Максим

— Ты идиот, сын! Семью просрал, бизнес просрал! Под каблук к мошеннице попал. Разве так я тебя воспитывал? Я тебе всегда говорил: ты мужик, значит веди себя соответственно! А, всё бестолку, — отец обречённо машет на меня рукой.

Вот это вот ранит больнее всего. Не то, что он костерит меня, а вот это разочарование в его глазах. Я и сам знаю, что поступил как подонок последний. Притащил в дом Светку. Из-за меня чуть отец не погиб. Из-за меня родители чуть не лишились, с таким трудом собранных, накоплений.

Хорошо, хоть быстро нашли деньги и мамины украшения. Это надо спасибо сказать Кириному нынешнему хахалю. Вернее мужу. Быстро же они расписались.

В душе поднимается глухая обида. Может и не любила меня Кира никогда, раз так быстро замуж выскочила. Одергиваю себя — мне жену бывшую не в чём упрекнуть. А вот себя…

Поздно понял я, каким сокровищем владею. Теперь вон даже отец уверен, что я никчемный, размазня я. Повелся на упругую задницу и потерял всё!

— Знаю я всё, отец, не трави душу, — вздыхаю я, — и так тошно.

— Тошно тебе? Себя жалеешь? Бедный, несчастный, судьбинушка злая. Все вокруг виноватые, да? — и не думает успокаиваться батя.

Вот как ему удается давить на самое больное? А ведь прав он! Жалко себя, сил нет. Остался у разбитого корыта. Во всём отец прав.

— Саша, ну хватит уже, — встревает мама, — ну оступился мальчик, с кем не бывает.

— Я уже не мальчик, мам. Давно не мальчик. Отец прав, — говорю я, — пора взрослеть.

Я одеваюсь и выхожу из дома. Адрес я узнал во время суда над Светланой. Посадили ее за то, что отца травила, и за кражу, и за то, что Аню из дома выгнала. Да и любовник её, чтобы задницу свою спасти, против неё показания давал. В итоге сидеть ей долгие годы.

Во время суда я не видел Киру, вместо неё присутствовал адвокат. Не захотела она в этом пачкаться, и я её понимаю. Сам чувствовал себя изваляным в грязи.

Светку мне не жаль. За что боролась, за то и напоролась. Её жиголо всю вину на неё свалил, но и ему перепало. Может, и правда так она его любила, что готова на всё пойти была. Но я больше уверен, что характер у неё просто дерьмовый. Завистливая она очень и жадная.

Я стучу в обшарпанную дверь.

— Явился! — женщина на пороге скрещивает руки, — что тебе надо?

С матерью Светланы, Галиной Сергеевной, мы познакомились на суде. Ну как познакомились, она меня и видеть не хотела, отчасти винила в том, что её дочь за решёткой оказалась.

— Здесь мой сын, — просто отвечаю я.

Я показываю полные пакеты.

— Вот, я продукты и памперсы принес.

Но мать Светки смотрит враждебно, хмурится.

— Я не собираюсь отбирать у вас Матвея, — говорю я, — вернее собираюсь, но не так, как вы подумали. Давайте поговорим.

— Заходи, — кивает она и пропускает меня в квартиру.

Я заношу тяжёлые пакеты на кухню. Оглядываюсь. Всё старое, обшарпанное. Мебель уже на свалку просится. Видимо, Светка и у матери деньги тянула на своего альфонса.

— Учти, я оформила опеку! И Матвея ты не заберешь. Ты вообще официально никто ему!

Она права. Я так и не нашёл времени подать в суд и установить отцовство. Поэтому Светка родила как мать-одиночка. Тогда мне сын был не интересен, у меня была семья. Да и потом я об этом думал в последнюю очередь.

— У меня есть тест ДНК, я собираюсь установить отцовство. Но я не хочу ругаться из-за Матвея, — говорю я, — я понимаю, он ваш единственный внук. Но он мой сын.

— А и не надо ругаться, пусть он у меня живёт, а ты деньгами помогай, раз так, — говорит моя несостоявшаяся тёща, — я ведь работать не могу, а на пособия далеко не уедешь.

— Я понимаю и предлагаю вариант, — говорю я.

Из комнаты слышится шум, Галина Сергеевна скрывается за дверью.

— А кто у нас такой сладенький проснулся? — слышу неподдельную любовь и теплоту в её голосе, — а кто такой хороший!

