МАТТЕО

Я пытался дозвониться Луке на его второй мобильник, но он не брал трубку. Где он, блядь?

Мои глаза скользили по Арии, Джианне и Лили.

Когда я вошел в поместье пятнадцать минут назад и увидел кровавые отпечатки на двери и следы на мраморном полу, я был уверен, что найду трупы Арии и Луки, потому что ее смерть стала бы его концом, но Ария волшебным образом осталась жива.

Бля, Лука, где ты?

Он жаждал крови, не было никаких сомнений. Что, если он направляется в Чикаго? Что, если в одиночку попытается убить Данте?

Я достал свой второй мобильник и набрал Орацио, затем сбросил, ожидая, когда он сам мне перезвонит в случае, если не мог свободно говорить прямо сейчас. Он перезвонил через пять минут, я уже был в машине и направлялся в Нью-Йорк. Мне нужно было найти Луку прежде, чем его убьют или его поймает полиция.

– Маттео, что я могу для тебя сделать? – спросил Орацио.

Я никогда еще не был так рад тому, что Орацио был нашим шпионом в Синдикате. Он работал с нами уже два года и никогда нас не подводил.

– Если вдруг Лука заявится в Чикаго, убедись, что вырубил его прежде, чем он окажется где-то недалеко от Данте.

– Что? – пробормотал Орацио. – Ты вообще о чем?

– Не важно.

Орацио молчал. Впрочем, он не был особо болтливым парнем.

– И тебе нужно найти для меня кое-кого. Фотографа. Я отправлю тебе по почте детали. Поймай его как можно быстрее и выясни, кто заплатил ему за фото Данте и Арии.

– Подожди, что? Какие фото?

– Прочти мое гребанное сообщение. И когда ты получишь от него нужные сведения, привези его ко мне в Нью-Йорк.

Молчание.

– Ты хочешь, чтобы я приехал в Нью-Йорк?

– Ненадолго. Ты вернешься в Чикаго сразу же, как передашь мне фотографа.

– Будет сделано, – ответил Орацио, но я мог слышать толику неуверенности в его голосе.

– Ты работаешь на нас уже два года, – напомнил ему я. Если Данте все выяснит, даже тот факт, что Орацио брат Валентины, не гарантирует ему быструю смерть.

Орацио понял неозвученную угрозу и повесил трубку. Он доставит мне этого фотографа, а затем у меня с этим ублюдком будет долгий, насыщенный разговор.

* * *

Вечером со мной связался Деметрио. Он был моим кузеном, сыном ублюдка Готтардо.

– Что?

Я все еще не до сих пор не выяснил, где Лука, и я не мог привлечь к поискам никого, кроме Ромеро. Если хоть слово просочится о том, что случилось, в Семье начнутся разборки.

– Кто-то растерзал всех членов группировки байкеров в Джерси.

Я слегка сбросил скорость.

– Где?

– В их клубе. Я уже на месте. Орфео и я должны были встретиться с их главарем, но кто-то успел побывать тут до нас.

Блядь!

– Буду через полчаса.

Я надавил на газ и на бешеной скорости помчался между машин.

Стоило мне увидеть лица Орфео и Деметрио, как я понял, что все было плохо. Они были полноценными мафиози уже пять лет и повидали много дерьма. Они были хорошими солдатами, полезными и верными. Я вошел в клуб, и мой нос скривился от царящей здесь вони. Кровь. Пот. Моча. Дерьмо. И запах страха.

Я долго изучал кровавое месиво. Кишки, куски кожи и кровь были повсюду.

– Как вы поняли, что здесь все члены группировки?

– Мы сосчитали тела, – ответил Орфео, поморщившись.

– Но я не вижу ни одного тела, – пробормотал я. Кто-то разрубил все тела на куски. Я заметил окровавленный топор на земле.

– Мы посчитали головы, – добавил он с улыбкой, обменявшись взглядом с Орфео.

Головы тоже были изуродованы, но там хотя бы можно было понять, что это голова.

– Спалите все! Не оставляйте ни единого следа! – приказал я.

– А ты не хочешь найти того, кто все это устроил? – спросил Орфео.

– Нет! – рявкнул я. – Спалите все!

