Шесть лет спустя

Ария

– Нет! – закричал Амо, топая ногой. Он схватил ботинок и швырнул его через всю комнату. Он был высоким для своих трех лет и мог бросать вещи куда дальше обычного маленького ребенка.

– Мы не пойдем на улицу, если ты не обуешься, – произнесла я.

Он был неистовым, волевым и вспыльчивым. Он был словно крошечная версия Луки – темные волосы, серые глаза, но с толикой темперамента Маттео.

– Возьми свои ботинки и надень их.

Амо покачал головой, глядя на меня и скрестив руки на своей маленькой груди.

– Нет!

– Амо, – голос Луки был твердым.

Амо посмотрел на Луку, который стоял в дверях, и его глаза расширились, а затем он выпятил подбородок. Он бросал вызов. Однако до сих пор он никогда не вел себя вызывающе по отношению к Луке.

– Нет, – ответил он.

Лука вошел.

– Что ты сказал?

Амо смотрел на пол.

– Нет, – в его голосе появились неуверенные нотки.

Мои глаза метались между Лукой и Амо. Я знала, что Амо пойдет по пути Луки. Что однажды он будет Доном. И станет членом мафии задолго до совершеннолетия. Он должен был сильным для тех задач, что ему придется решать, жестким, так как ему придется завоевать уважение. Лука остановился перед нашим сыном. Он ни разу не поднимал руку на Амо или Марчеллу, никогда не причинял им боль, но обычно они его слушались.

Лука присел на корточки, выражение его лица было неумолимым.

– Посмотри на меня, – приказал он, и Амо поднял глаза на отца. Лука указал на ботинки. – Ты поднимешь их и наденешь. Понял меня, Амо?

Его голос был властным, и Амо медленно кивнул, но его выражение лица все еще выражало жажду бунта, пока он плелся к своей обуви. И все же он плюхнулся на попу и натянул ботинки.

Лука покачал головой. Я коснулась его руки.

– Этот период пройдет, – уверила его я.

Он сухо улыбнулся.

– Он слишком похож на Маттео. Мне понадобится терпение всех святых.

Амо расстроился, когда ему не удалось завязать шнурки на ботинках, и злые слезы навернулись на его серые глаза. Я могла сказать, что он вновь хотел отшвырнуть свою обувь.

Лука подошел и опустился на корточки, а затем показал, как это делается. Амо улыбнулся, когда ему удалось завязать шнурки самому.

– Запомни, Амо, ты не должен плакать, когда кто-то видит тебя. Даже от злости или обиды, – произнес Лука тихо, но твердо. – Но ты можешь плакать наедине со мной или мамой.

Амо кивнул и несколько раз моргнул. Лука поднялся и протянул руку.

– Пойдем оценим новый байк твоего дяди. Он должен быть быстрее предыдущего.

Амо взял Луку за руку и лучезарно улыбнулся своему отцу.

Они были так похожи! И от осознания этого мое сердце наполнялось безумной радостью. Лука переживал, что будет слишком жестким с сыном, особенно если он будет похож на него, но ему не о чем было переживать. Он был строгим с Амо, но никогда не был жесток. Ничего общего с поведением его отца.

ЛУКА

После того, как мы осмотрели новый мотоцикл, Амо снова умчался, вероятно, чтобы досаждать своей сестре.

– Умираю с голоду, – сказал Маттео. – Почему бы нам не зайти внутрь и не проверить, не оставили ли нам ваши маленькие монстры каких-нибудь объедков.

Мы вернулись к дому и вошли. В свои шесть лет Марчелла выглядела точной копией Арии, за исключением темных волос. Стоило мне войти, она бросилась ко мне, Амо же следовал за ней по пятам.

Она обняла меня за талию, глядя снизу вверх и надув губы.

– Амо ударил меня!

Мои глаза метнулись к сыну. Амо зыркнул на сестру.

– Она первая меня ударила!

– Потому что ты взял мою голову и оторвал ей голову.

Я хмуро посмотрел на сына.

– Ты больше никогда не поднимешь руку на свою сестру, понял?

