Кто бы мне сказал год назад, что я буду карабкаться на облачную кручу ради переговоров с птицей, я бы уточнил, что этот человек пил и чем закусывал…

А ведь именно этим я сейчас и занимался.

Завершив рабочий день ресторана, я выпроводил последнего сытого практика за дверь. После чего передал концентрат для короткого меню, который загодя сварил сам. Леона оставил за старшего, управлять раздачей на готовом запасе ингредиентов и заготовок. В том, что Леон справится и доведёт блюда до подачи я не сомневался. Схватывал он кулинарную науку на лету, да и его уровень был не плох и требовал скорее огранки.

Мясо прошлого василиска кончилось. Гости ныли, требовали вернуть коронное блюдо, да и мне самому позарез нужен был свежий гипнотический орган для закалки разума. Так что маршрут напрашивался сам.

В перстне отца своего часа ждали несколько связок отборной рыбы с утреннего улова, самой жирной и богатой духовной энергией: товар для торга. Отдельно от него, поверх всего, лежала крупная рыбина, припасённая Визирю в подарок.

Удочка выстрелила крючком в первый же выступ, и я потянул себя вверх, дробя Духовную Нить на десятки коротких захватов, чтобы хлысты цепляли скалу там, где пальцы соскользнули бы.

Знакомая площадка встретила меня живой суетой. Гнездо из серых брёвен и корявых веток изменилось до неузнаваемости, и там, где прежде лежали три яйца, теперь осталось два целых, а от третьего белели осколки скорлупы.

А между ними топтался птенец, нескладный, весь в сером пуху, размером с хорошего волкодава, и тыкался клювом в бок родителю.

У дальнего края гнезда сидел сам Визирь и рвал когтями свежую тушу змеюки. Двенадцать метров сизой чешуи и загнутые клыки. Туманный Горный Василиск, тот самый, за которым мне бы самому пришлось гоняться месяцами и всё равно я бы от него скорее всего огрёб.

Заметив меня, орёл развернул крылья во всю их чудовищную ширину.

Порыв ударил в грудь, оторвал захваты, и меня качнуло к самому краю. Отличное место, чтобы проверить, умею ли я летать.

Хлысты вгрызлись в камень, я повис, подтянулся обратно и поднял пустую ладонь, показывая, что рук с оружием у меня нет.

Визирь всмотрелся, и клёкот сменился коротким гулом в голове. Образ пришёл знакомый: я на его загривке, и рядом вопрос, простой и требовательный. Зачем вернулся.

Я не стал тянуть, вытащил из перстня ту самую крупную рыбину и положил прямо перед ним. Вежливость работает даже с хищником, способным порвать тебя на лоскуты.

Орёл придавил рыбу когтем, склевал в два движения и сложил крылья. Давление ауры схлынуло, гнездо снова стало гостеприимным.

Птенец сунулся следом за родителем и вытянул шею к новой рыбине в моей руке.

Глянув на Визиря и убедившись, что тот не дёрнулся, я протянул её серому.

Малец осмелел за пару секунд, цапнул угощение, а заодно прихватил мне пальцы и долбанул клювом, выпрашивая добавки.

Хрусть.

Хватка у этого «крошки» оказалась такой, что планы на левую кисть пришлось пересмотреть. Что вырастет из него было понятно и так…

Скормив ему ещё кусок, я перешёл к делу.

Туша василиска лежала прямо тут, значит, охотник он прежний, привычек не сменил. Мне только и нужно было, чтобы он теперь таскал этих змей мне.

Я показал на разодранную тушу, потом на связки рыбы в руке, потом снова на тушу, и постарался, чтобы жест читался однозначно: вот это мне, вот это тебе, давай меняться.

Визирь склонил голову и, помолчав, прислал картинку рыбы раза в три крупнее той, что я предлагал. И, чтобы я не сомневался в серьёзности намерений, махнул крылом.

Меня снова качнуло к пропасти, но хлысты спасли шкуру. Твою ж…

Ах ты, пернатый барыга. Торгуешься не хуже старика Кузьмича, что толкал мне палтус на рассветном рынке и божился, будто рыба ещё вчера плавала.

Ладно, придётся играть по твоим правилам.

Я добавил к предложению пару рыбин, потом ещё, а сверху выложил две штуки, налитые энергией так, что от них поплыл бы любой практик второй ступени. Весь мой запас, впрочем, вываливать не стал, потому что уступать до пустых карманов означает признать себя дураком.

