*Надежда*

– Надюш, я успел позабыть, какой здесь неудобный матрас, – шепчет Лев, притягивая меня к груди.

– Теперь знаешь, – улыбаюсь я, набрасывая на плечи халатик. С ним так тепло... Так бы и лежала целую вечность...

Скрываюсь в дверях ванной, касаясь пылающих щек ладонями. Мы теперь живем вместе? Лев так и не сказал… Он ко мне переезжает или будет наведываться, пока я не решусь сделать следующий шаг?

Быстренько обмываюсь и возвращаюсь в спальню, заслышав доносящийся из кухни голос Катюши.

– В садике невкусная каша, дядя Лева. Но я ем, потому что Галина Ивановна просит…

– А бутерброд попробуешь? Тебе помидорчик положить?

Ну, милота просто… Он нам завтрак готовит, что ли?

– Привет, соня. Ты в сад не опоздаешь? – треплю её по голове я.

– Меня Анфиса отвезет, или ты?

– Я.

– Надюш, я могу завезти, если ты не против.

– Спасибо, но… Сначала мне нужно написать доверенность на твое имя, а уж потом… Давайте завтракать?

– Мама, я хлебушек с помидором съела.

– Умница моя. Лев, и мне положи, – смелею я.

Такой он уютный, домашний на моей кухне… Родной, заботливый… Мне до ужаса хочется обнять его… Написать чертову доверенность и позволить ему забирать Катю из садика. Забыть о предателе муже, его красотке и начать заново… В самом-то деле я же смогла похудеть, поменять стиль в одежде, обзавестись полезными привычками? Верите, я даже степпер себе купила… Занимаюсь потихоньку, стараюсь много ходить… Мне разве легко было? Нет! Разница в том, что мне не было страшно… Сейчас же – до чертиков боязно…

– Надюш, вкусно? – вырывает меня из задумчивости Лев.

– Очень. Мне никто и никогда не готовил. Ну, кроме родителей, конечно.

– Привыкай. Машину твою, кстати, пригнали. Можешь мчаться к своим девчонкам.

– О, отлично! А ты вечером приедешь? – осторожно спрашиваю я.

– Не знаю… Много работы, Надюш. Да и не хочу я тебя торопить или смущать.

– Обиделся, значит? – протягиваю я.

– Вовсе нет… Честное слово, нет, – с улыбкой притягивает он.

– Ну, ладно…

Лев уезжает первым, я крашусь, переодеваюсь в деловой костюм и отвожу Катюшу в сад. Прыгаю за руль, отвечаю на сообщение заказчиков и сворачиваю в сторону промзоны, замечая пролетевшую мимо пожарную машину…

Под кожей чесоточным клещом бегает беспокойство… Точно ли все в порядке? Сто́ит подумать об этом, мне звонит Лев:

– Надя, ты уже знаешь?

– Господи, нет… Лев, в чем дело?

– Кто-то на рассвете облил крыльцо бензином и поджег цех.

– Погоди, а как же твой охранник? Он же… Ты ведь при мне звонил, он пришел, а потом…

Отчаяние затапливает волной… Глаза пекут, подбородок начинает трястись… Как же так? Неужели, Стас отважился на такую подлость?

– Надюша, скорее всего, он устал и пошел в машину подремать. С ним у меня будет отдельный разговор, но…

– Приезжай, пожалуйста… Лев, там ведь все… Я никогда не выплачу хозяйке компенсацию, я… – рыдаю я, сворачивая на перекрестке.

– Сгорела дверь, окно и небольшая часть крыльца… Оборудование не пострадало. Надюш, не плачь, пожалуйста. Будь аккуратна. Остановись, отдышись… Прошу тебя…

– Левушка, я почти на месте.

Подъезжаю к цеху, замечая только что подошедшую Филипповну и, стоящую неподалеку, ошарашенную Айгуль… Стираю с щек слезы и торопливо подхожу к пожарным.

– Я... Я арендую это помещение. Что случилось? Кто вас вызвал?

– Добрый день, гражданочка. Охранник ваш. То есть он утверждает, что не работает на вас. Не ваш, значит?

– Да, мне помог друг семьи... Несколько дней назад мои сотрудники заметили посторонних лиц, ошивающихся возле цеха. Пока мы чинили камеры...

– Надя, слава богу! Как же это так? Вы полицию вызвали? Это же муж ее сделал, – вклинивается в разговор Филипповна.

Инспектор хмурится и, продолжая что-то записывать в блокнот, уточняет:

– Вы подозреваете кого-то?

– Да. Станислава Аникеева. Или его любовницу Камиллу Шереметьеву.