Он неохотно кивнул. Я заметил, как Марчелла показала ему язык и повернул ее лицо к себе, ухватившись пальцем за подбородок. Я часто был с ней слишком снисходительным, но сложно быть строгим с ней, потому что она была точной копией матери.

– А ты больше не будешь бить брата.

Она покраснела.

– Ладно.

Я обернулся к Амо, который с триумфом наблюдал за сестрой.

– Почему ты оторвал кукле голову?

Его лицо скривилось от отвращения.

– Марчи велела мне поцеловать куклу.

Маттео с усмешкой прислонился к дверному косяку.

– Почему бы тебе не помучить дядю? – предложил я.

И, конечно же, мне не нужно было предлагать дважды! С воинственным криком он кинулся к Маттео и вцепился в его ногу как паукообразная обезьяна. Марчелла последовала за ним и стала тянуть Маттео за руку, пытаясь повалить его на колени.

– Пощады! – простонал он и упал. Я закатила глаза, глядя на его театральное представление, но моим детям оно нравилось. Маттео стал щекотать их. Амо бросился прочь, подальше от Маттео, и спрятался за мной. Я усмехнулась и взъерошила его волосы. Он прижался к моей ноге. Казалось нелепым, что я когда-либо думал, что буду жесток с сыном. Я был строгим с ним и должен был закалять его, но я бы никогда не навредил ему так, как наш отец вредил нам с Маттео.

Маттео поймал Марчеллу и стал щекотать ее.

– Помогите! – звала она, покатываясь со смеху. Амо отпустил меня и кинулся обратно к Маттео на помощь к сестре. Моя улыбка померкла в ту секунду, стоило Амо коснуться кобуры с пистолетом на талии Маттео.

– Нет, – резко рыкнул я, и он тут же отдернул руку. И Марчелла, и он смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

Маттео прочистил горло и указал на кобуру.

– Вы больше никогда не будете прикасаться к пистолету без разрешения отца.

Они кивнули, но все еще бросали взгляды в мою сторону. Вздохнув, я подошел к ним и взлохматил их волосы, обрадовавшись, что они расслабились, забыв о моем резком тоне.

– Почему бы вам не найти маму?

Кивнув и улыбнувшись, он убежали.

– Я бы не позволил ему прикоснуться к моему пистолету, – уверил меня Маттео.

– Знаю, – ответил я. Рано или поздно Амо научится управляться с пистолетами и ножами, но под нашим присмотром и не в три года.

Мой телефон зазвонил. Я не узнал номер, но поднес трубку к уху.

– Да?

– Лука, – произнес мужской голос. – Сколько лет, сколько зим. Это Фабиано.

Я едва не выронил свой гребанный телефон.

– Фабиано Скудери? – Я махнул Маттео следовать за мной в сад и включил громкую связь.

– Я звоню тебе от лица моего Дона.

Брови Маттео взметнулись вверх.

– Твоего Дона? – повторил я, все еще пытаясь осознать, что со мной говорил Фабиано.

– Ремо Фальконе. Уверен, ты слышал о нем. – Проблеск веселья послышался в его голосе.

Конечно же я слышал о нем. С тех пор как он подмял под себя Лас-Вегас и большую часть Запада, он был моей головной болью.

– Ты связывался с нами для переговоров по поводу маршрутов поставки твоих наркотиков. Я его Инфорсер и мог бы приехать в Нью-Йорк для переговоров от имени Ремо.

Маттео посмотрел на меня и произнес одними губами «Инфорсер». Прошли недели с тех пор, как я отправил Ремо послание через посредника. Синдикат перехватывал наши поставки наркотиков, и территория Ремо очень подходила нам для нового маршрута. Я ни капли не доверял Ремо, но наркотики были основной частью нашего бизнеса, и нужно было принимать решения в интересах Семьи, несмотря на мое личное отношение к Ремо. Учитывая, что сотрудничество с Данте даже не обсуждалось, оставалась только одна гребанная Каморра, даже если мне была мерзкой эта мысль.