Орёл прошёлся по обновлённому предложению долгим гулом и качнул головой, принимая цену.

Я выложил условленную рыбу на камень, и Визирь отступил от туши. Одну из самых жирных рыбин он тут же переправил птенцу, и тот заглотил её в один присест и снова разинул клюв.

А количество рыбы вышло куда больше одной змеи. Хотя, когда вылупятся ещё два орлёнка, корма потребуется и того больше, а мне василиски нужны так же постоянно, как им рыба. Гонять сюда по кручам с риском сорваться ради каждой змеи мне честно говоря не хотелось, значит нужно договориться и о способах доставки.

Я показал на змеиную тушу, развёл руками, изображая «ещё, потом, много раз», и снова ткнул в рыбу.

Жёсткого графика я навязывать не стал, потому что охота есть охота, сегодня густо, завтра пусто, а гонять птицу из-под палки я не собирался.

Поняли мы друг друга или каждый кивнул о своём? Я выложил на камне две кучки. Слева связки рыбы, справа несколько крупных чешуек василиска, сорванных с туши.

Визирь ответил цепочкой образов: охота, добыча, потом рыба. А следом показал два восхода подряд и себя в полёте с новой тушей в когтях.

Первую пробную поставку он принесёт через два дня. Понятливая птица, схватывала с полужеста.

Оставалось объяснить последнее, и самое муторное, куда именно тащить змею и где забирать рыбу.

Наломав веток и разложив их на камне, я принялся строить объяснения из палок и жестов. Я сегодня прям один в один, как ведущий «крокодила» на корпоративе, где половина зала уже не соображает, а вторая только и способна что клюв открывать, за добавкой…

Сложил из веток скалу над гаванью, ту, что торчит над дальними складами и причалами Винтерскай. Показал ладонью волну, обозначая воду. Расчистил пятачок под пустой настил. А потом ткнул пальцем себя в грудь и изобразил, как стою там со связкой рыбы и жду.

Визирь всмотрелся в мой корявый макет из веток, а после вернул мне картинку: пустой причал и человек с рыбой. Узнаваемо, без ошибок. Маршрут он уловил.

Я убрал тушу василиска в перстень, где ей было самое место. На сколько порций блюда дня его хватит? И уцелела ли у него сфера миража? Скоро узнаю…

Прощаться с орлиной семейкой я не стал, лишние нежности тут ни к чему, зацепил удочкой выступ ниже и пошёл вниз, спуская себя короткими рывками по стене.

У подножия скалы дорога вильнула к городу, и я поймал первую же карету, что тряслась в сторону нижних ярусов.

Кучер, бородатый мужик с лицом человека, повидавшего всякое, обернувшись с козел, спросил, куда везти.

Хороший вопрос. До первой поставки орла ещё два дня, ресторан крутится сам, кухня на Леоне, доки на Магде. У меня образовалось свободное окно, каких у меня давно не выпадало.

Единственным мастером концентрата уровня пилюли оставался я сам. Пока полноценный продукт выходил только из моих двух рук, но настоящего масштаба не выходило: сколько ни стой у котла, десять миллионов на вход к Колоссу так не накопишь. Вдобавок, пока я сам торчу за котлом, то не расту и не ищу способ погасить пожар Фиолетовой Бездны в груди. А ведь время стремительно уходит…

А значит, пора обзавестись новым членом команды, тем более я знал где искать нужного мне человека. Опальный и злой на весь свет алхимик, запертый в старой башне звездочёта у Чёрных Камней, про которого мне рассказала Селеста.

— К Чёрным Камням, — сказал я и забрался в салон. — И не жалей лошадей, приятель. У меня там встреча, которую я слишком долго откладывал.

Мужик на козлах воспринял мои слова про лошадей чересчур буквально.

Скакуны рвали ночь так, что придорожные кусты слились в сплошную тёмную стену, и дорога, на которую обычно уходит почти целый день, схлопнулась до одной долгой гонки.

Первую половину пути я честно обдумывал будущие шаги: прикидывал, с чего начать разговор с отшельником и как получше подготовиться к Битве алхимиков.

Потом мысли стали путаться. Стук колёс слился в один долгий ритм, салон покачивало, и голова на каждой кочке сползала к стенке.

