Карета ждала нас у подножия лестницы. Спустившись, я торопливо оглядела фасад гостиницы. На одном из окон дрогнула занавеска.

– Быстро поцелуй меня, – сказала я Рошу, подавая ему руку.

– По–настоящему или в щечку? – он оказался сообразительным. – Кому–то хочешь показать, что ты моя возлюбленная?

– Все. Ничего не надо. Ты упустил свое счастье, – буркнула я, забираясь в карету.

– Ну нет. Я не из тех, кто остается с носом, – он выгреб меня из кареты и крепко поцеловал. У меня закружилась голова, и я чуть не уронила шляпку.

– Все. Достаточно. Пусти, – я дернулась в его руках. Как же я жалела, что мамино средство израсходовалось впустую. Мне все труднее было отказываться от Габриэля.

Карета тронулась. Я уставилась на дома за окном, не желая объяснять свой поступок, но Рош был не из тех, кто спустит.

– Кому ты хотела досадить?

– Той самой блондинке, на груди которой вчера красовалась моя розочка, – я соврала из вредности.

– О, да! Я сделал ее вечер запоминающимся, – с мечтательной улыбкой ответил Рош.

«Не ей одной», – подумала я, но промолчала.

Остальную часть пути до столицы мы проделали без приключений. Рош читал сонеты, я с любовью смотрела на него. Останавливались в таких же приличных гостиницах и сразу после ужина расходились по своим комнатам. Мне хватило впечатлений от первого совместного вечера.

Габриэль тоже извлек урок: был очень аккуратен с едой и напитками. Он мне больше не доверял, поэтому ел и пил только то, в чем не сомневался, и все время щупал золотую монету. По моему свету он повесил ее на цепочку рядом с другим амулетом. В конце концов, когда до столицы осталось всего ничего, я не выдержала.

– Неужели ты думаешь, что я сама себе враг? Мы же договорились: ты помогаешь мне, а я не применяю против тебя ведьмовскую силу. К чему все эти предосторожности? Ты бы еще заставил меня пробовать из твоей тарелки, прежде чем есть.

– Кроме тебя, в мире полно других ведьм, которые не прочь испытать меня на стойкость, – он отвлекся от сонетов. Рассеянный мечтательный взгляд сделался насмешливым.

– Уже сталкивался? – пришла пора выудить сведения о зеленоглазой ведьме.

– Доводилось пару раз. С тех пор я зарекся водить близкое знакомство с ведьмами. Но твоя семья меня покорила. И баронесса отзывалась о вас в превосходной степени. Только поэтому я решился сопровождать тебя.

– Все мы разные. Все зависит от клана. Девиз ведьм Ирби говорит о нашей благородности. «Не во вред людям», – гордо сообщила я, скрыв вторую часть девиза: «Но без жалости к врагам». – Не расскажешь, чем тебе досадили эти женщины?

Он наклонился ко мне и приложил руку ко рту, будто бы собираясь сообщить некую тайну. Я с готовностью подставила ухо.

– Не выйдет, милая. Я о бывших не рассказываю.

– Совсем? – разочарованно спросила я.

– Совсем. Прошлое есть прошлое.

– А если прошлое вернется и вмешается в нынешнюю жизнь? Наверное, у тебя за спиной осталось немало девушек с разбитыми сердцами?

– Я разборчив в связях.

Так и хотелось сказать: «А вот и нет! Есть одна, которая до сих пор не успокоилась!», но я решила не возбуждать интерес к ней. В принципе, меня никак не должна волновать личная жизнь Габриэля. У меня совсем другая цель – граф Теодор.

Приближалось к концу наше путешествие. Я впервые попала в Праланс, поэтому с интересом смотрела в окно. Мы уже миновали пригород и въехали в ту часть города, где жили состоятельные люди. Трудно сравнивать провинциальный Вальд со столицей Тоненберга. Здесь все было больше, выше и красивее. Совсем другие деньги и возможности.

Если в Вальде была лишь одна центральная площадь, то в Пралансе мы уже миновали минимум четыре, но так и не доехали до той, на которой стоял королевский дворец. Представляю, какая там красота. Центр каждой площади украшали монументальные памятники или фонтаны. От них веером расходились улицы, привлекающие внимание яркими вывесками модных салонов, магазинчиков или кофеен.

– Как же я хочу здесь прогуляться, – прошептала я, не думая, что меня слушает Габриэль.

Он опять погрузился в книгу сонетов. А ведь по поведению Роша никак нельзя было сказать, что в нем сидит романтик. Надо мной он вечно подтрунивал. Честно говоря, если бы я не была предназначена другому, то хотела бы быть его возлюбленной. Хотя бы для того, чтобы понять, каков он, когда нет запрета любить, а за спиной крылья…

«Не забывай, ты приехала в Тоненберг, чтобы понять, кто такой Теодор, а не Габриэль», – мне все время приходилось напоминать себе о главной цели моего путешествия.

– Побывать в Пралансе и не увидеть его во всей красе? – Габриэль поднял бровь. – Я покажу тебе наш город.

– Где мы сегодня остановимся? – я вертела головой, выискивая среди роскошных зданий похожее на гостиницу. Мы ехали по улице с тонущими в зелени особняками, прячущимися за высокими коваными решетками.

– У меня, – коротко ответил Габриэль.

Жар бросился мне в лицо. Остановиться в доме малознакомого мужчины? Что скажут люди? И небезопасно ли это?

– А почему не в гостинице?

– Неужели ты предпочтешь гостиницу приличному дому с сотней слуг?

– Габриэль, кто ты? – я в изумлении посмотрела на своего спутника.

В Роке ни одно семейство не могло себе позволить сотню слуг. Даже самый зажиточный лорд. Рош не успел ответить.

