Всё моё тело пылает и липнет, я ощущаю незнакомое возбуждение. Что-то должно произойти, и это должно произойти прямо сейчас, но я не уверена, чего именно я хочу.

Кроме того, что Роули сейчас не может уйти. Он должен остаться здесь.

— Дыши для меня, милая, — говорит он таким нежным голосом, что я немедленно делаю, как он говорит. Я чувствую себя в безопасности. Он сказал, что позаботится обо мне, и я ему верю.

— Вот так. Сделай ещё один глубокий вдох. Ммм, приятно, правда? Вот так. Чувствуешь, какое мягкое твоё тело? Ты чувствуешь себя гораздо лучше, когда расслаблена.

Я готова сказать, что да, это приятно, когда его губы прижимаются к моей шее в горячем, полном желания поцелуе. Я вскрикиваю, все мышцы мгновенно напрягаются, когда ощущения обжигающими волнами проносятся по мне. Покалывания пробирают кожу. Это как электричество, только хуже, потому что оно пульсирует глубоко в моём теле и его не отключить.

Он завершает поцелуй жарким, томным облизыванием, и из моего горла вырывается жалобный, животный звук. Мне некогда смущаться, потому что он отвечает тем же, издавая глубокий, хриплый стон, вибрирующий на моей влажной коже, когда его губы снова прижимаются к ней.

Ну, тогда всё в порядке. Он тоже издаёт звуки.

— Это было прекрасно, — говорит он, обдавая горячим дыханием мой затылок, когда его губы скользят к другому месту. — Мне нравится этот звук, детка. Мне нравится слышать, как сильно тебе это нравится, так что не сдерживайся. Делай всё, что тебе нравится, всё, что ты хочешь.

Он посасывает мою кожу, и волна тепла разливается по моему позвоночнику, оседая где-то внизу живота. Я с резким стоном подаюсь к нему, а он хватает меня за бедро и удерживает его, прижимаясь ко мне.

И у меня нет возможности сравнить, нет возможности сказать, права ли я, пока я сама этого не увижу, но у меня есть сильное подозрение, что он не лгал, когда сказал, что он вырастет.

Такое ощущение, будто он вырос. Значительно. И весь этот рост прижат прямо между моих ягодиц.

— Чёрт, ты такая горячая, — выдыхает он, проводя губами по моим позвонкам. — Если бы это был не твой первый раз, я бы спустил с тебя шорты и трахнул бы тебя жёстко. Ты даже не представляешь, сколько самообладания нужно, чтобы сдержаться, потому что ты сводишь меня с ума. Но я буду терпелив. Я буду добр к тебе, детка. Обещаю.

По спине пробегают мурашки, когда представляю это: я даже не сняла одежду, она просто запуталась между ног, а он внутри меня, растягивает меня, берёт всё, потому что так сильно хочет меня. Моя киска пульсирует, и я задыхаюсь, когда понимаю, насколько влажно и горячо между ног.

— Тебе это нравится, да? — спрашивает он низким, хриплым голосом. — Тебе нравится, когда я говорю это, детка? Скажи мне.

Мне тяжело вымолвить хоть слово. Я так сосредоточена на своём теле, так запуталась во всех этих шокирующих ощущениях, что язык словно полностью отключился. Я прочищаю горло, делаю глубокий вдох и еле слышно хмыкаю в подтверждение.

— А ты, я вижу, вообще не любишь разговаривать, — он звучит радостно и торжествующе, словно моя неспособность говорить — это то, чем можно гордиться. — Но, если тебе что-то не нравится или тебя что-то беспокоит, что угодно, тебе придётся мне сказать. Скажи «да», чтобы я знал, что ты понимаешь меня.

— Да.

Он прижимается бёдрами к моей заднице с тихим шипящим звуком удовольствия. Его большая рука поднимается вверх по моему бедру, по рёбрам и останавливается на груди. Я задыхаюсь, когда он нежно мнёт мою плоть, его тело движется плавными, лёгкими движениями. Как будто он уже трахает меня, и в то же время нет. Моя киска сжимается сама по себе, непроизвольное движение Кегеля, о котором я и не подозревала, что способна.