Я поймал себя на том, что третий раз прокручиваю одну и ту же мысль, и сдался. Прикрыл глаза, чтобы только дать им отдохнуть.

Вскоре стук колёс растворился, где-то снаружи…

Разбудил меня голос кучера. Карета уже стояла, а он, обернувшись с козел, мотал бородой куда-то в окно.

— Чёрные Камни, господин. Приехали.

— А башня звездочёта где? — спросил я, разминая затёкшую шею.

Кучер ткнул кнутовищем за холм.

— Вам вон туда, за гребень, — сказал он и тут же замотал головой. — Только дальше не повезу, господин, хоть золотом осыпь. Дурное там место.

— И чем же оно дурное?

— Говорят хрыч там засел, алхимик старый. Давно его уже никто не видел, — кучер понизил голос. — Он лет десять назад цех Гильдии разнёс, с тех пор совсем умом тронулся, и теперь всё, что к его дому ближе положенного подходит, на воздух взлетает. Соседскую телегу по весне неделю по кустам собирали.

Он сплюнул за козлы.

Адрес-то мне дала Селеста, и её рассказ с этим вполне сходился: за ту катастрофу мастера выгнали из Гильдии и лишили ранга, а гостей он с тех пор просто разворачивает с порога. Её отец с отшельником давно на ножах, поэтому она отдельно попросила не болтать, откуда у меня наводка. Но за это она может не беспокоиться…

— Подожди меня здесь, — сказал я кучеру и сунул ему монету вперёд. — Разговор мне нужен в любом раскладе, так что за простой доплачу сверху.

Выбравшись из салона, я огляделся.

Вокруг из земли пёрли вверх чёрные скальные глыбы, кривые и острые, а между ними, где-то у самой кромки, разгорался рассвет и заливал их бока рыжим.

Наверх я поднялся быстро, и с макушки холма мне наконец открылась та самая башня.

Основание её было вырублено прямо в массиве чёрного камня, а над скалой торчала покосившаяся башенка с ошмётками купола обсерватории. В камне кто-то с любовью прорезал окошки и дверь, а перед башней уютно устроился дворик с беседкой и цветущим садом. Вот только вся полоса от подножия холма до ограды была изрыта воронками и покрыта подпалинами, а между ними торчали куски искорёженного железа.

Своеобразное у старика представление о домашнем уюте, ничего не скажешь.

Я уже занёс ногу, чтобы шагнуть вниз по склону, как над полем скользнула тень.

Толстая рябая птица, из тех, что кормятся вдоль дорог, спланировала между воронок и уселась аккурат на торчащую из земли металлическую загогулину.

Птица потопталась на железке и склюнула с неё что-то блестящее.

БАБАХ!

Полыхнуло так и грохнуло смачно, аж от души.

Птицу подбросило в воздух с громким обиженным «Каррр!», перья брызнули во все стороны веером, а там, где пернатая только что сидела, вспухла здоровенная воронка.

Возмущённо вопя и с дымящимся задом, бедолага унеслась прочь, и вслед ей медленно оседал дождь обгорелых пёрышек.

Хох. Мои брови ненадолго взметнулись.

Я оглядел свежую яму.

Кучер, выходит, не преувеличивал. Старый хрыч и правда заминировал все подходы к своему логову, причём как я погляжу, — с размахом. Вопрос теперь один: как мне добраться до двери и не повторить триумфальный полёт этой курицы.

Прощупав поле обычным духовным восприятием практика второй ступени, я не нашёл ни единого фонящего пятна.

Заряды либо экранированы, либо спят до первого касания и до того ничем себя не выдают.

А может вот так попробовать? Я запустил мой эволюционировавший «локатор» — этакий сканирующий режим «Бурлящего Циклона».

Ничего.

Как и следовало ожидать, ведь он подходит только для сканирования подводных сущностей. Я задумчиво почесал подбородок. Идти по этому полю надеясь только на удачу мне совсем не хотелось.

Из тех, что видят духовную энергию, у меня был ещё навык «Духовный кулинар», правда он распространялся только на кулинарные ингредиенты. Активировал его ни на что не надеясь, и… о чудо, сработало!

Передо мной засияла россыпь маленьких сгустков, замерших под слоем земли. Каждый узелок — очередной сюрприз, прикопанный хозяином.

Видать мины были сделаны из того, что подходило для готовки.

Дальше начиналась геометрия.

