним не так?

Габриэль поднес руку к графину, и камень на одном из его колец ярко вспыхнул.

– Вода в нем отравлена.

Мы с Элоизой перевели взгляд на кувшин. А ведь он стоял на той части стола, где сидела только она. Мы с Габриэлем занимали оба торца, а стул Элоизы стоял посередине.

Габриэль показательно подошел к каждому графину – а их было всего три, но на воду в моем и его камень никак не отреагировал.

– Я полагал, что убийца покинул замок, поэтому отправил парней выяснить, все ли слуги на месте. Теперь я не сомневаюсь, что он все еще здесь. Кто–то из посторонних во время готовки обеда околачивался на кухне? Или кто–то из домашних слуг спускался с распоряжением?

Повар помотал головой.

– Были все свои.

Габриэль развернулся к слуге, одетому более дорого, что указывало на его высшее положение среди домашней прислуги.

– Гардо, откуда взялся этот кувшин?

Слуга сделал шаг вперед и без дрожи в голосе ответил:

– Его подняли в лифте. Мои люди во время сервировки стола не отлучались и пришли сюда с пустыми руками. Я бы заметил графин, даже если бы его спрятали в одежде.

Я оглядела слуг и уверилась, что под обтягивающими ливреями пузатый кувшин сразу был бы обнаружен.