– Связывался, – осторожно произнес я.

– У нас общий враг, Лука, и это Синдикат. Думаю, нам есть о чем поговорить.

Мне не понравился его тон, но я согласился встретиться с ним через три дня, а затем повесил трубку.

– Он не умер, – пробормотал Маттео. – Наши жены будут в восторге от того, что вновь увидятся с ним.

– Он – Инфорсер Каморры, Маттео.

– Так ты не расскажешь Арии?

Я обдумывал возможные варианты. Если я не расскажу Арии, что ее брат прибыл в Нью-Йорк, у нее будет разбито сердце, но он был человеком Ремо, так что ее сердце в любом случае будет разбито.

– Как мы могли пропустить это? – пробормотал я.

– У нас было полно дел с блядским Синдикатом, Братвой и этими гребанными байкерами. У нас не было времени заниматься еще и долбанной Каморрой. Они никогда не влезали на нашу территорию или не создавали нам проблемы.

Я кивнул, но все же. Если Ремо смог так долго держать в секрете существование Фабиано, это означало, что его люди были верны ему до мозга костей и что у него железный контроль над его городом. Я знал, что Нино Фальконе был его правой рукой, и их имена были на слуху, но они работали тихо.

– Какой, как ты думаешь, истинный мотив этого визита? – в итоге спросил Маттео.

Я не знал. Ремо был непредсказуем. Его появление в Нью-Йорке шесть лет назад доказало это.

– Мы выясним.

* * *

Ария практически подпрыгивала рядом со мной. Гроул, морщась, покачал головой. Его взгляд искал мой. Ария все еще думала, что воссоединится с братом, которого она помнила, но он больше не был мальчишкой. Гроул, Маттео и я знали это. Гроул был Инфорсером Семьи на протяжении нескольких лет, и, исходя из того, что он рассказал нам, Фабиано, должно быть, превратился в кого-то, не знающего пощады.

Я напрягся, когда дверь распахнулась и вошел высокий, мускулистый мужчина с короткими светлыми волосами и голубыми глазами. В последний раз, когда я его видел, он с трудом скрывал собственные эмоции. Он определенно справился с этим. От его холодного испытующего взгляда все мои мышцы напряглись. Гроул коснулся пистолета, ненависть была написала на его лице, когда глаза Фабиано остановились на нем.

Ария кинулась вперед, и я не успел остановить ее. Фабиано нахмурился и напрягся, когда она сжала его своими руками. Я вынул пистолет, целясь прямо ему в голову, точно так же поступили Гроул и Маттео.

Его рука обернулась вокруг шеи Арии, пока она обнимала его, и он усмехнулся. Я должен был убить его семь лет назад, когда он был еще мальчишкой. Он держал ее шею таким образом, что мог сломать ее в любую минуту. Ария подняла взгляд, и, наконец, осознание пришло к ней. Он больше не был ее братом.

– Нет нужды доставать оружие, – произнес Фабиано самоуверенным тоном. – Я проделал весь этот путь не для того, чтобы причинить боль своей сестре.

Он опустил руку, и я шагнул вперед, отдергивая от него Арию.

– Боже мой, – прошептала она. – Что с тобой случилось?

– Ты, Джианна и Лилиана случились.

Ария была готова разрыдаться.

– Я не понимаю.

– После того как и Лилиана сбежала, отец решил, что, должно быть, что-то не так со всеми нами. Вероятно, дело было в крови нашей матери. Он подумал, что я тоже невероятно испорчен. И он попытался выбить это из меня. Может, он думал, что, если я буду часто истекать кровью, то закалюсь и стану сильнее. Стоило его второй жене, шлюхе, родить мальчика, он решил, что я больше не нужен. Он приказал одному из своих людей убить меня. Но мужику стало жалко меня, так что он привез меня в какую-то сраную дыру в Канзас Сити, чтобы вместо него меня прикончила Братва. У меня было двадцать долларов и нож. Я использовал этот нож по назначению.

Я сильнее сжал руку Арии, потому что она будто бы дернулась навстречу к брату.