Его большой палец ложится на мой сосок и обводит его через мягкую ткань моей кофточки.

— О боже, — бормочу я, крепко зажмурив глаза, когда удовольствие разливается по моим нервам, оседая прямо в моём клиторе.

Он удовлетворённо мычит, пощипывая мой сосок, и ощущения накатывают во мне, словно прилив, всё сильнее и сильнее, пока я не начинаю извиваться, едва сдерживая это. Когда я думаю, что больше не выдержу, он останавливается и просто держит мою чувствительную грудь своей тёплой и властной рукой. Я с облегчением вздыхаю.

— Вот, детка. Выпей воды.

Он даёт мне в руку бутылку, которая стоит на тумбочке, и я понимаю, что ужасно хочу пить. Я не смотрю на него, неуклюже сажусь и пью, полоща рот водой. Когда я заканчиваю, Роули допивает остатки, а затем осторожно укладывает меня на спину.

Я ахаю, когда он устраивается на мне сверху, его лицо прямо передо мной, довольное, но серьёзное, глаза прикрыты. Он прикоснулся ко мне и поцеловал так нежно, но я впервые за это утро вижу его лицо.

Каким-то образом это делает всё гораздо реальнее. Это почти… невыносимо. Было легко, когда я не смотрела ему в глаза, но теперь его взгляд заставляет меня осознать, насколько мы близки.

Мужчина и женщина в постели. Не могу поверить, что это происходит со мной.

— Привет, — тихо говорит он. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Я сжимаю губы, пытаясь найти на его лице ложь, потому что не думаю, что это правда. Волосы, наверное, растрёпаны, глаза опухшие от вчерашних слёз. Но его взгляд ясен, выражение мягкое и восхищённое, и я не вижу никаких признаков обмана.

— Я поцелую тебя как следует, — говорит он, проводя большим пальцем по моей щеке. — Хорошо?

Я киваю. Это просто рефлекс моих взвинченных, на пределе нервов. Он улыбается, снова лаская моё лицо, и наклоняется ко мне.

Когда он поцеловал меня в первый раз, всё закончилось, прежде чем я успела сориентироваться. Теперь же он не торопится, и это гораздо важнее. Я чувствую его вес, весомый, но не сокрушительный, потому что он опирается на предплечья, и его губы терпеливо и исследующе скользят по моим.

Когда его язык проникает внутрь, я задыхаюсь и раскрываюсь шире, а затем словно сокровенное, тайное знание того, что делать, вливается в меня вместе с его дыханием. Мои руки поднимаются, чтобы обхватить его плечи, и я целую его в ответ, губы мягкие и ищущие, язык робкий, но смелый. Он мычит от удовольствия и входит глубже, его любопытная, собственническая плоть внутри меня, и я облизываю его язык в ответ, приветствуя.

Дальше всё грязно. Его руки обхватывают моё лицо, надёжно удерживая меня, а ноги сжимаются и перекручиваются, раздвигая мои колени, пока внезапно твёрдость не опускается на моё нутро, и он издаёт глубокий горловой стон, продолжая целовать меня с ненасытной жадностью. Его бёдра двигаются, побуждая меня раскрыться шире, стимулируя мой клитор сквозь тонкие шорты.

Я не могу контролировать дрожь. Моё тело пылает, нервы горят и взрываются, когда в мозгу прокладываются новые пути, модели потребности и удовлетворения, мягкости, твёрдости и покачивания, запаха и вкуса этого мужчины, тепла его рук.

Мысли разбегаются, а голова кружится, когда я целую его. Теперь, когда знаю, что делать, мне нужно больше. Мне не хватает кислорода, чтобы обдумать, мудр ли мой выбор и как мне будет больно, когда всё это закончится. Хватает только на то, чтобы чувствовать и двигаться в эту секунду, и в следующую, и в следующую.