– Ваше Сиятельство, вы вернулись! – в распахнутые ворота выскочил крепкий старик в ливрее. – Как вовремя! А ваша матушка, узнав, что вас нет дома, сильно расстроилась. Вот радость–то ей будет!

Старый слуга докладывал и трусил рядом с каретой, пока та делала круг, чтобы подъехать к огромной мраморной лестнице. На ней торопливо выстраивались в ряд слуги, а на самой вершине появилась горделивая женщина – темные волосы, бледное лицо, горестно поджатые губы, высоко вздернутый подбородок.

Я видела, как помрачнел Габриэль. Видимо, знакомство матушки со мной не входило в его планы.

– Прости, обычно я живу один.

Рош дождался, когда слуги откроют дверь и опустят ступеньку. Выбрался сам и подал мне руку. Я, честно говоря, трусила. Что говорить, кем представляться? Спутницей? Но спутники в конце пути обычно расстаются. Подопечной? Но я уже не в том возрасте, чтобы меня мог опекать молодой мужчина. Нет, зря я согласилась остановиться в доме холостяка.

– Габриэль! – мать протянула руки, чтобы великовозрастный сын обнял ее.

– Мама, познакомься, это леди Френсис Быховская–Ирби. Френ, это моя матушка – графиня Рош.

– Ведьма? Ирби, если я не ошибаюсь – ведьмы из Рока? – после недолгой паузы изумление на лице леди Рош сменилось недовольством.

– Так и есть, Ваше Сиятельство, – я присела в реверансе, понимая, почему мать беспокоится. У сына уже имелся неприятный опыт общения с ведьмами.

– У Френсис важные дела в Пралансе, в которых я вызвался ей помочь. Я пригласил ее погостить у нас по просьбе баронессы Бентош.

– Ну если за нее поручилась сама баронесса Бентош… – леди Рош немного оттаяла.

– Она близкая подруга моей бабушки, – подсказала я, пытаясь хоть как–то смягчить повисшую в воздухе неловкость.

– Уж не та ли самая Магда, что помогла Лауре быть счастливой с бароном? Приятельница рассказала мне их историю, – глаза матери Габриэля осветились восторгом. Как же быстро сменялось настроение на ее лице!

– Та самая, – я улыбнулась в ответ.

– Сын, возможно в этот раз тебе повезло. Если у тебя в друзьях внучка Магды, то…

– Мама, прекрати, – осторожно остановил леди Рош сын.

– Я не знаю более могущественных ведьм, – мать торопливо шептала, беря сына за локоть и уводя в сторону. – Они многое могут.

Мне ничего не оставалось, как переступить порог дома, пока мать шепчется с сыном.

Меня не оставили в одиночестве. Передо мной выросла быстроглазая девушка в форме служанки. Рыженькая, веснушчатая, улыбчивая. Волосы аккуратно прибраны под чепец накрахмаленный фартук шуршал при каждом движении.

– Леди Френсис, разрешите проводить вас в ваши покои. Вы, должно быть, устали с дороги. Мы позаботимся о вас. Меня зовут Ляся.

Я с радостью последовала за ней. Покои оказались светлыми, просторными, но со стандартным мебельным набором – кровать в нише, рядом гардероб, столик с зеркалом у окна. Диван в углу у камина, шкура белого медведя на полу. На стенах мятная шелковая обивка в цветочек, красивые светильники на потолке и в простенках у окон. Раздвижная дверь выводила на навесной балкон. Она была открыта, поэтому я могла заметить прекрасный вид на ухоженную парковую зону.

Я вспомнила замок Лавкрафт. Когда–то он защищал границы двух империй, поэтому имел устрашающий вид. Кряжистые обзорные башни из серого камня по две стороны от ворот, толстые крепостные стены, тревожно бьющееся на ветру знамя. Империи давно распались, вражда закончилась, и пограничная крепость теперь вызывала больше исторический интерес, чем фортификационный.

Но несмотря на ее проигрышный вид по сравнению с особняком Роша, замок Лавкрафта был моему сердцу милей. Недалеко от него находился источник, дающий ведьмам Ирби силы. Оторви меня от него и посели в таком прекрасном месте, как дом Габриэля, и в моей душе поселятся печаль и тревога. Я все время буду рваться в Рок.

Все–таки проведение не зря посылает нас в день совершеннолетия на кладбище и подбирает нам того жениха, с кем мы будем счастливы. Вряд ли Габриэль захотел бы навсегда переехать в Рок. Вот и главная причина, почему нам не быть вместе.

«Скорей бы увидеться с Теодором и забыть о своем влечении к Габриэлю», – я стояла на балконе и смотрела вдаль – туда, где осталась моя родина.

В комнату внесли мой дорожный кофр. Горничная быстро разобрала его и разложила по местам вещи. Застыла за спиной, ожидая, когда я замечу ее.

– Я могу проводить вас в наши купальни. Вам понравится. Горячая вода бьет из подземного источника и доступна в любое время суток.

Меня не надо было уговаривать. Хотелось стряхнуть с себя пыль дорог. Ляся сноровисто достала из гардероба халат и домашние туфли. Мне осталось только следовать за ней.

Я не ожидала, что купальни будут находиться под землей, куда солнечный свет проникал через единственное отверстие под потолком. Туда же уходил пар от воды. На стенах висели магические светочи, зажигаемые прикосновением руки. Когда Ляся пробежалась по кругу и зажгла их все, я увидела три круглых бассейна.

Первый был горячим – над его поверхностью плотным туманом висел пар. Во второй, соединенным протокой с первым, с шумом из искусственного водопада попадала холодная вода. Третий – самый большой и глубокий, стоял обособленно, и его поверхность покрывал лед.