Я ничего не могла с собой поделать. Чувства вновь захлестнули меня.

Пусть весь путь домой я клялась себе, что не посмотрю на Роша, если случайно столкнусь с ним в городе, пусть убеждала себя, что ничего, кроме беды, наши отношения не принесут, сейчас я со всей очевидностью поняла, что бессильна. Я любила этого дракона. Всей душой. Всем сердцем.

– Ее любовь – мне наказанье,

Моя – не ведает границ.

Душу в себе слова признанья,

А сам готов пред ней пасть ниц.

Я вздрогнула, когда услышала его голос. В нем было столько любви и… боли, что я заплакала. Габриэль, оставив книгу на подоконнике, развернулся ко мне. Он сделал шаг и опустился передо мной на колени. Взял мои руки и уткнулся в ладони лицом.

– Прости меня. Прости, – глухо произнес он. – Я ведал, что творю, но не мог остановиться. Твоя пощечина спасла меня… и тебя. Спасибо, что нашла в себе силы противостоять зову дракона.

Глупый. Он так и не понял, что, дав пощечину, я спасла его и… себя. Меня сдержал наш договор, где я поклялась не применять против Габриэля колдовскую силу. Нельзя обижать ведьму. Нельзя. Расплатой может быть жизнь.

– Я давно простила тебя, – сказала я, глотая слезы. – Не читай мне больше стихов о любви. Не надо. Я собираюсь следовать предсказанию, иначе мы оба будем несчастны.

– Я помогу тебе проникнуть в замок графа Лавкрафт. Я сам открою тебе ворота, – он поднял на меня прекрасные глаза. Я покачала головой.

– Нет. Не надо, – я вытащила из кармана платочек, но так и не вытерла катящиеся по щекам слезы. – Больше ни слова. Мне нельзя помогать. Я должна пройти весь путь сама, иначе ничего не получится.

Габриэль хотел возразить, но я прижала к его губам палец.

– Ничего не надо.

– Хорошо, – кивнул он, соглашаясь со мной. – У меня инженерное образование. Я разбираюсь в чертежах и просто подскажу. Можно?

– Ладно, – ответила я, чувствуя себя неловко. Нас тянуло друг к другу, но мы всеми силами сопротивлялись. Как я теперь понимала сестру моей бабушки, которая отказалась идти на кладбище за предсказанием! Она была влюблена в нашего соседа и не хотела знать иной судьбы.

Явившийся архивариус строго взглянул на нас: на меня, едва сдерживающую рыдания, и на Габриэля, стоящего передо мной на коленях. Я еще сильнее стушевалась.

– Кто первый?

Архивариус выдал мне целую пачку чертежей.

– А что вы хотели? – возразил он на мое удивление. – Семь наземных этажей и два подземных. Узлы соединений и переходы, рельеф, осложненный скалами и рекой.

– Спасибо, – я была уже рада, что Габриэль предложил мне помощь в чтении чертежей.

Мы отправились в ближайшую кофейню, где разложили бумаги на столе. Меня интересовали первый этаж и два нижних, куда мог вести тайный проход. Мы нашли его, но пунктир означал, что свод обвалился, и пробираться через него смертельно опасно. Замок был очень старым. Даже если бы я попросила Габриэля взять лопату и хоть так, но помочь мне, он копал бы лет пять.

– Должен быть иной способ, – я нервно водила пальцем по крепостной стене, где были обозначены одни единственные ворота.

– Давай я просто их открою, – в очередной раз предложил Габриэль.

– Ну да, – кивнула я, помня, как мама раскритиковала мой план прикинуться больной. – Я ворвусь в замок на коне, собью тебя с ног, а сама, не удержавшись в седле, рухну головой вниз. Только не забудь позвать Тео, чтобы он видел, что все произошло случайно. Но я боюсь, что он побежит спасать друга, а не сумасшедшую девицу, силой прорвавшуюся в его владения.

