Я долго смотрела вслед удаляющейся женской фигуре. Благодаря сведениям, полученным от Аннели, у меня появилась версия, почему граф Лавкрафт не покидает замок и никого не подпускает к себе. Он опасается убийц, которых собирались подослать братья обиженной невесты. Даже если она простила его, родственники могут думать иначе. Вся эта история дурно попахивала.

Вернувшись в гостиницу, я первым делом спросила, где находится Лугор. Как выяснилось, это совсем другая часть королевства, и поездка в оба конца займет не меньше недели. Поэтому я решила отправиться домой и посоветоваться с семьей, прежде чем пускаться в дальнее путешествие. Тем более, что в архиве меня ждали копии чертежей замка.

Если я найду способ проникнуть за его стены и лично познакомлюсь с графом, будет проще разобраться с проклятием. Уверена, Теодор поможет. Он сам заинтересован в освобождении от колдовства.

Передо мной стояла сложная задача. Обычно проклятие завершалось, если указанные в нем условия полностью исполнялись. То есть, чтобы прекратилось действие проклятия Лавкрафта, кто–то должен умереть: или третья жена Теодора, или… он сам.

После разговора с Аннели вырисовывалась не очень приятная личность моего будущего мужа. Знать о проклятии и нарочно сыграть две свадьбы и планировать третью, желая избавиться от порчи – это словно самому убить ни в чем не повинных женщин.

Мне не хотелось верить, что граф Теодор – монстр, поэтому я не спешила делать выводы. Я собиралась копать до тех пор, пока не откроется причина проклятия. Я мысленно вернулась к могиле рыцаря, где нашла свое предсказание. Подсказка могла быть спрятана в нем самом.

«Висит проклятие над ним, и сути не понять, пока дрожит завесой дым».

Дым! Вот подсказка! Дым искажает действительность. Мы можем видеть за ним монстров, которых в реальности не существует. Мне надо помнить об этом, прежде чем объявлять Теодора бесчестным человеком.

Я не рискнула добираться до родного Рока в одиночестве, поэтому присоединилась к торговому обозу. В день отправления тетушка Гуся приготовила мне в дорогу пирожков и прочую снедь. Я пообещала ей, если вновь попаду в столицу Тоненберга, то обязательно остановлюсь в ее гостинице. Здесь я встретила родную душу.

Если мы с Габриэлем добрались до столицы за три дня, то обратный путь занял гораздо больше времени. На ночлег обоз останавливался или на постоялых дворах, или вовсе на обочине дороги. Хорошо, что мне досталась повозка на двоих, поэтому тяготы я переносила на пару с милой гувернанткой, едущей работать в богатый дом.

Я едва дождалась, когда обоз прибудет в пограничный город. Я отложила визит к баронессе на потом, хотя знала, что она ждет моего рассказа о путешествии с Рошем. Мне не хотелось расстраивать Лауру, ведь ее знакомый проявил ко мне неуважение, пусть даже оно было обусловлено его звериной сущностью.

Я даже была рада, что порвала с Габриэлем. Меньше буду отвлекаться на запретные отношения, которые ни к чему хорошему не привели бы. Моя цель – это Теодор, с которым тоже далеко не все хорошо.

Как же здорово иметь дружную семью! Родственники встретили меня радостно. Накормили, напоили, искупали, но спать не дали, пока я не рассказала, что выяснила в столице соседнего государства. За столом воцарилось молчание, когда я вслух прочла проклятие Лавкрафта и пустила по рукам газетные вырезки и письмо «подружки» Аннели.

– Я не верю, – первой высказала мнение бабушка. – Ни один достойный мужчина не пошлет на смерть женщину. В качестве доказательства у меня есть неоспоримый аргумент: графа Теодора выбрало для моей любимой внучки предсказание.

Мама поддакнула.

– Я думаю, он не знал о проклятии, когда женился первые два раза. А когда увидел его, – она потрясла картонкой с каракулями, – ужаснулся. Скорее всего, прозрение случилось сразу после разрыва помолвки с Аннели Крауз.

Папа верил в благородство графа, поэтому тоже встал на его сторону.

– Я уверен, он перебрался в замок и стал затворником не потому, что испугался братьев леди Крауз. Он оборвал все связи, чтобы больше не нанести вреда ни одной женщине. Оттого он и был так категоричен со свахами и отцами девиц на выданье.

– Сестра, – Оливер хлопнул пятерней меня по плечу, – тебе выпала великая миссия – спасти доброе имя графа. Поторопись. Скоро откроется охотничий сезон. Лес ждет нас!

Близнецы Джордж и Майкл поддержали брата. Папа, вспомнив, что уже два дня не чистил ружья, ринулся в оружейную, уводя за собой троих сыновей и зятя. За столом остались одни женщины.

– А теперь рассказывай, что у тебя с Габриэлем Рошем, – моя прозорливая сестра не дала уйти от ответа.

– По всем фронтам полный провал, – я опустила глаза. Мое лицо пылало от жара.

Бабушка, вздохнув, поднялась и встала за моей спиной. Положила руки мне на плечи и поцеловала в темечко. В голове тут же поселился звон, а глаза сами по себе закрылись. Когда я, поддерживаемая мамой, доплелась до своей комнаты и бухнулась в постель, последнее, о чем я подумала, было: «Спасибо бабушке, что не позволила выболтать все, что случилось между мной и несносным Габриэлем».

Только утром я узнала, что сестра подлила мне в чай «Длинный язык», но бабушка заметила и магически прервала мою словоохотливость. Есть такие вещи, о которых не должны знать даже самые близкие люди.