Я и без того знал, кто все это устроил, и должен был убедиться, что остановлю его прежде, чем он устроит нечто худшее.

– Блядь! – произнес Деметрио, и в его глазах отразилось понимание. Он и Орфео обменялись взглядами. Лучшие друзья с самого рождения. – Это был Лука, да?

Я раздумывал над вариантами. Луке нужно выглядеть сильным. Если я попытаюсь скрыть его участие, люди начнут что-то подозревать. Я пожал плечами:

– Он подумал, что стоит отправить байкерам четкое сообщение. Сделайте фото, прежде чем сожжете здесь все, и отправьте каждому гребанному байкеру на нашей территории, который ссыт в наш пруд.

Орфео издал смешок, смесь отвращения и уважения отразилась на его лице.

– Он сделал это в одиночку? Бля, он чудовище!

Я развернулся и оставил поразмышлять над случившимся.

В каком аду находился мой брат?

ЛУКА

Я наблюдал, как девчонка тряхнула своей голой задницей, прежде чем обхватить шест, ее темные глаза встретились с моими, красные накрашенные губы растянулись в кокетливой улыбке. Она осела на пол и подползла ко мне, ее свисающий топ выставлял напоказ силиконовые сиськи.

– Я смотрю, ты оцениваешь нашу новую стриптизершу, – произнес Маттео, усаживаясь в кресло рядом со мной. Я проигнорировал его, когда девчонка перевернулась на спину и задрала топ, обнажив крупные соски с пирсингом, которые она начала крутить, трахая меня глазами. Я мог бы отвести ее в одну из дальних комнат «Перголы» и выебать до потери мозгов.

– Я ищу тебя со вчерашнего дня, – произнес Маттео.

Он наклонился вперед, загораживая девушку. Я хмуро зыркнул на него. Его карие глаза внимательно изучали мое лицо.

– Выглядишь спокойным.

– Я спокоен, – ответил я.

– По словам Деметрио, ему сообщили, что кто-то вырезал всех членов группировки байкеров в Нью-Джерси. Напомни, не те ли это ублюдки, которые решили, что могут торговать пушками в Джерси?

Я наблюдал за девчонкой поверх головы Маттео. Она вернулась к шесту и крутилась на нем топлес, ее буфера подпрыгивали вверх-вниз.

– Я был там. Повсюду кишки и кровища. Десять трупов, – Маттео приподнял брови. – Она разрезаны на куски. Основная работа выполнена топором, но некоторых долюбили ножом для снятия шкур. – Он наклонился вперед и указал на один из моих ножей.

Танцовщица забралась на верх шеста и раздвинула свои ноги в широкую букву V. Маттео повернулся к ней.

– Почему бы тебе не свалить?

Ее глаза расширились, и она побежала к гримерным. Мои глаза проследили за ее задницей. Я никого не трахал в задницу со времен Грейс. Это было четыре года назад.

– Может, мне стоит раздеться, чтобы ты стал слушать меня?

Я откинулся на спинку стула.

– Я слушаю.

– Я жду, что ты мне скажешь.

– Я получал удовольствие, слушая их вопли и видя их кровь, – пробормотал я.

Маттео покачал головой.

– Блядь, Лука. Ты же не разозлишься на меня, да? В последний раз, я видел тебя на взводе… А сейчас ты весь такой спокойный…

– Я спокоен.

Маттео снова сел на свой стул, создавая между нами дистанцию, и я знал, что возненавижу то, что он скажет после этого.

– Я видел Арию в поместье вчера утром.

Мое сердце сжалось, но я сохранял спокойное выражения лица.

– Она останется там. Она не вернется в Нью-Йорк. Пусть Сандро присматривает за ней.

Маттео сжал виски.

– Лука, слушай, я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я не думаю, что Ария изменила тебе.

Я поднялся, мои глаза метнулись к гримерке, где скрылась стриптизерша. Маттео толкнул меня в грудь, его глаза пылали яростью.

– Ради Бога, ты можешь прекратить эту херню! Ты пугаешь даже меня, а я видел тебя в худшие моменты. – Он помедлил. – Хотя, должен признать, то, что ты устроил в клубе байкеров, может быть самой безумной херней, которую я когда-либо видел.