– Знаешь, чего бы мы сейчас не придумали, итог будет один: Теодор на тебе не женится. Он проклят. Ты должна это знать, прежде чем…

Я строго посмотрела на Габриэля.

– Ни слова больше. Я не отступлюсь. Будем действовать по плану. Сначала я должна завладеть его сердцем, а потом займусь проклятием, – я сложила чертежи и сунула их в сумку. – Я дома еще посоветуюсь, как лучше провернуть это дельце.

Я поднялась со скамьи. Габриэль взял меня за руку.

– Я должен тебе признаться… – начал он, но я помотала головой.

– Пожалуйста, молчи! Мне и так тяжело, – я была уверена, что он сейчас начнет говорить о своей любви.

Рош вздохнул.

– Тогда давай договоримся так: ты обязательно скажешь мне, что придумала. Я подстрахую. Не хочу, чтобы ты на самом деле убилась.

– Я пришлю весточку для тебя баронессе. Заглядывай к ней почаще. В замок писать бесполезно, слуги Лавкрафта сжигают письма.

– Я буду ждать, – он отпустил мою руку, и я вышла из кофейни.

Дома я собрала семейный совет. Отец, мама, три брата и бабушка ходили вокруг чертежей, разложенных на полу. Советы давали один бредовее другого. В их фантазиях они забрасывали меня через стену катапультой, спускали по веревочной лестнице с воздушного шара, делали подкоп со взрывчаткой. И все это со смехом и шуточками.

– Неужели вы не понимаете, что решается моя судьба? – я прервала всеобщее веселье. – Нельзя быть посерьезнее?

Бабушка, держась за спину, наклонилась над одним из чертежей.

– А это что? – спросила она, кивнув на скалы, с тыльной стороны закрывающие подступы к крепости. Отвесные и очень высокие.

– Думаешь, мне стоит забраться с той стороны, а потом нечаянно упасть? Только ловить будет некому. Запомните главное: мое «случайное» проникновение в замок должно выглядеть натурально, иначе шальную девицу быстро выставят за дверь.

– Да нет, я не о скалах, а о реке, – поправила меня бабушка.

Мы все уставились на палец, нацеленный на довольно резвую реку, которая брала начало в горах, а перед самым замком обрывалась водопадом и уходила под крепостную стену. Благодаря этому источнику живительной влаги, в крепости всегда была вода, а потому не страшна длительная осада.

– Какая ширина крепостной стены? – мама посмотрела на отца. Тот опустился на колени и, надев очки, отчитался:

– Двенадцать метров. Потом река выходит наружу и, обогнув замок, заполняет крепостной ров, – он водил по чертежу рукой, чтобы всем были понятны его объяснения.

– Неужели наша дочь не проплывет под водой двенадцать метров? – спросила мама, разворачиваясь ко мне. Все тут же уставились на меня.

– Э–э–э… – произнесла я, представляя, как ласточкой прыгаю в водопад, а потом подныриваю под крепостную стену, чтобы выплыть уже во дворе замка.

– Вполне осуществимо, – бабушка, устав стоять, села в кресло. – Вот и правдоподобное объяснение готово: сорвалась со скалы в водопад, понесло течением, чудом спаслась, но, ударившись головой, забыла свое имя и всех нас.

– Лучше бы я вас и не знала, – прошипела я. – На смерть отправляете. В водопаде не меньше десяти метров. А вдруг на самом деле головой ударюсь, захлебнусь и не выплыву?

– Не бойся, сестра! – меня по–дружески хлопнул по спине Оливер. Я скривила лицо – у него была тяжелая рука. – Мы с этого водопада не раз сигали. Это ты своему Теодору будешь плести, что сорвалась с высоты, когда в скалах эдельвейсы собирала. А на самом деле спрыгнешь со ступеньки. От нее до воды не больше трех метров. Только воздух заранее набери, чтобы под стеной проплыть.