– Мы не хотели причинять тебе вред. Все, чего мы хотели, это спасти Лили от того ужасного брака. Мы не думали, что тебя нужно было спасать. Ты был мальчиком. Ты был в процессе становления солдатом Синдиката. Мы бы спасли тебя, если бы ты попросил.

– Я спас себя сам.

– Ты мог бы все еще… покинуть Лас-Вегас, – осторожно произнесла Ария.

Я послал Арии взгляд. Неужели она была так слепа и не видела правды? Фабиано был верным человеком, но его верность была отдана Ремо Фальконе. Я гадал, как тому это удалось. Как Ремо, чокнутый подросток, которого я видел несколько лет тому назад, смог завоевать так много верных последователей? Как ему удалось объединить всех Младших Боссов на Западе? Каморра была так же сильна, как и в прошлом, и это стало серьезной проблемой.

Фабиано рассмеялся.

– Ты предлагаешь мне покинуть Каморру и присоединиться к Семье?

– Как вариант.

Нет, это было невозможно! И я не смог бы принять его, не теперь.

Глаза Фабиано бросали мне вызов.

– Так здесь Дон ты или она? Я прибыл сюда, чтобы поговорить с мужчиной, который командует парадом, но сейчас, после всего увиденного, думаю, что это может быть и женщина.

Он явно провоцировал меня, как и Ремо когда-то.

– Она твоя сестра. Она говорит с тобой, потому что я это ей позволил. Не переживай, Фаби – если мне будет, что тебе сказать, я скажу.

– Мы же тебе не враги, Фаби, – произнесла Ария.

Но это не так. Если бы не Ария, я бы прикончил Фабиано здесь и сейчас.

– Я – член Каморры. Вы – мои враги. И у меня есть послание от Ремо для вас. – Он встретился со мной взглядом, и от его дерзкой ухмылки у меня закипела кровь. – Тебе нечего предложить Ремо или Каморре, если только ты не собираешься отправить ему свою жену повеселиться.

Я бросился на него, желая раздавить его гребанную глотку, но Арию преградил мне путь, и я должен был резко остановиться, иначе бы врезался в нее.

– Успокойся, Лука, – взмолилась Ария, ее глаза были полны отчаяния.

Я подрагивал от подавляемого гнева, глядя на Фабиано. Придет день, и я убью его. Фабиано поклонился с издевкой.

– Полагаю, у меня все.

– Не хочешь ли ты узнать, как дела у Лили и Джианны? – с надеждой спросила Ария. Тот факт, что она не упомянула про Марчеллу и Амо, несмотря на все ее надежды, говорил о том, что она все же понимала, кем стал ее брат.

– Они ничего для меня не значат. В тот день, когда вы умчались в свой Нью-Йорк, чтобы анслаждаться там жизнью, вы перестали для меня существовать.

Фабиано развернулся и вышел, и я позволил ему это сделать. Позволил ради Арии, а не потому что не мог сейчас рисковать развязыванием гребанной войны с Каморрой. Маттео крутил нож с таким видом, будто бы хотел последовать за Фабиано и перерезать ему горло.

Ария повернулась ко мне с широко распахнутыми от шока глазами.

– Что с ним произошло?

– Каморра, – прохрипел Гроул. – И Ремо грабанный Фальконе. Я встречался с ним лишь несколько раз, но даже в детстве мой сводный брат был… – он покачал головой. – Даже не могу подобрать правильное слово.

– Ага, – ответил Маттео.

Ария прошла мимо меня и опустилась на диван, спиной к нам.

Я махнул своему брату и Гроулу, чтобы они ушли. Когда закрыли за собой дверь, я коснулся плеча Арии. Она посмотрела на меня, в ее глазах застыли непролитые слезы. Она прижалась щекой к моей руке, лежащей на ее плече. Затем она протянула мне клочок бумаги. Я нахмурился.

– Фабиано положил это в мой карман и просит о встрече сегодня ночью. – Она сглотнула. – Наедине.

– Ты не пойдешь.

Она встала и приподняла подбородок.