– Ты видел фото Данте и Арии, – выдавил я с трудом, сжимая кулаки и ненавидя себя за то, что тело предавало меня.

– На них ничего нет. Я говорил с Орацио. Он поймал этого фотографа и привезет нам его завтра.

– Я не могу отозвать Орацио сейчас. Он нужен нам в качестве шпиона.

Маттео закатил глаза.

– Я знаю, и он вернется в Чикаго.

Статус Орацио повысился с тех пор, как Валентина вышла замуж за Данте. Как ее брат, он был нашим идеальным сообщником.

– Ты вообще слышал, что я сказал? Мы сможем поговорить с фотографом завтра. Орацио уже позадавал ему вопросы, и его ответы подтверждают то, что сказала Ария. Она встретилась с Вал, затем Данте присоединился к ним и заставил ее уехать вместе с ним. Завтра ты сам сможешь допросить фотографа, если мне не веришь.

Я кивнул, но в остальном никак не отреагировал. Внешне я был словно камень, но я не мог контролировать то, что творилось у меня внутри. Я чувствовал гребанное облегчение, но это уже не имело значения. Вчерашний день продемонстрировал мне одну вещь: из-за Арии я стал слабым. Она была моей слабостью, которую я не мог себе позволить, будучи Доном.

– Так ты поможешь мне допрашивать этого ублюдка?

Я усмехнулся.

– Конечно.

Маттео нахмурился.

– Я правда не знаю, понимаешь ли ты то, что я тебе говорю.

– О, я все понимаю, – тихо ответил я. – Ария отправилась в Чикаго за моей спиной. Это факт. А то, что она не изменяла, да кому это важно?

Гребанная ложь! Даже мысль о том, что Ария была с кем-то другим, ранила так, что болело сердце.

Слабость. Никогда еще в своей жизни я не был так слаб! Ария была слабостью, которую я не мог себе позволить.

Маттео показал головой.

– Как скажешь. Завтра мы поговорим с этим фотографом. Может, завтра ты станешь терпимее.

* * *

Орацио кивнул мне, пока я пожимал ему руку. Он был лишь на пару дюймов ниже меня. И можно было безошибочно сказать, что он был родственником Валентины. Такие же глаза, такой же цвет волос. По крайней мере, он не заискивал перед Данте.

Данте. Моя кровь вскипела при мысли о нем, о том, что он касался Арии, о том, что его губы были так близко от его лица, а его рука оказалась между ее ног.

Маттео толкнул меня.

– Ты перестанешь так делать, черт возьми? Я не могу позволить тебе устроить новую резню с трупами.

– Почему же? Уверен, что это заткнет множество наших врагов.

Маттео покачал головой, потом повернулся к Орацио, который слушал с легким интересом.

– Где этот ублюдок? – спросил Маттео.

– В багажнике. Нассал в штаны. Потому я не захотел, чтобы он сидел в салоне, – произнес Орацио. Он повел нас к своему BMW и открыл багажник. Низкорослый, толстый чувак лет тридцати весь сжался внутри. Он вонял мочой, дерьмом и потом. Он моргнул, глядя на нас слезящимися глазами, его рот был заклеен.

Я схватил его за горло и вытащил оттуда, а затем швырнул на землю. Позади нас в небо поднималось здание старой электростанции в Йонкерсе. Врата в Ад.

Я улыбнулся, глядя на хнычущего мужика. Он смотрел на меня так, будто бы я был самим дьяволом.

– Так это ты сделал фотки? – прорычал я, присаживаясь рядом с мужиком и доставая нож. Я сдернул скотч с его рта, чтобы он мог говорить, но на самом деле я жаждал другого – чтобы он орал.

Его глаза с ужасом разглядывали лезвие.

– Прошу! Я сделал лишь то, за что мне заплатили. Я не хотел никому навредить.

Моя улыбка стала шире. Я был тем, кем мне было предназначено стать. Грубым. Жестоким. Беспощадным. Не тем эмоциональным хлюпиком, в которого превратила меня Ария.

