Я едва держусь на плаву. Тот факт, что она позволяет мне это делать, словно ещё свежее потрясение, фейерверк, взрывающийся в моей голове непрерывным, оглушительным праздником. Я думал, что на это уйдут недели тщательных ухаживаний, и я был готов к долгому путешествию, но вот она передо мной, её ноги широко раздвинуты для меня, как для лучшего грёбаного подарка. Я с трудом сдерживаюсь.

— Я позабочусь о тебе, — снова обещаю я, напоминая себе, какова цель.

Если бы мне было так безразлично её мнение и комфорт, мы бы уже приступили к третьему раунду. Она была бы переполнена, измучена, накачана. При этой мысли мой член вздрагивает от горячей вспышки предэякулята, и я закрываю глаза, чтобы успокоиться.

Боже, как же я хочу её такой. Полной спермы. Никакой защиты.

— Роули, пожалуйста, — говорит она, и я тут же вытягиваюсь по стойке смирно. — Я хочу тебя видеть.

Киваю, глядя на её милое лицо, на её покрасневшие щёки, на огромные тёмные глаза.

— Да. Да, конечно.

Я продолжаю смотреть, пока выражение её лица не меняется, выдавая нотку нетерпения. Хватаюсь за край своей толстовки и резким движением стягиваю её, бросая на пол, и скатываюсь с кровати. Я расстёгиваю ремень так быстро, что, кажется, поранил палец о пряжку, но почти не чувствую этого. Сняв штаны, снова забираюсь на неё, совершенно голый. Она пялится на мой член, и я приподнимаюсь на руках, позволяя ей смотреть.

Когда она медленно протягивает к нему руку, я со стоном ловлю её запястье.

— Нет, детка. Я кончу тебе в руку. Но позже.

Она выглядит удивлённой, но мне не хватает ума объяснить, насколько я возбуждён. Вместо этого я придвигаюсь ближе и позволяю своему члену прижаться к тому гладкому местечку. Она такая мокрая, что я не могу ясно мыслить.

— Пока вот так, да? — спрашиваю я, ловя её взгляд. — Это проникнет внутрь тебя, детка. Надеюсь.

Она прерывисто вздыхает.

— Но, это, э-э… я не уверена, смогу ли… Потому что, э-э, ты был прав. Я имею в виду. Оно выросло.

Я издаю бездыханный смешок. Боже, у меня кружится голова. Если я ещё сильнее напрягусь, то, кажется, потеряю сознание. Мой член уже весь раскраснелся, капая на её сладкий маленький клитор. Кожа на головке натянута до предела.

— Я сначала вставлю кончик, — говорю я почти невнятно. — Совсем чуть-чуть. Не бойся.

Она слегка кивает, и я целую её, извиваясь, чтобы заставить своё тело подогнаться под неё. Потому что я сделаю так, чтобы всё вместилось. Она будет моей, с сердцем, бьющимся только для меня и с киской, соответствующей форме моего члена.

Мои бёдра напрягаются от отчаянного желания, член скользит по её скользкой коже. Жар разливается по позвоночнику, и я стону, заставляя себя замереть. Блядь, я чуть не кончил.

— Не могу, детка, — признаюсь я, глядя в её широко раскрытые, возбуждённые глаза. — Я должен быть внутри тебя. Ладно? Ущипни меня, если я буду двигаться слишком быстро. Постараюсь не делать этого, но… Ущипни меня, ладно?

Я беру её руку и кладу себе на бок, прямо на нижние рёбра, где должно быть чертовски больно.

— Ущипни меня как следует, и я остановлюсь.

Она качает головой, нетерпеливо вздыхая, её рот открыт, и она вся красная. Она вся пылает — идеальное воплощение женского возбуждения. Жаль, что я не могу сделать снимок, но, боюсь, я не смогу удержать телефон неподвижно.

— Только кончик. Совсем чуть-чуть.

Я отвожу бёдра назад и смотрю, мой член такой твёрдый, что едва колеблется при каждом движении. Он похож на стрелу, направленную точно туда, куда ему нужно. Её отверстие узкое и скользкое, кожа тёмная и опухшая. Боже. Блядь. Вот оно.