Она приносит Матвейку, сонного. Тот трет кулачком глазки, смотрит на меня, узнает и улыбается. От этой улыбки у меня в сердце что-то ворочается, тёплое и горячее. Я внимательно рассматриваю мальчика, словно первый раз.

Раньше я воспринимал его как приложение к Светке, досадное приложение, если честно. Сейчас же вижу, что у него мои глаза и вообще он прикольный. Приходит осознание, что это же человек. Самый настоящий маленький человечек.

Это сейчас он не разговаривает, а совсем скоро он вырастет, начнёт рассуждать и задавать вопросы. Что он узнает о своих родителях? Что отец подонок, бросил его. Что мать его преступница и сидит в тюрьме? А если бы у меня были такие родители? А если бы у меня было такое детство, что ждет его?

Мне вдруг отчаянно хочется, чтобы у него все было хорошо, чтобы он мной гордился. Чтобы приходил ко мне, когда ему трудно. И я бы ему, как и мой отец, говорил: ты мужчина, сын.

Я протягиваю руки, и Матвей радостно тянется ко мне. Я беру его, ощущаю приятную тяжесть и сладковатый, ни на что не похожий запах. Мой сын. Моё продолжение. Вспоминаю Анечку, я мало с ней возился, в основном Кира занималась, а жаль. Ведь она уже не будет такой маленькой, я всё пропустил. Сердце щемит от тоски, от сожаления.

Я смотрю на Галину Сергеевну, выглядит она не лучшим образом. Исхудалая, с кругами под глазами. Какая бы ни была Светка, она её дочь. Нетрудно догадаться, как ей сложно с малышом. Когда у самой, наверное, и поесть нечего.

— Одевайтесь, Галина Сергеевна, — говорю я, — пойдем прогуляемся.

— Мам, пап, — зову я в прихожей, — у нас гости.

Мама выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Отец выглядывает из гостиной.

— Знакомьтесь, это Галина Сергеевна, бабушка моего сына.

Вижу, что родители не в восторге, но проявляют гостеприимство и усаживают гостью за стол. Соскучившаяся мама возится с Матвеем, а Галина Сергеевна настороженно за всеми наблюдает. Пора прояснить ситуацию.

— Мы с Галиной Сергеевной договорились, что Матвей будет жить со мной, а Галина Сергеевна будет навещать внука и участвовать в воспитании, — говорю я родителям, — мам, пап, буду рад, если вы тоже поддержите.

— Хм, а жить где будешь? — спрашивает отец.

— Завтра выхожу на работу, водителем к своему старому другу, он обещал помочь снять квартиру авансом. Пора слезать с вашей шеи, — криво усмехаюсь я, — хорошо платить будет. Нам с сыном хватит.

— Ну что, ты, Максимушка, ну куда… остался бы с нами, — начинает причитать мама.

— Тише, мать, — беззлобно перебивает её отец, — парень дело говорит. Не всю жизнь ему под бабской юбкой сидеть. А мы поможем в меру сил.

— Я хочу сам заниматься воспитанием своего сына, — поясняю я, — вы, Галина Сергеевна, можете выйти на работу, да пожить для себя. Ремонтом в квартире займитесь, я помогу.

— Да, я понимаю, — вздыхает Галина Сергеевна, — я очень люблю Матвея, но что я смогу ему дать? Отец есть отец.

— Это верно, — кивает мама, — Максим будет очень хорошим папой. Правда, сынок?

Я киваю:

— Я буду очень стараться.

— Ну вот, это уже взрослый разговор, — одобрительно говорит отец, — теперь я могу и умирать спокойно. У сына мозги на место встали.

— Саша! — укоризненно восклицает мама.

— Да я шучу, Маш, — смеётся отец, — я ещё правнуков дождусь. Ну что? Чайку за это дело?!

Мы улыбаемся, и обстановка разряжается. Мама с Галиной Сергеевной начинают накрывать на стол, обсуждая методы воспитания детей. Я держу уснувшего Матвея на руках. Нужно отнести его в кроватку, но я всё всматриваюсь в безмятежное личико сына и про себя обещаю никогда его не бросать.

Смотрю на своих близких и понимаю как мне повезло. Я здоров, мои родители живы и почти здоровы, у меня есть сын и дочь. Да, про Аню я тоже не забыл. Завтра же позвоню Кире и попрошу разрешения видеться с дочерью. Хочу чтобы она тоже меня знала. А еще начну платить алименты. Пора уже все по уму делать, мужик я или нет!