Встала я по своему обыкновению рано утром. Я собиралась в Вельд. Прошли все сроки, и мои чертежи уже дней пять как должны были быть готовы. Я не сомневалась, что Рош давно забрал из архива планы подземных источников, и мне не грозило с ним встретиться. Судя по тому, что в столице Тоненберга он не пришел проводить меня, хотя знал, в какой гостинице я живу, наши дороги окончательно разошлись.

Мы со своей любовью остались один на один. Я слышала, как он признался матери, что влюбился меня с первого взгляда, и мне было немного обидно, что его чувства прошли так быстро. А может, он с самого начала не собирался сражаться за меня, поняв бесполезность усилий? Не зря же он сказал леди Рош, что собирается помочь мне завоевать сердце Теодора?

В общем, меня бесконечно разрывали чувства и желания. Я следовала предсказанию, но в то же время жаждала любви совсем не того, кто был в нем указан.

Я разбудила конюха и велела ему снарядить в дорогу Красотку, а сама пошла завтракать. Вот тогда мама и шепнула мне, что бабушка еще вчера отчитала Аммелин. Мол, с мужем она может творить все, что угодно, но не смеет применять колдовские зелья к членам семьи.

Эммелин прикинулась напрасно обиженной, делала вид, что не понимает, почему ее упрекают, тогда бабушка заставила ее выпить мой чай. Чтобы не выболтать лишнего, сестре пришлось срочно уехать к себе.

– Вот радости–то будет Алексу всю ночь слушать ее откровения, – мама осуждающе покачала головой. Моя мудрая сестра всегда была мне примером, а тут вдруг так глупо прокололась. Убежала от стыда подальше.

– Боюсь, он узнает о себе слишком много. Как бы не обиделся. Эмми чего только ему не подливала, – я с удовольствием отпила горячего молока. Дома все вкуснее.

– Что у тебя дальше по плану? – мама подложила мне на тарелку сдобную булочку и пододвинула масленку. Служанка принесла к завтраку целую корзинку свежей выпечки. Я закатила от удовольствия глаза, откусывая сахарный бочок.

– Сначала заскочу в архив. Там же изучу чертежи и съезжу к замку, чтобы сориентироваться на месте. Где–то должен быть тайный проход, я уверена. Скорее всего, со стороны леса. Как–то же защитники во время осады крепости получали провизию? Год на старых запасах не продержишься.

– Ну попадешь ты по секретному проходу на территорию замка, и что дальше? – мама умеет задавать правильные вопросы.

– Прикинусь больной, чтобы не выгнали, – я гнула свою линию. – Желательно с потерей памяти, чтобы не позвали родственников забрать болезную дочь.

Мама рассмеялась.

– Это как? Шла–шла по лесу, провалилась в подземелье, ударилась головой и выползла где–то внутри крепости?

Я почесала затылок. Действительно, звучит нелепо. Так я даже хозяина замка не дождусь. Охрана быстро выставит меня за ворота, как неумелую лгунью.

– Ладно, я еще подумаю. Главное, чтобы Габриэль придерживался нашего договора и не выдал меня Теодору.

– Что за договор? – мама застыла с ножом, забыв, что мазала маслом булочку.

– Он помогает мне, а я не применяю против него колдовство.

– Хитро. Даже если он не поможет, ты не сможешь применить против него магию.

Я скривила рот.

– Я же говорю, проиграла ему по всем фронтам.

– Френ, посмотри на меня, – мама отложила нож. Я быстро сделала честные глаза. – Отворот не помог?

Я вздохнула и покачала головой.

– Он меня сразу раскусил. Еще и незаметно поменял бокалы. Поэтому Рош прекрасно знает, как я к нему отношусь. Эммилин готовит качественный «Длинный язык». С душой.

– Лучше бы вам больше не видеться.

– Мы крепко поссорились. Я вернулась в Рок одна.

Мама выбралась из–за стола и обняла меня. Погладила по голове. На сердце сразу сделалось легко и спокойно.

Через два часа я въезжала в родной Вальд. Да, он не был так красив, как столица Тоненберга, но маленькие магазинчики и модные лавки, где вывески не отличались разнообразием и яркостью красок, а зачастую выглядели провинциальными, были мне гораздо милее. И люди как будто более улыбчивые и приветливые. Я была дома.

– Архивариус еще не пришел, – буркнул мне дежурный у входа в Управу. – И чего людям не спится?

– Ничего, я подожду, – улыбнулась ему я. – Зато буду первой.

– Это вряд ли, – бросил он мне в спину.

Этого было достаточно, чтобы я вся подобралась. Предчувствие сжало желудок и высушило рот. Кровь зашумела в ушах. Я шла по длинному коридору, словно во сне. Переступила порог зала ожидания на полусогнутых ногах.

Габриэль стоял у окна спиной ко мне. В его руках был сборник сонетов.

Я прошла и села на диван. Как и в первый раз, Рош никак не показал, что заметил меня. Я затаила дыхание. Смотрела на него во все глаза и не могла насмотреться. Все в нем мне было знакомо. Я знала каждую черточку. Я видела Габриэля в одежде и нагим. Целовалась с ним в саду и во время поцелуя зарывалась пальцами в густые волосы. Я вела ладонями по широким плечам и чувствовала его руки на своем теле. В одежде и без. Моя обнаженная грудь прижимались к его крепкому торсу, а ноги оплетали мускулистые бедра.

Я тонула в воспоминаниях и не хотела выплывать.