Чаще всего я позволял Маттео руководить пытками, потому что здесь он был мастер. Ему нравилось играть с жертвами. Я предпочитал убивать. Но не сегодня. Орацио и Маттео стояли позади, пока я разбирался с фотографом. Он раскрыл свой последний секрет задолго до того, как я воткнул нож в его гребанное сердце и обеспечил ему смерть. Долгое время после этого стояла тишина, пока я пытался взять контроль над своей яростью.

Данте позволил фотографу сделать эти фотографии и отправить их мне, потому что знал, что Ария была моей слабостью. Он надеялся, что я слечу с катушек, надеялся, что я впаду в неистовство, может, даже нападу на Чикаго. Я не знал, что он на самом деле задумал.

Орацио прочистил горло.

– Я также выяснил вчера, что Готтардо и Эрмано связывались несколько недель назад с Данте, чтобы помочь ему сокрушить тебя. Данте отнесся к этому настороженно. Он думал, что это ловушка, но на вчерашней встрече Скудери убедил его довериться им.

– Готтардо и ебанный Эрмано! Эти херовы ублюдки! – прошипел я. Данте гребанный Кавалларо пытался заставить меня поверить, что у Арии с ним роман. Сука!

Любовь – гребанная слабость! Маттео настороженно смотрел на меня, как будто бы думал, что я, одержимый жаждой убийства, сверну ему или Орацио шею.

– Как минимум в этом замешаны только они и парочка простых солдат. С ними мы справимся.

– О, мы разберемся с ними, – ответил я. – Жаль, что Готтардо умер так быстро.

– Ты раздавил его горло, Лука. Есть куда более интересные способы умереть, – произнес Маттео. Орацио с любопытством приподнял брови.

– Это было куда приятнее, чем то, что ожидает Эрмано.

– Бесспорно, – ответил Маттео.

– Если вы не против, я бы вернулся в Чикаго, прежде чем кто-то заметит мое отсутствие, – произнес Орацио. Я коротко кивнул ему. Он обменялся еще парой слов с Маттео и уехал.

Маттео подошел ко мне.

– Итак, Ария тебе не изменяла.

– Мы нападем вечером. Я хочу как можно скорее устранить корень нашей проблемы. Семья полна предателей. Я знал, что Готтардо был одним из них. А теперь список пополнил и Эрмано. Эти двое всегда были мутными.

Маттео нахмурился.

– Лука, ты слушал, что я сказал?

Я глянул прямо ему в лицо.

– Держись подальше от моей семьи, Маттео, и для тебя же лучше убедиться в том, что твоя собственная жена не делает из тебя идиота.

Маттео ничего не ответил, и оно даже к лучше, потому что я вновь был на взводе.

* * *

Этой ночью Ромеро, Маттео и я напали на загородный дом Эрмано в Хэмптонсе. Эрмано должен был вернуться в Атланту утром. А теперь не вернется туда никогда. Орфео и Деметрио были в пути, чтобы схватит другого законного сына Готтардо. Я знал, что для Деметрио не составит труда разобраться со сводным братом. Между этими двумя не было никакой любви.

Я убил первого солдата Эрмано, свернув тому шею прежде, чем он успел хоть кого-то прдупредить. Маттео зарезал второго. Не дожидаясь, пока Ромеро разберется с третьим, я побежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступени. Справа от меня распахнулась дверь, и я сделал резкий выпад с ножом в руке, лишь в последнюю секунду изменив направдение удара. Лезвие прошло всего лишь в паре дюймов над головой девочки. Ее рот раскрылся было для крика, но я заткнул его рукой. Она сопротивлялась, когда моя рука обвилась вокруг ее талии. Она билась изо всех сил, когда я наклонился к ее уху.

– Ни звука. Ничего с тобой не случится, Кьяра. – Ее глаза блеснули. – Где твой отец?

Мой кузина указала на дверь в конце коридора. Я отпустил ее, и она посмотрела на меня огромными глазами, обнимая себя руками. Я скользнул взглядом по синякам на ее теле, по опухшей щеке. Эрмано было братом моего отца и имел такую же страсть к насилию.

