*Камилла*

Тяжелое, дряблое тело Седого, наконец, скатывается с меня. Облегченно вздыхаю, пялясь на потолок гостиничного номера. И почему он выбирает такие стремные гостиницы? Нет, они, конечно, дорогие, но интерьер… Похоже на дорогой гроб, отделанный бархатом и позолотой. И я в нем как покойница. Живая, дышащая женщина, но мертвая внутри.

– Ну что, киса, довольна? – хрипит Седой, лениво похлопывая меня по бедру.

В его голосе нет нежности, лишь усталое удовлетворение. Он закидывает руки за голову, демонстрируя седые заросли под мышками, и поворачивается ко мне.

– С документами-то разобралась? Не накосячила? А то я тебя знаю, Пупкова. Вечно у тебя все через одно место.

Я вздрагиваю, когда он произносит мою настоящую фамилию. Он делает это специально, стремясь напомнить мне, кто я и откуда…

– Все сделала, папочка, – мурлычу я, заставляя себя улыбнуться. – Как ты и велел. Стасик, когда пьяный, спит как убитый. Я взяла портфель, когда была в его квартире, и заменила листы… Он даже не проснулся. Так что следов проникновения в его кабинет никто не найдет. Их просто нет… Все чистенько.

– Умница, – тянет он. – Моя хитрая лисичка. Не зря я в тебя вкладывался.

Он снова шлепает меня, старый козел… Игривый жест пробуждает спящее во мне чувство омерзения… Я его вещь. И всегда ею была.

– Теперь Стасика твоего попрут с работы, а Миронюку придется несладко, – он удовлетворенно хмыкает. – Хорошая работа, Ками. Тебя в полиции недолго мурыжили?

– Ну так… Они быстро переключились на Стасика. А против меня улик нет. Но… Ваня, – я сажусь в кровати, прикрывая грудь простыней. Сердце колотится от страха… – Мне нужна твоя помощь.

– Еще? – он лениво приоткрывает один глаз. – Я же тебе заплатил. Или ты решила поднять ценник?

– Дело не в деньгах. Меня подозревают в поджоге. Улик нет, но… Они завели дело…

Седой резко садится. Его расслабленное лицо вмиг каменеет.

– Какого еще поджога? Ты что, совсем с катушек съехала? Какой, к черту, поджог?

– Я хотела ей отомстить! – срывается мой голос. – Этой Надьке! Она унизила меня! Из-за нее я осталась без машины и Стаса. Без всего! Я наняла парней, они… Зато все ниточки ведут к Стасу. Цех принадлежит родственникам Миронюка. Следствие считает, что он за что-то мстил ему. Ему, а не женушке.

Седой смотрит на меня так, будто я таракан…

– Ты… идиотка. Полная, набитая дура! – рычит он, вскакивая с кровати. – Ты хоть понимаешь, во что ты меня впутываешь? Это уголовка, Камилла! Серьезная статья! Я тебе что, бандит с большой дороги, чтобы поджоги покрывать?

– Но ты же…

– Я бизнесмен! – орет он мне в лицо. – А ты – шлюха, решившая поиграть в гангстера! Разбирайся сама. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Чертыхаясь, он вскакивает с кровати и одевается… Натягивает носки, рубашку даже не застегивает…

– Ваня, подожди! – я бросаюсь к нему, хватая за руку. – Не бросай меня! Они на меня все повесят! Стас уже сдал меня с потрохами! А эта Надька… у нее теперь новый мужик, крутой. Он меня сотрет в порошок! Помоги, прошу тебя!

– Отвали, – он брезгливо стряхивает мою руку. – Я тебе ясно сказал? Твои проблемы. Надо было головой думать, а не тем, чем ты обычно думаешь. Я не собираюсь из-за какой-то шлюхи рисковать своей репутацией и свободой. От тебя требовалось подставить Стаса… Я хотел быстренько посадить на его место своего человека, так что… В остальное меня не втягивай.

Все. Это конец. Господи… на что я, дура, рассчитывала?

– А если я расскажу про папку? – шепчу я, чувствуя, как дрожат губы. – Если я скажу, что это ты все организовал, чтобы подставить Стаса и «ПринтСмайл»?

Седой замирает. Прищуривается, испепеляя меня взглядом.

– Что ты сказала?

– Ты слышал. Я пойду и все расскажу. Что ты меня нанял, что ты дал мне эти бумаги…

Он подходит ко мне вплотную и больно сжимает подбородок…

– Ты серьезно думаешь, что тебе кто-то поверит? – шипит он. – Моему слову против твоего? Слову уважаемого бизнесмена против слова… сама знаешь кого. Я скажу, что ты пыталась меня шантажировать. Что это ты украла документы, чтобы отомстить любовнику. И тебе пришьют еще и это. Думай, Камилла, думай. У тебя ничего на меня нет.

– А вот тут ты ошибаешься, – я делаю шаг назад, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я готовилась к этому. – Думаешь, я совсем дура? Я записывала наши разговоры. И не только этот. У меня есть все. И про «ПринтСмайл», и про другие твои делишки.

Седой сжимает губы так сильно, что на щеках проступают желваки… Из его взгляда струится неразбавленная ярость…

– Где запись? – наконец, выдавливает он.

– В надежном месте. И не одна копия, – вру я. – Так что, папочка, ты мне поможешь. Вытащишь меня из этой истории с поджогом. Или мы утонем вместе. Выбирай.

– Чертова дура… Кто следак?

– Какой-то Леонид Васильевич, я пришлю тебе номер его телефона. Спасибо, Ваня. Я тебе пригожусь, ты не пожалеешь…

– Сомневаюсь, – бросает он и покидает номер, резко захлопнув дверь.