Знакомство с «папой» случилось гораздо легче, чем я представляла.

Как бы горько ни было признавать, новость о том, что новый «друг Мо», с которым она поладила с первых минут знакомства, — её настоящий папа, повергла дочку в восторг.

У малышки тут же возникли тысячи вопросов, некоторые из которых расщепляли мою душу на атомы.

Такие как:

А папа теперь с нами будет жить?

Папа не улетит, он останется на мой день рождения?

Я могу показать папе свою комнату и игрушки?

Мы будем вместе с папой плавать и смотреть мультики?

Абсолютно в каждом вопросе прозвучало пресловутое «папа». Я надеялась, что однажды Эмми сможет произнести его в адрес Шона. Дочка очень долго не подпускала его в своё плюшево-дружеское пространство. Шон буквально завоёвывал её доверие и любовь — всеми возможными подкупами и вниманием. А тут появляется Матвей — лапшичник-Аристов — и мармеладина с ходу от него без ума. Просто так.

Я смотрю на них, и внутри неприятно скребёт.

Так не бывает.

Шон месяцами подбирал к ней ключи — аккуратно, терпеливо, боясь лишний раз надавить.

А этот…

Пришёл. Улыбнулся. Подхватил на руки.

И всё... она уже его.

Несправедливо.

Но даже среди самых тяжёлых вопросов нашлись два особо убийственных.

— Мам, а почему Мо не сказал, что он мой папа? Он не обрадовался, да? Я ему не понравилась?

Присев перед дочкой на корточки, я стала заправлять выбившиеся из косичек пряди. Закусывая губу, запрещала себе плакать.

— Нет, милая, что ты! — скрипяще прошептала, заглядывая в глаза, затягивающиеся восторгом молочного шоколада. — Как ты можешь кому-то не понравиться. Мо… — осекаюсь. «Мо» теперь он для неё, для меня Матвей, он четко это обозначил. — Твой папа очень обрадовался, когда я ему про тебя рассказала. Просто до этого не было возможности рассказать ему о тебе.

Врала, конечно, беспощадно. Аж мерзко от самой себя стало.

В оправдание как нельзя кстати пришёлся второй радиоактивный вопрос:

— А как же Северный полюс и йети? Он возьмёт нас с собой в следующий раз, и мы будем есть мороженое?

Я всё время думала, что Эмми хватает нас с Лиамом. Уверена была, что и без «папы» у нас всё хорошо.

Понимаю, как ошибалась, наблюдая за крутящейся в разные стороны головой, выискивающей Матвея.

Шаг, другой — взрыв детского восторга.

— Мооооооооооооо!!!

Отпуская наши с Ли ладони, несётся навстречу Аристову, который уже присел и готов её ловить.

На секунду он замирает. Совсем чуть-чуть — если не знать, можно не заметить.

Плечи напрягаются, взгляд цепляется за неё сильнее, чем нужно.

Сокращение «Мо» будто врезается в него.

Но уже в следующую секунду он усмехается, скрывая всё за привычной лёгкостью.

Нос щиплет при виде того, как Матвей её крутит, а мармеладка ведёт себя с ним так, будто знает его с рождения, а не видит второй раз в жизни.

Не зря говорят, что кровь чует кровь.

— Мо, мама сказала, ты мой папа. Это правда? — серьёзно спрашивает, подпирая бока ручками.

— Ты не рада, что ли? — передразнивает её. — Другого папу хочешь?

— Нееет! А ты мне расскажешь про Северный полюс?

Сердитый взгляд припечатывает, но при этом вызывает смех. Развожу руками — мол, выкручивайся давай сам, отец.

Мы с Ли переглядываемся.

Коротко, почти незаметно.

И в этом взгляде — одно и то же чувство.

Лишние.

Как будто нас только что аккуратно сдвинули в сторону, освобождая место для кого-то более важного.

Стремительно приближающаяся к четырём стрелка напоминает о скором начале тренировок — на сегодня у меня три класса.

Впервые в жизни Эмс отказалась идти со мной на работу, выбрав время с «Мо».

Я ни на йоту не доверяю Аристову, поэтому Лиам будет всё время рядом с ними.

На благо моего спокойствия.

Тренировки протекают в автономном режиме — я вроде как присутствую, но головой не на месте. Всё валится из рук, не могу собраться.

Выхожу из студии около восьми вечера — разбитая и вымотанная.

Одно желание — прийти домой и поваляться в ванной.

Час назад Ли сообщил о том, что они с Аристовым попрощались.

Надо отдать должное новоиспечённому отцу — на ребёнка он наседать не стал, входит в её жизнь постепенно.

Что ж… как бы ни манила перспектива водных процедур и допрос домашних о времени, проведённом без меня, заставляю себя поехать к Шону в офис. Устрою ему сюрприз. Нужно как-то мириться и привыкать к новым реалиям.

А для без пяти минут новобрачных, которые должны нежиться в любви друг друга, мы слишком много ссоримся.

Во всём нужно искать свои плюсы.

В этой ситуации их, конечно же, нет, но, высасывая из пальца, один жирный: «возможно, со временем Эмми будет оставаться с ночёвкой у Матвея, а это значит, что у нас появится время наедине».

Так себе, конечно, плюс. Так-то со временем она и у Ли будет оставаться. Сама же будет сбегать на ночёвки к любимому дяде…

Ладно, сейчас главное — его задобрить. Я приняла душ и натёрлась сливочно-ванильным баттером. По дороге купила китайскую кухню и бутылку любимого вина Шо. На мне красивый новый комплект белья, которое я планирую продемонстрировать сразу, как только за мной закроется дверь его кабинета.

От предвкушения пальчики ног поджимаются — чувствую себя гениальным конспиратором, знающим своё дело.

— Hi, Jessie (Здравствуй, Джесси), — улыбчиво машу секретарше. — Is Sean in? (Шон у себя?)

— Um… hello, Me-e-rah, (Эм… привет, Ми-и-ра) — чуть натянуто улыбается в ответ уставшая за день девушка, коверкая моё имя. — Yes, Mrs. Nelson joined him about ten minutes ago (Да, миссис Нельсон зашла к нему около десяти минут назад).

Улыбка меркнет. Пространство ресепшена делает оборот вокруг меня.

Не слушая, что ещё скажет мне Джессика, направляюсь к кабинету Миллера, эмоционально настраивая себя к чему угодно.

Стучать и не думаю — к чёрту хорошие манеры, когда за дверью мой жених наедине со своей бывшей.

Останавливаюсь у двери на секунду, разглядывая буквы на золочёной табличке, выдыхаю и опускаю ладонь на ручку.

Держу, но не нажимаю.

Внутри странное чувство — как перед прыжком.

Сейчас либо всё сгладится… либо окончательно треснет.

Выдыхаю.

Поворачиваю ручку.