– Пойду. Я должна ему дать последний шанс.

– Ария, он ему не нужен. Ты же знаешь, зачем он хочет встретиться с тобой наедине.

Она отвела взгляд.

– Ты не знаешь этого. Может, ему нужно поговорить со мной наедине.

Но я видел сомнение на ее лице.

– Поехали домой, – сказал я. – И сегодня вечером мы вместе встретимся с ним.

Она кивнула.

Когда мы вошли в наш пентхаус, Лили, находящаяся сейчас на последнем сроке беременности, сидела на диване с Амо и Марчеллой. Ария подошла к нашим детям, крепко обняла их и поцеловала в макушки. Лили нахмурилась, в ее взгляде застыл немой вопрос. Я не хотел рассказывать женщина, которая скоро должна была родить, что ее брат стал членом Каморры, и Ария, казалось, тоже не жаждала поделиться этой информацией.

– Мама, я могу стоять на руках, – гордо произнесла Марчелла.

Амо с энтузиазмом закивал.

– Давай, покажи нам, – подбодрил ее я.

Марчелла поднялась.

– Папа, ты должен поймать мои ноги.

– Хорошо.

Она подошла ближе, затем шагнула на руки. Еще мгновение, и она упала бы, но я поймал ее ноги. Ария захлопала в ладоши. Я поднял Марчеллу вверх за ноги, она начала хихикать, когда я стал раскачивать ее взад-вперед. Амо кинулся ко мне.

– И меня тоже!

Я опустил Марчеллу и схватил Амо, опустив его вниз головой. Ария засмеялась.

– Ты весь покраснел, Амо.

Я поднял Амо выше, так, чтобы мог посмотреть на его лицо, и он широко ухмыльнулся.

– Выше!

Я подчинился, но когда его голова стала слишком красной, я опустил его на землю.

– А сейчас идите мыть руки, – произнесла Ария, и Марчелла с Амо поспешили в ванную комнату.

– Сможешь приглядеть за ними и сегодня вечером? – спросил я.

Взгляд Лилианы метался между мной и Арией.

– Что-то случилось?

Ария покачала головой.

– Нет, Луке и мне нужно побыть наедине.

– Ладно, – медленно произнесла Лилиана. – Ромеро заберет меня через полчаса. Мы можем отправить Марчеллу и Амо к нам домой, а потом заедете за ними завтра в районе обеда?

– Спасибо, – ответила Ария, обнимая сестру.

* * *

Почти в два ночи мы сели в нашу машину и направились к месту встречи с Фабиано, которое он указал в записке. Ария была совсем тихой рядом со мной. Я потянулся за ее рукой, и она в ответ одарила меня благодарной улыбкой.

Она выглядела решительной, хотя я боялся, что ее сердце разбито. Она щупала браслет, который был надет на ее левое запястье. Я впервые видел его на ней. Обычно она надевала браслет, который я ей подарил. Я припарковался в переулке и повернулся к Арии. Она заметила мой взгляд.

– Это мамин. Я хочу отдать его Фабиано.

– Ария, я знаю: ты думаешь, что все еще можешь достучаться до его сердца, но, поверь мне: у Инфорсера Каморры не может быть доброго сердца.

Она одарила меня странной улыбкой.

– Я окружена такими же мужчинами, как он. Я замужем за одним из них.

Мои пальцы на руле напряглись.

– Или ты скажешь, что Фабиано совершил что-то худшее, чем ты?

Я не знал, что делал, а чего не делал Фабиано, хотя сам совершил почти все мыслимые и немыслимые преступления. Было только одно различие между Семьей и Каморрой, только одно преступление, в котором я был неповинен.

– Они не щадят женщин, Ария.

Она громко сглотнула.

– Знаю. Но я должна верить в лучшее в нем. – Она коснулась моей груди, где находилась татуировка Семьи. – Я достучалась до тебя. Может, я смогу достучаться и до него.

Если кто-нибудь когда-нибудь и мог это сделать, так это была Ария. В конце концов она завладела моим сердцем.

