*Надежда*

В коридоре отделения еще слышится визг Камиллы. Меня до сих пор немного потряхивает…

– Надь, я отойду позвонить. Ничего не бойся, милая…

Что бы я без него делала?

Привычная мне нежность на его лице сменяется строгостью. Наверное, с таким лицом он управляет заводом?

– Гена, привет. Моисеев, – говорит он в трубку. – Нужно организовать обыск. Компания «ПринтСмайл», знаешь такую? Да, прямо сейчас. Есть все основания полагать, что Станислав Аникеев совершает мошеннические действия, используя служебное положение. Скорее всего, в отношении него объявили проверку, так он решил разделаться с директором по-своему – организовал поджог коммерческого здания. Да, пока только косвенные улики.

Он отключается и поворачивается к следователю, который как раз выходит из своего кабинета, явно уставший от допроса Камиллы.

— Леонид Васильевич, я как раз по вашу душу… Я только что связался с кем нужно. Ваши коллеги из экономического отдела могут выезжать в офис «ПринтСмайл». Думаю, в кабинете Аникеева мы найдем много интересного. Нужно торопиться, пока он не позвонил и не приказал уничтожить улики.

Следователь смотрит на Льва с уважением.

– Моисеев, вы уверены, что дело не в обычной мести жене? Кстати, у экспертов нет сомнений, что цех подожгли. Мы возбуждаем дело.

– Вы готовы проверить Аникеева? Или его профессиональная деятельность не входит в зону вашей ответственности?

– Отнюдь… Шереметьева подтвердила, что Стас мог воровать у руководства. Ее хотелки недешево стоят… И Стас знал, что цех Надежды принадлежит родственникам Миронюка. Дежурный присмотрит за ним здесь, так будет лучше… Ладно, собираемся. Надежда Александровна, а вы были в его офисе? Сможете нам помочь на месте?

– Да, была пару раз, – киваю я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. Как он посмел, вообще? – Я знаю его привычки. Он всегда прячет то, что считает самым ценным. А это законно? Устраивать обыск кабинета без Стаса?

– Он наемный работник, не владелец помещения. Так что…

– А я настаиваю, чтобы он поехал с нами, – твердо произношу я. – Поймите, так будет лучше… Его адвокат обвинит вас потом непонятно в чем… Подложили, подставили…

– Хорошо, возьмем его с собой.

Стас окидывает нас хмурым взглядом и следует в машину дежурного…

Офис «ПринтСмайл» располагается в безликом, блестящем бизнес-центре. По понятным причинам Стас не любил, когда я к нему захаживала… Поначалу он, конечно, терпел, но потом выпроваживал меня без стеснения…

Нас встречает его начальник, Евгений Миронюк, мужчина лет шестидесяти с усталым лицом и нервно бегающими глазами – его вызвал один из оперативников.

– Что здесь происходит? – хмуро спрашивает он, глядя то на следователя, то на меня. – У нас нет никаких претензий к работе Аникеева. И никаких проверок нами не было инициировано. Это… какая-то ошибка… Послушайте…

– Спасибо вам большое, Евгений Павлович. Все это – чудовищное недоразумение. Я не поджигал цех жены. И всегда работал честно. Никаких диверсий против вас и вашей родни я не совершал.

– Пока просто проверка, Евгений Павлович, – ровным тоном отвечает Леонид Васильевич, предъявляя ордер. – Нам нужно осмотреть рабочее место Аникеева.

– С чего вы, вообще, взяли, что здесь замешана работа? Стас против развода, это я знаю… Может, он решил насолить жене? Мы-то здесь при чем? Лена и Юра, они… Стас, во что ты впутался?

– Я не виноват, клянусь, – сипит Стас. – Это все они… Они решили меня подставить.

– Евгений Павлович, – отмахивается от Стаса следователь. – Речь о ваших родственниках. Мы должны проверить все. Позвольте пройти в его кабинет? Обыск будет проводиться в присутствии понятых.

Мы заходим в кабинет. Здесь все стандартно: стол, компьютер, полки с образцами рекламной продукции. Ничего личного, кроме стоя́щей на столе чашки и рамки с фотографией нашей семьи…

– Надя, есть идеи? – тихо спрашивает Лев.

Я осматриваюсь. Взгляд цепляется за массивную столешницу.

– Стас хвастался, что заказал себе стол с «сюрпризом», – говорю я. – Думаю, вот здесь.

– Думает она… Стерва! – рычит Стас.

– Помолчите, Аникеев!

Я провожу рукой по нижней кромке стола и нащупываю едва заметный шов. Один из оперативников поддевает его специальным инструментом. Раздается щелчок, и небольшая панель отходит в сторону, открывая узкую нишу. Внутри – тонкая папка из серого картона.

Леонид Васильевич надевает перчатки и аккуратно достает ее. Открывает. Мы со Львом заглядываем ему через плечо. Внутри несколько листов.

– Так-так… – бормочет следователь. – План-схема подъезда к вашему цеху, Надежда Александровна. С пометками, где лучше парковать машину, чтобы не попасть на камеры.

– Это… Это подстава! – орет Стас. – Я впервые вижу эту папку! Я не поджигал. Я ничего не делал! Отпустите меня, гады-ы!

– На пятнадцать суток сесть захотел? Молчать, Аникеев, – приказывает Леонид Васильевич.

– Это не мое… клянусь, – сипит Стас.

– А это что? – оперативник указывает на другой лист. – Расписка от некоего «П.И.» в получении ста тысяч рублей за «консультационные услуги по решению производственных вопросов». Подпись неразборчивая, но дата… за два дня до пожара.

– Ты всё спланировал, – шепчу я, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Всё сходится. Каждая деталь.

– Надя, клянусь дочерью, я не делал этого... Мне подбросили эти бумаги. Я прошу тебя, поверь... – взмаливается Стас.

В этот момент у следователя звонит телефон. Он выходит в коридор, оставляя нас одних. Миронюк смотрит на папку с ужасом.

– Я тебя уволю к чертовой матери! – шипит он. – Такой скандал! Так подставить всю фирму! О чем ты думал, Стас? Ну, не хочет с тобой жить жена – подпиши документы и перестань ее мучить.

– Я не делал этого, – бессильно произносит он. – Папки подбросили. На них нет моих отпечатков... Пусть проверяют.

– Классика жанра, – хмыкает Лев. – Все преступники так говорят, когда их припирают к стенке.

Леонид Васильевич возвращается.

– Я вызвал экспертов. Мы все проверим, Аникеев. Если отпечатков на папках нет, вас отпустят. Евгений Павлович, мне нужны записи с камер видеонаблюдения.

– В этом кабинете их нет... – стирает со лба пот Миронюк. – Только в холле и на входе.

– Значит, предоставьте то, что есть.