Маттео подбежал ко мне, и я подтолкнул Кьяру к нему, затем подкрался к двери, на которую она указала. Она бы не соврала. У нее не было ни единой причины для этого. Вдруг дверь отворилась. Жена Эрмано стояла передо мной. Он, должно быть, отправил ее проверить, что за шум. Гребанный трус.

Я оттолкнул ее в сторону и едва успел увернуться от пули. Эрмано прятался за большой кроватью и палил по мне. Тяжелый глухой удар раздался за секунду до того, как я упал на пол и вытащил пистолет. Оглянувшись через плечо, я увидел, что его жена лежит на полу, истекая кровью. Эрмано застрелил собственную жену случайно или, возможно, намеренно – кто знает, что творилось в голове этого чокнутого ублюдка? Я не собирался пристрелить его. Это было бы слишком просто.

Маттео пригнулся и жестом велел мне не вставать.

Я подполз ближе к кровати.

– Чего ты хочешь? – завопил Эрмано.

– Выходи, тогда умрешь быстро, – крикнул Маттео. Конечно, он врал. Я буду отдирать от Эрмано кусочек за кусочком, буквально расчленять его, живого.

Я подобрался еще ближе к кровати и увидел колени Эрмано. Прицелился в правое колено и выстрелил. Его пронзительный вопль был музыкой для моих ушей. Я поднялся с пола, сделал два больших шага и оказался рядом с дядей. Потом схватил его за горло и поднял его так, что наши глаза оказались на одном уровне.

– Не рассчитывай на пощаду, дядя, – прорычал я.

Через два часа Маттео и я покинули поместье. Ромеро остался там с бригадой уборщиков. Когда мы подошли к Porsche Cayenne, с заднего сиденья показалась темноволосая головка.

– Блядь, – пробормотал Маттео. – Я забыл про Кьяру.

Я почесал рукой голову.

– Сколько ей?

– Понятия не имею. У нас так много кузин. Может, двенадцать?

Вздохнув, я открыл дверь и нагнулся. Кьяра отскочила от меня и прижала ноги к груди.

– Сколько тебе лет? – спросил я максимально спокойным голосом, хотя это давалось мне с трудом, ведь еще несколько минут назад я кромсал на куски ее отца.

Она смотрела так, будто бы я собирался убить ее. Я пристально разглядывал лицо Кьяры, пытаясь вспомнить.

– Двенадцать?

Она сглотнула.

Я закрыла дверь, и Маттео запер ее, прежде чем я скользнул на пассажирское сиденье.

– И куда ее? – спросил Маттео.

Она была моей кузиной, и я должен был убедиться, что она будет в безопасности, но мои возможности были ограничены. Она была слишком молода для брака, и по совести я должен был подобрать ей семью, но кому я мог доверять? Тетя Эджидия и ее муж Феликс казались наиболее подходящей для этого парой.

– К Эджидии. А пока что мы отвезем ее к Марианне и ее мужу.

– Что будет со мной? – прошептала она.

Она все еще прижимала ноги к своей груди.

– Ты будешь в безопасности.

Маттео закатил глаза.

– Никто не причинит тебе вреда, Кьяра. Мы с Лукой не представляем для тебя угрозы.

Я был доволен, когда мы высадили нашу кузину у дома Марианны. Ее муж был верным солдатом, и девочка будет в безопасности, пока не переедет к тете Эджидии.

После этого Маттео поехал на электростанцию в Йонкерсе. Это было место встречи, о которой мы договорились с Деметрио и Орфео. Анжело, последний законный сын Готтардо, сидел там, привязанный к стулу.

Он с ненавистью зыркнул на меня, когда я подошел, а затем плюнул Деметрио по ноги.

– Ты опозорил нашу фамилию. Сын шлюхи. Отцу следовало никогда не приглашать тебя в наш дом.

– Приглашать в дом? – прошипел Деметрио, готовясь вонзить в него нож.

– Он мой, – предупредил я. – Давай посмотрим, какие секреты ты скрываешь от нас, Анжело.

После сегодняшнего вечера Семья будет свободна от предателей и готова храбро сражаться с Синдикатом, а я буду управлять ими без сдерживающих меня оков любви. Не важно, как много времени понадобится, скольких жизней это будет стоит, я уничтожу Данте Кавалларо, даже если это будет стоить мне жизни.