Когда мы выбрались из машины, пошел снег. Я вынул свою «Беретту», прислушиваясь к подозрительным звукам, но было тихо, только где-то вдали доносился шум дорожного движения.

Ария поежилась.

– Не убивай его. Пожалуйста.

Я ничего не ответил. Я не мог ничего обещать. Если Фабиано сделает хоть одно неверное движение, я разделаюсь с ним прежде, чем он успеет навредить Арии.

– Не упоминай про Марчеллу или Амо, – предупредил я.

Она зыркнула на меня.

– Лука, я люблю своего брата, но я прошла бы через огонь за тебя и наших детей. Я никогда бы не рискнула их безопасностью. Мы так сильно боролись за то, чтобы о них не знали наши враги! Я не поставлю их на линию огня ради Фабиано или кого бы то ни было еще.

Я не знал, как долго еще мы сможем скрывать их. Они росли. Ради них мы больше не появлялись на публике, и я угрожал нескольким журналистов, которые считали, что могут хоть что-то о нас написать. Ничего до сих пор не просочилось в прессу. Данте делал то же самое, и если бы Орацио не шпионил на меня, я ничего не знал бы о его детях.

Я кивнул Арии и велел ей идти вперед. Потом поднял пистолет, но держался позади. Когда мы повернули за угол, я заметил Фабиано. Он стоял, прижавшись к стене, и выглядел чертовски расслабленным. Его глаза остановились на Арии, но он не заметил меня. Я целился ему в голову.

– Привет, Фаби, – поприветствовала его Ария и помахала запиской. – Ты сказал, что хочешь поговорить со мной наедине, потому что тебе нужна моя помощь?

Он подошел к ней ближе с выражением лица, которое мне ни капли не нравилось. Ария позволила ему приблизиться куда ближе, чем мы договаривались. Однако рука с пистолетом все еще безвольно висела у него на боку.

Заметив меня, он усмехнулся.

– Наконец-то ты проявила благоразумие, Ария, – сказал он, и на его лице промелькнуло нечто, что я не смог понять.

– Я все же кое-что знаю о жизни в мафии. – Она внимательно посмотрела на него. – Так ты не беспокоишься за свою жизнь?

– А почему должен?

Он выглядел как человек, который сталкивался со смертью множество раз и который не боялся ее. Ему нечего было терять, и это делало его опасным врагом. Ария расстегнула браслет и протянула ему его.

– Он мамин. Она отдала его мне незадолго до смерти. Я хочу, чтобы он был у тебя.

– Зачем? – пробормотал он, глядя вниз на браслет, а затем вновь на Арию.

– Потому что я хочу, чтобы ты помнил.

– Семью, которая бросила меня?

– Нет, мальчика, которым ты был, и мужчину, которым ты все еще можешь стать.

Ария была слишком хорошей для нашего мира, даже несмотря на годы, которые она была моей женой.

– Кто сказал, что я хочу помнить? – Он склонился к Арии, его лицо было слишком близко к ее, и я снял «Беретту» с предохранителя.

Фабиано выпрямился.

– Ты хочешь, чтобы я стал лучше. Почему бы тебе не начать с мужчины, который целится из пистолета мне в голову?

Она прижала браслет к его груди, и он взял его.

– Потому что однажды ты встретишь кого-то, кто будет любить тебя, несмотря на то, кем ты стал, и она вынудит тебя захотеть стать лучше. – Ария, наконец, отошла от брата. – Прощай, Фабиано. Лука хочет, чтобы ты знал, что в следующий раз, когда ты заявишься в Нью-Йорк, ты поплатишься за этой своей жизнью.

Я не опускал пистолет, пока Ария направлялась ко мне, но Фабиано даже не пошевелился. Он продолжал пялиться на браслет. Он напоминал мне меня, когда я был моложе, до Арии. Без нее я был бы другим человеком. Вероятно, стал бы как мой отец.

Ария подошла ко мне, и я обнял ее одной рукой, прежде чем увести. Я раздумывал над тем, чтобы отправить кого-то убить Фабиано, но решил так не делать. Война с Каморрой была последней вещью, которая была нужна мне в этот момент.

