*Надежда*

Я разливаю чай, но руки до сих пор предательски дрожат… Черт бы побрал бывшую Льва! Как он, вообще, мог допустить такое? Катюша, забравшись с ногами на диван, увлеченно рисует что-то в альбоме. Анфиса деликатно молчит, обеспокоенно поглядывая на меня.

– Все будет хорошо, – говорю я больше для себя, чем для нее.

– Конечно, даже не сомневайся… Он точно ни о чем не знал, Надюш. Все наладится.

– Эх… Ты не представляешь, ЧТО я чувствовала, Анфис. Это же… Кошмар просто…

Под окнами шуршит гравий, стены моего домика озаряются светом фар… двух машин! Сердце замирает. Неужели они вернулись, да еще и с подмогой?

Лев выходит из внедорожника. Следом за ним из подъехавшего такси неохотно выбираются Марина и Лера. Он что-то резко говорит им, указывая в сторону дома. Дамочки явно не хотят идти – Марина отмахивается, качает головой, Лера прижимает руки к груди… Видок у Льва… ужас просто… Он подходит к ним, берет бывшую жену за локоть и практически тащит за собой. Лера, надув губы, плетется следом.

Похоже, сейчас начнется вторая серия захватывающего, бразильского сериала…

Открываю дверь раньше, чем гости успевают постучать. Лев вталкивает их в прихожую, не давая мне и слова сказать.

– Раздевайтесь, – бросает он холодно.

– Лев, что за цирк? Я никуда не пойду! – возмущается Марина, пытаясь вырвать руку.

– Ты пойдешь, Марина. И наша дочь тоже. Вы обе сейчас пройдете в гостиную, сядете и выслушаете меня. А потом извинитесь перед Надеждой.

– Извиняться? Перед ней? Да никогда! – фыркает Лера.

– Значит, будешь стоять здесь, пока не поймешь, – отрезает Лев и, наконец, поворачивается ко мне. Его взгляд мгновенно теплеет. – Надя, прости, я должен был предвидеть это.

– Да я… Лев, я… – только и могу вымолвить я.

Он заходит в дом, снимает пальто, разувается. Марина и Лера нехотя входят следом. При виде играющей на диване Кати, на их лицах проступает еще большее раздражение.

– Анфиса Андреевна, вы не могли бы пойти с Катюшей в ее комнату? – тихо прошу я. – Почитайте ей, пожалуйста.

Няня все понимает без слов. Она уводит Катюшу, и в гостиной повисает тяжелая, будто наэлектризованная тишина.

– Итак, – начинает Лев, становясь между мной и незваными гостьями, словно живой щит. – Я хочу, чтобы вы обе услышали меня.

– Что мы должны услышать, папа? Что ты променял нас на эту… домработницу? – с ядом в голосе спрашивает Лера, метнув на меня колючий, злой взгляд.

– Лера, – голос Льва становится опасно тихим. – Еще одно слово в таком тоне, и твое содержание на ближайшие полгода будет состоять из хлеба и воды. Ты меня поняла? А теперь познакомься. Надежда – женщина, кого я люблю, – произносит он, глядя в мои глаза.

В груди тотчас разливается обжигающее тепло. Он не просто заступился – объявил войну жене и дочери…

Лера ошарашенно смотрит на отца, Марина презрительно кривит губы.

– Любишь? Лев, не смеши меня. Ты хоть знаешь, кто она? Я думала, она обычная, старая дева, а оказалось… Разведенка с прицепом! Старая кляча, которую наверняка выгнал муж! Ты подобрал ее на помойке, а теперь называешь «любимой»?

– Это тебя твой муж выгнал, Марина, – спокойно парирует Лев. – За измену. Я не хотел выносить сор из избы, но раз ты сама начала… Надя – женщина, которая пережила предательство и не сломалась. Женщина, которая сама, с нуля построила свой бизнес. Ясно тебе? И она моя!

Он берет мою руку и переплетает наши пальцы.

– А теперь слушайте обе. Этот дом – мой. Марина, ты, вероятно, запамятовала, как подписывала дарственную на меня после развода? Так вот… Ваше присутствие здесь возможно только с моего и Надиного разрешения. Какого черта вы, вообще, сюда приперлись?

– Мы просто хотели отстоять свое! – выкрикивает Марина. – Я привыкла считать этот домик своим и думала… Я была уверена, что в твоей жизни ничего не поменяется…

– Свое? – Лев смеется. – У тебя нет здесь ничего «своего», Марина. Все твое осталось в прошлом, которое ты сама разрушила. Я требую, чтобы вы извинились.

– Не буду! – упрямо мотает головой Лера.

– Я тоже, – поддерживает ее мать.

– Хорошо. Тогда наш разговор окончен, – Лев указывает на дверь. – Вон.

– Папа! – в голосе Леры впервые проскальзывают нотки растерянности.

– Лера, я не шучу. Я люблю эту женщину и не позволю никому, слышишь, никому ее обижать – ни твоей матери, ни тебе. Если вы не можете принять мой выбор и уважать его, значит, вам здесь не место. И в моей жизни тоже.

Это звучит как приговор. Лера смотрит на отца широко раскрытыми, влажными от слез, глазами. Кажется, она впервые осознает, что это не игра.

– Лев, ты не можешь так с нами… с дочерью… – пытается воззвать к его совести Марина.

– Я могу, – твердо отвечает он. – Я могу защищать тех, кто мне дорог. И сейчас мне дороже всех Надежда. Дверь там.

Марина, поняв, что битва проиграна, поджимает губы и, схватив дочь за руку, направляется к выходу. На пороге она оборачивается.

– Ты еще приползешь, Лев. Такие, как она, долго не задерживаются.

Дверь с треском захлопывается. Лев еще несколько секунд смотрит ей вслед, а потом рывком притягивает меня к груди…Опаляет горячим дыханием висок, целует в лоб…

– Прости, – шепчет он. – Прости, что тебе пришлось это выслушать.

– Не извиняйся, – качаю головой, чувствуя, как по щеке катится запоздалая слеза. – Спасибо. Я… Я не ожидала. И не хотела, чтобы все было вот так. Я очень хотела подружиться с твоей Лерой. И с мамой…

– Я же обещал? И всегда буду тебя защищать. Насчет мамы не переживай – она примет мой выбор…

Он наклоняется и нежно, невесомо меня целует… А я отвечаю, вкладывая в поцелуй всю свою благодарность и зарождающиеся доверие и надежду.

Война со Стасом почти окончена, вот война с прошлым Льва, кажется, только началась… Но я уверена, что вместе мы справимся…