– Ага, – близнецы оскалились в улыбке. – Проплывет! Как раз плюнуть.

– А если будет страшно прыгать, мы тебя подтолкнем, – пообещала мама.

– Мама, и ты?! – я задохнулась от негодования.

– Чего только ради счастья не сделаешь, – успокоила меня бабушка. – Тем слаще будет победа. Я бы сама повторила все то, что когда–то сделала, чтобы сердце твоего деда завоевать. Тогда мост ураганом сорвало, а я по канату, перекинутому с башни на башню, прошла, лишь бы не дать ему жениться по незнанию на другой. У меня в запасе всего одна ночка была. А внизу пропасть метров пятьдесят, а на небе луна. Он как увидел меня с двумя веерами в руках – красивую, тонкую, сразу обо всех других девицах забыл. Правда, потом пришлось бой выдержать сразу с тремя. Меня его бывшая невеста с подружками подкараулила. Эх, интересное было время…

– Ведьмы Ирби самые отчаянные в мире, – не без гордости заявил отец.

Во сне я несколько раз видела, как сигала с высоты в бурлящую воду, а потом задыхалась под крепостной стеной. Просыпалась от собственного крика и вся в поту.

На следующий день операцию разбирали уже детально. Вплоть до того, как я должна сложиться в прыжке и что надеть, чтобы не запутаться в одежде. Я свыклась с мыслью, что по реке попаду в замок, и было уже не так страшно.

– Верь, проведение не допустит твоей гибели, – бабушка рассовывала по карманам штанов, в которых мне предстояло сигануть в воду, обереги. – Думаешь, мне не страшно было лезть на тот канат? Но я знала, впереди меня ждет счастье…

– Зато уже завтра увидишь Теодора, – увещевала мама, спарывая с нижнего белья мои инициалы и пришивая покрепче пуговицы, чтобы рубашка не расползлась на груди, когда меня потащит течение.

– Уже завтра? – ужаснулась я.

– А чего тянуть? Тебе еще проклятие с него снимать, – мама зубами перекусила нитку.

– А мы пока начнем к свадьбе готовиться, – поддакнула бабушка.

Я не стала слушать, что еще они придумают. Побежала к себе. Мне срочно нужно было чиркнуть записку Габриэлю и отправить ее баронессе до заката.

«Захват крепости начинаю завтра с восходом солнца. Вылавливай меня из реки. Сделай вид, что удивился. Все должно выглядеть натурально. Постарайся, чтобы рядом оказались свидетели моего «случайного» проникновения на территорию замка. Записку сразу после прочтения сожги. Ф.»

Сбегав в конюшню, я послала в Дальгер старого конюха. Он, в отличие от молодых слуг, не завалится в кабак, чтобы приятно провести время, а то и вовсе забыть, зачем его отправили в приграничный город.

Ночью я спала спокойно и без сновидений: бабушка постаралась, поколдовала надо мной. Утром кормить не стали, чтобы не стошнило в ответственный момент. Провожать отправились в огромном тарантасе всей семьей. Подкрались к водопаду, прячась за скалами и кустами. По камням лезли все, кроме бабушки. Я даже поверила, что мама собирается толкнуть меня в спину, если я вдруг струшу. Но я не трусила. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы стать счастливой.

Водопад оглушал шумом и пугал пенной чашей, в которую устремлялась ледяная вода. Перед самым прыжком вдруг подумалось, что я была бы в стократ счастливее, если бы в предсказании вместо одного имени значилось другое.

– Мам, – я повернулась к родительнице. Она поспешно убрала руки за спину. – А что если я сниму проклятие в лорда Теодора, а выходить за него замуж не буду? Вдруг проведение смягчится и не накажет меня?

– Все еще думаешь о Габриэле? – мама нахмурилась. Нам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга в грохоте водопада.

– Постоянно!

– А ведь не должна. Я тебя уже три дня как отпаиваю отворотом.