Она издаёт низкий звук, когда толстая головка входит в неё. Я останавливаюсь, дрожа всем телом. Пот стекает по моей спине, и я сосредотачиваюсь на этом ощущении, потому что если позволю себе почувствовать, как она обхватывает мой чувствительный кончик, я взорвусь.

— Ты ещё не щиплешься? — выдыхаю я, закрыв глаза, чтобы её вид не довёл меня до крайности.

Её ладонь плотно прижимается к моему боку. Я рискую взглянуть. Моя девочка молчит, часто дышит, глядя на место нашего соединения. Мой член — длинный бугорок тёмной плоти, соединяющий нас. Я едва вошёл в неё.

— Видишь, детка? Хорошо?

Она отрывисто и рассеянно кивает, грудь вздымается при каждом вдохе. Я беру себя в руки и двигаюсь со сверхъестественным самообладанием, зная, что если позволю себе оступиться хотя бы на секунду, то одним толчком кончу и, возможно, причиню ей боль.

В том, чтобы растягивать это, есть горьковато-сладкое, мучительное удовольствие. Я погружаюсь в неё ещё на сантиметр, и у неё перехватывает дыхание, живот напрягается.

Я не говорю ей, что раньше мне приходилось останавливаться на середине акта, потому что некоторые из моих любовниц не могли справиться с моим размером. Большой член — это не так весело, как кажется. Это может причинить женщине боль.

Поэтому я стискиваю зубы и двигаюсь медленно, потому что я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать этот опыт замечательным для неё.

— Да, детка? Хорошо?

Она кивает с разочарованным стоном, хватаясь за мой бок, но не щипая. Я киваю и отстраняюсь, выходя из неё, прежде чем снова войти на пару сантиметров. Мы оба стонем, и я качаю головой, отчаянно пытаясь отогнать туман вожделения, который застилает мой мозг.

— Да. Совсем немного. Видишь? И приятно, правда? Приятно, что я рядом. Да, детка?

— Да! — шипит она, свободной рукой сжимая спутанные простыни. — Пожалуйста, просто… Просто покончи с этим…

Я качаю головой с усмешкой, которая даже мне кажется пьяной.

— Не-а. Нет. Я не буду торопиться. Растягивай свою киску медленно и нежно. Да. Первый раз бывает только один, хах? Нужно действовать медленно.

Она скулит от разочарования, но не щипает меня. Я снова высвобождаюсь и сую ей свой член сантиметр за сантиметром, на этот раз, может быть, на три. Я останавливаюсь. Она тихонько ахает, глядя на меня, её живот колышется, напрягаясь и расслабляясь. Её ногти впиваются в мой бок, где она меня держит, и мне это нравится. Они достаточно острые, чтобы удерживать меня в этом мире.

— Можешь провести ими по моей спине, если хочешь, — говорю я, беря её за руку, сжимающую простыни. — Оставь мне шрамы, детка. Покажи миру, что я твой.

Я вытаскиваю член и тут же снова проникаю, всё ещё туго, но уже легче. У неё перехватывает дыхание, когда я вхожу на половину длины, и она зажмуривает глаза. Я слегка отстраняюсь, и они распахиваются. Мы смотрим друг на друга, такие сладко соединённые, такие чертовски правильные. Её губы слегка дрожат, и я снова вытаскиваю, пока головка не касается её половых губ, и она закрывает глаза с чем-то, похожим на всхлип.

— Ш-ш-ш, — шепчу я, проводя рукой по внутренней стороне её бедра, пока мои пальцы не находят её влажные завитки. — Вот. Я всё исправлю.

Её клитор набухает под моим нежным прикосновением кончика пальца. Она издаёт самый громкий стон, когда я обвожу его круговыми движениями, наблюдая за её лицом в ожидании подсказок. Когда я снова погружаю член в горячие, влажные небеса, она нежно пульсирует вокруг меня, пока только сильный прикус моего языка удерживает меня от глубокого проникновения.

