По деревне молниеносно разнеслась весть о возвращении Туми в родные места. Все его любили, ведь не часто встречается такой добрый, справедливый и услужливый человек, как он. Вся деревня сочувствовала Туми, когда на него свалились одна за другой столько бед. Соседи по мере сил и возможностей помогали его семье. И теперь, услышав добрую весть, земляки готовились прийти к нему в гости с наилучшими пожеланиями. До сих пор Туми наведывался домой лишь на день-два, и тут уж было не до встречи с друзьями.

В таких случаях, как этот, нельзя было ограничиться одними поздравлениями, сердечными словами и пожеланиями счастья. По старым обычаям, укоренившимся в деревне, неприлично являться в дом новоприбывшего с пустыми руками, без даров в виде вкусного блюда и кувшинчика чичи. Дары свидетельствовали об уважении к хозяевам, главное заключалось в умении их поднести.

И вот на следующий день после возвращения Туми в хижине появился Хасу с женой Сипикой. Сипика передала в руки Туми — как и полагалось по всем правилам — огромное глиняное блюдо с жареной курицей, яйцами и изрядным количеством картофеля. Хасу вручил хозяину круглый кувшин с чичей. Гости еще не успели отведать принесенных даров, как вошли Пасту и Эванча, родственники Фортуны, с кувшинами чичи и миской жаркого. Вслед за ними появились другие супружеские пары, все с подношениями. Напоследок в дверях показались Хабилу и Катира, об их приходе возвещал дразнящий аромат жареного ягненка; жена с трудом несла большую глиняную миску, поддерживая ее обеими руками на бедре, а Хабилу сгибался под тяжестью огромного бурдюка с чичей. Заметим мимоходом, что Хабилу и Катира были крестниками Туми и Фортуны.

Навес едва вмещал всех гостей. Женщины сели на хорошо утоптанный земляной пол, а мужчины примостились на корточках у стенки. Фортуне предстояла нелегкая задача позаботиться о том, чтобы каждый получил свою долю из вкусной и разнообразной снеди. Старшие дети, Микита и Хуанчо, ловко и проворно передавали гостям глиняные чашки — сперва старикам, потом молодым.

Вначале беседа велась чинно, как и подобает в доме почтенных хозяев. Говорили об урожае, о пахоте, о событиях деревенской жизни. Сын Сату похитил дочь вдовы матушки Пресенты. Сын дяди Микулы бесследно исчез ночью, после того как отец задал ему хорошую порку. Корова дяди Фирме отелилась красавцем теленком.

Однако после первых кружек чичи все заметно оживились, разговор стал веселее и непринужденнее. Посыпались шутки, раздался смех. Поддевали и отсутствующих и друг друга; лукавые, озорные рассказы вызывали то и дело взрывы хохота. Никому и в голову не приходило вспоминать генерала Кастильехо или недавние горести Туми. Гости собрались вовсе не затем, чтобы вздыхать над прошлыми бедами,— друзьям хотелось отметить возвращение доброго товарища.

Оживление росло по мере того, как опорожнялись кружки. Кто-то вспомнил, что прихватил с собой чаранго, у другого была припрятана за поясом флейта. Вскоре составился целый оркестр, и ночь наполнилась нежными мелодиями. Все пуще разгоралось веселье, а когда послышались звуки танца, Хасу не смог удержаться и одним прыжком очутился перед Фортуной. Туми не остался в долгу и пригласил Сипику. Обе пары плясали живо и свободно, особенно хороши были женщины. Не отстали от танцующих и другие гости. Фортуну выбирали почти все мужчины, а Туми в ответ приглашал их жен. Когда же оркестр заиграл индейский танец, все во дворе самозабвенно пустились в пляс, и звезды снисходительно улыбались с высоты.

Разошлись при первом крике петухов.

На этом праздник в доме Туми не закончился. Он продолжался и на второй, и на третий, и на четвертый день, пока все односельчане не перебывали в хижине и не поздравили хозяина с возвращением. И все это время ели, пили и плясали до утра.

Таков был обычай в деревне: в хорошие дни вместе повеселиться и пожелать удачи; в дни невзгод оказать друзьям поддержку.