Первые шаги дались просто, потому что у подножия холма прорехи между зарядами лежали широкие, и я шагал по ним, пристально всё проверяя через взгляд «Духовного кулинара».

К середине поля хозяин не жадничал, сгустки энергии легли гуще, и тропа съёжилась до цепочки пятачков размером с тарелку.

Где-то я перемахивал через воронку, где-то тянул длиннющий шаг, а на паре участков выкручивался так, что позавидовал бы сам Джеймс Бонд, крадущийся сквозь коридор с лазерами. Со стороны, наверное, смотрелось как припадок, но живым я ценю себя больше, чем красивым.

У самой калитки, на всякий случай ещё раз проверив землю под ногами и выключив навык, я шагнул во двор.

За оградой под ногами вместо развороченной земли лежала аккуратная каменная дорожка, а гарь сменилась запахом травяного настоя. Один шаг с фронта прямиком в чей-то тихий садик.

Дойдя до двери, я постучал, заранее готовясь увидеть на пороге ссохшегося угрюмого деда.

На стук дверь открыла женщина, которая явно бросила работу ради незваного гостя. Она на ходу закатала замусоленный рукав, прижала локтем выбившуюся прядь и остановилась в проёме. Платье обтягивало крепкую грудь, тонкую талию и бёдра, на которых мужской взгляд рисковал задержаться дольше приличного.

Брюнетка поправила косынку испачканными пальцами и вскинула подбородок. Смуглая, лет тридцати с небольшим, с копной чёрных как смоль волос, крупными тёмными глазами под тяжёлыми веками, высокими скулами и полными, чуть капризно изогнутыми губами. Лицо южное, породистое, из тех, что хороши даже в гневе, а характер угадывался ещё до первого слова.

— Чего тебе? И какого демона ты сюда припёрся?

Голова у меня всё ещё была забита рассказом кучера про старого мастера. Видимо эта дамочка его помощница, не иначе. Ну или родственница.

— Доброго утра, — вежливо начал я. — Позовите мне мастера-алхимика, у меня к нему дело.

Пару секунд она молча разглядывала меня, и недоумения в её лице хватило бы на двоих.

— Проваливай, — отрезала она, и в следующую секунду дверь хлопнула у меня прямо перед носом.

А? Это что сейчас было?

Я ненадолго замер с отвисшей ухмылкой.

Я конечно предполагал, что мне здесь будут не особо гостеприимны, но вот так сразу?

Всё-таки, видимо глупо было рассчитывать на тёплый приём от человека, который отгородился от мира настоящим минным полем.

Стоя перед закрытой дверью, я прокручивал только что прошедшую встречу заново.

Стоп! А ведь детали-то я пропустил.

Замусоленные рукава были не в грязи, а в разводах алхимических составов, знакомых мне по цвету и характеру пятен, а на пальцах темнели мелкие ожоги и въевшаяся пыль. Вдобавок она не двинулась звать хозяина, а распорядилась у порога сама, с полной уверенностью. Ещё одна зацепка.

Вот оно что, понимание тут же пришло в голову. Никакого старика тут нет, а хмырь-отшельник, которого я искал, только что послал меня куда подальше. Кучер ведь сам его не видел, слышал только слухи, а Селеста и вовсе поминала лишь бесполое «мастер». Вот я и дорисовал себе седого деда, развесив уши.

Значит эта знойная красотка и была тем самым алхимиком-отшельником. Нужно сделать ещё одну попытку.

— Слышишь, мастер! — крикнул я что есть мочи, чтобы меня наверняка услышали по ту сторону двери. — У меня к тебе деловое предложение, и мне глубоко плевать на все запреты Гильдии Алхимиков! Взамен могу научить тебя алхимии куда круче той, которой ты тут балуешься! Да и поле твоё минное, уж прости, детский лепет, если надо, бомбу я могу и получше состряпать, даже из простой муки!

В ответ повисла тишина, над садом заткнулись даже птицы.

Я выждал с десяток ударов сердца, но дверь так и не шелохнулась. Хм… неужто не подействовало? Ладно.

Своё предложение сделал, а умолять кого-то через закрытую дверь не в моем стиле. Я развернулся и уже собрался было зашагать обратно к калитке, как створка за спиной вдруг со скрипом отворилась.

На пороге снова стояла она.

— Алхимию круче моей, говоришь? — она осталась стоять в проёме и упёрла руки в боки. — И чему же ты собрался меня учить, сопляк?