— Да, — бормочу я, с благоговением глядя, как её лицо искажается от удовольствия, которое лишь немного светлее боли. — Вот так, да? Я заставлю тебя кончить на моём члене. Да. Такая красивая девочка. Хорошо. Очень хорошо, детка. У тебя получается потрясающе.

Я ускоряю движения и начинаю двигаться, наполовину входя и затем выходя, в лёгком ритме, который задействует всю мою силу и контроль. Всё должно быть безупречно, всё должно быть правильно, чтобы, даже если в будущем у неё будет секс с кем-то другим, она всё равно вернулась ко мне.

Потому что я буду намного лучше любого другого мужчины.

Звуки, которые она издаёт, высокие и приглушённые, бессвязные, но в то же время отчётливые, потому что нарастающий ритм даёт мне понять, что она близка. Её тело напрягается, между грудей блестит пот, и когда её взгляд встречается с моим, я стискиваю зубы и сдерживаю надвигающийся оргазм.

Она кончает, широко раскрыв глаза и глядя мне в лицо. Её киска крепко сжимает меня, и я двигаюсь вперёд и назад, проникая глубже с каждым толчком, всё глубже и глубже, пока последние импульсы не пронзают её, и я не погружаюсь настолько глубоко, насколько позволяет биология.

— Роули, — шепчет она, задыхаясь, её губы едва шевелятся.

— Да, детка? Что такое?

Она вздыхает с лёгкой улыбкой, её лицо сияет.

— Ничего. Ты же сам недавно сказал, что хочешь, чтобы я произнесла твоё имя.

Я почти предлагаю ей выйти за меня замуж. Почти. Но глотаю слова и волну обожания, которая закипает в груди, потому что я не могу сделать предложение всего через день. То есть, могу, но она не будет относиться ко мне серьёзно.

Блядь, но я хочу, чтобы она носила моё кольцо. Месяц, клянусь я себе. Я дам ей месяц.

— Ты так прекрасна, — говорю я, потому что не могу сдержать свои чувства. — И каково это? Кончать со мной внутри тебя?

Она закрывает лицо руками и тихонько смеётся.

— Ох, не заставляй меня тебе это рассказывать.

— Но я всё равно попрошу. Скажи своими словами, детка. Мне нужно это услышать.

Она смотрит на меня сквозь пальцы, и я ухмыляюсь, с наслаждением осознавая, как глубоко я в ней, и как безболезненно это для неё, как сладко. Я знал это. Мы родственные души, созданные друг для друга, до последней клеточки. Мы подходим друг другу.

— Хорошо, понятно? — говорит она, нервничая, ошеломлённая и такая милая. — Это было потрясающе. Мне очень понравилось.

— Ммм.

Я двигаюсь медленно, плавно. Она задыхается и хватает меня за бока, впиваясь ногтями в спину, и я одобрительно киваю. Теперь это займёт совсем немного времени. Моя ухмылка становится ещё острее, зубы обнажены, взгляд устремлён в самый узкий туннель. Всё, что я вижу, — это её лицо, моя девочка подо мной, задыхающаяся, пока я вонзаюсь в неё глубоко, и этого, блядь, достаточно.

Я толкаюсь ещё несколько раз, проникая как можно глубже, пока горячее удовольствие разливается по всему позвоночнику. Со стоном выгибаюсь ей навстречу, зажмуриваюсь, и даже когда я изливаюсь в неё, волна за волной обжигающего жара проносится по моему тазу, я продолжаю работать мелкими движениями, всё ещё беспомощно извиваюсь, пытаясь приблизиться.

Глубже.

Пока я не выдохнусь, и от оргазма не останется лишь покалывающий жар, разливающийся по спине. Руки дрожат, и я осторожно опускаюсь, притягивая её к себе, пока мы не оказываемся лицом к лицу, а мой член всё ещё в ней, затыкая то, что я извергнул, чтобы оно не вытекло.

Как я уже говорил. Я хочу, чтобы она забеременела.