* * *

Ария молчала на протяжении всего пути домой. Она ничего не произнесла, когда мы вошли в пентхаус ранним утром. Я дал ей время, которое ей требовалось, чтобы столкнуться с реальностью. Когда мы, наконец, устроились в постели, Ария вытянулась на спине, а я лег на бок лицом к ней, нарушив молчание:

– Ты будешь в порядке? Не вини себя. Фабиано сам принимает решения, не ты.

Я переживал, что Ария вновь выкинет что-нибудь сумасшедшее ряди своего брата. Ее голубые глаза были серьезными.

– Я в порядке, – ответила она. – Честно. Фабиано – взрослый мужчина. Он – Инфорсер Каморры. Он не тот мальчик, которого я знала. Я не могу больше защищать его, да это и не мое дело. Ты, Марчелла и Амо – вот мой приоритет. Вы – те, о ком я должна заботиться.

Я мог сказать, что она говорила всерьез, но глубоко внутри она всегда будет надеяться, что однажды Фабиано вновь станет человеком. Может быть, она окажется права. Ей удалось смягчить мое жестокое сердце; кто я такой, чтобы говорить, что ничего подобного не произойдет с Фабиано?

Я погладил ее щеку, и ее веки затрепетали. Она выглядела напряженной и усталой, но все еще чертовски прекрасной.

– Повернись, principessa, – скомандовал я, и она, не споря, перевернулась на живот. Я встал на колени позади нее на кровати, мои руки скользили по ее нежной коже, снимая ее напряжение. Она издала тихий вздох, ее тело расслаблялось. Мои глаза следовали по ее спине к идеальной заднице. Я сжал ее попку, затем слегка прикусил, прежде чем приласкать языком. Ария дрожала и тихо стонала. Я поглаживал ее ягодицы, пока покрывал поцелуями ее спину.

Я убрал ее волосы и стал легонько покусывать изгиб ее шеи. Мои пальцы ласкали ее складочки, она была ужасно мокрой. Она повернула голову на бок, прикусив губу, и я медленно вошел в нее. Она застонала, закрывая глаза от удовольствия. Я наблюдал за ее лицом, пока трахал ее твоими пальцами. Она изгибала свою задницу в ритме моих толчков, направляя мои пальцы еще глубже.

Когда мой член стал уже болезненно твердым, я навис над ней и ввел головку, смакуя ее жар, прежде чем вошел полностью. Ее спина выгнулась у моей груди. Я оперся на предплечья и начал толкаться в нее сначала медленно, а затем быстрее и сильнее. Я целовал ее шею, затем прикусил, помечая ее, и ее стеночки сомкнулись на мне, пока она кричала от удовольствия. Я замедлил свои толчки, ожидая, когда она выровняет дыхание, прежде чем начать все сначала. Весь пентхаус был сегодня в нашем распоряжении, так что я планировал заставить ее кричать так часто, как только мог.

Я просунул руку под ее тело, потирая клитор, пока я толкался в ее. Ария вновь кончила, подрагивая и задыхаясь, и когда меня снова накрыл органзм, она была готова вновь и кончила в третий раз. Я какое-то время оставался на ней, осторожно удерживая свой вес, целуя ее шею и рот.

– Ты все еще метишь меня, – произнесла она с толикой веселья, перекатывая на спину. – Ты правда думаешь, что есть кто-то, кто не знает, что я твоя?

Я погладил слабый след засоса на ее горле.

– Ты – моя, – произнес я низким голосом. – И это напоминание не им, а мне, потому что даже после одиннадцати лет совместной жизни порой мне кажется невозможным, что ты у меня есть, что я люблю тебя, а ты любишь меня.

Пальцы Арии прошлись по моему плечу, на котором была татуировка, ее глаза потеплели.

– Я всюду последую за тобой, и не важно, как мрачно там будет.

Я схватил ее за запястье, на котором был браслет, подаренный ей много лет назад, и поднес его к губам, целуя.

– В самые мрачные часы моей жизни ты – мой свет.