— Блядь, я никогда себя так не чувствовал, — стонет он, и кажется, будто ему больно, пока его пальцы подёргиваются на моём лице, а его эрекция врезается в меня так мучительно и так глубоко, что это кажется правильным.

Я выгибаюсь навстречу ему, и он стонет, раскованно и эротично, пока мы пытаемся войти друг в друга, несмотря на то, что нам мешает одежда. Моя промокла насквозь.

Поцелуй обрывается с влажным звуком, и он прижимается лбом к моему, тяжело дыша, словно только что пробежал гонку. Я не могу удержать руки на месте, поэтому позволяю им блуждать по его спине, пока позвонки не выпирают наружу. Ему приходится так изгибаться надо мной, чтобы его губы могли прижаться к моим, пока его эрекция ищет вход.

Я изучаю его широкую спину сквозь рубашку, мышцы напряжены и дрожат от его частого дыхания, тепло его кожи проникает в щели между моими пальцами. Когда он отстраняется и смотрит на меня, приоткрыв рот, с тёмными, безумными глазами, я отчаянно киваю. Я соглашаюсь на всё. На всё. И ему даже не нужно спрашивать.

Он кивает в ответ.

— Да? Пожалуйста? Малыш. Да. Я могу это сделать. Я могу действовать медленно. Хорошо? Да?

Я продолжаю кивать, пока он не встряхивается, делая контролируемый выдох, и не кивает ещё раз, как бы давая обещание.

— Хорошо.

Решение принято, но он не двигается, пристально глядя на меня. Я дышу часто, немного нервно и очень взволнована. Наконец он стонет и качает головой.

— Боже, как же ты прекрасна.

Удовольствие в глубине моего живота смешивается с изумлением. Он несчастен, едва сохраняет рассудок. И всё из-за меня. Потому что он так сильно меня хочет.

— Хорошо. Я буду хорошим, — бормочет он себе под нос, словно в бреду. — Да. Я справлюсь.

У меня нет времени ответить, потому что он переходит к активным действиям, его руки слегка дрожат, он спускает бретельки моей кофточки с плеч, ткань ласкает мои твёрдые соски, опускаясь ниже, чтобы обхватить живот. Он останавливается, когда моя грудь обнажается, и просто смотрит, тяжело дыша.

— Прекрасно, — снова говорит он. — Великолепно. Вот.

Я выгибаюсь навстречу ему, когда его рот вбирает в себя мой сосок, горячий язык дразнит меня, пока я не издаю стон удовольствия. Мои ноги дёргаются в поисках опоры, а он хватает меня за бёдра и прижимает их к матрасу, наслаждаясь моими грудями, терзая одну, пока она не становится почти невыносимо, и переходит к другой. Я извиваюсь в беспомощном наслаждении, которому нет ни пика, ни конца.

— Хорошо, — говорит он, отстраняясь, его взгляд рассеянно скользит по моей раскрасневшейся груди. — Давай проверим. Покажи мне, какая ты мокрая. Раздвинь ноги, красотка.

Сердце колотится всё быстрее и быстрее. Он не ждёт, пока я пошевелюсь. Нетерпеливые пальцы цепляются за резинку и стягивают мои шорты вместе с трусиками. Широкие руки ложатся мне на колени и раздвигают их шире. Его дыхание становится поверхностным, румянец заливает его щеки. Я сжимаю кулаки и жду, беззащитная и отчаянно нуждающаяся в нём.

— Великолепно, — выдыхает он после долгой паузы, не моргнув ни разу. — Такая красивая. Я собираюсь прикоснуться к тебе. Не бойся.

Я беспомощно качаю головой, потому что да, это именно то, что мне сейчас нужно. Прикосновение. Связь.

Но он не торопится. Костяшки его пальцев едва касаются тёмных волосков, покрывающих мой холмик, и всё равно я вздрагиваю, лёгкость прикосновения почти агрессивна, когда я ожидаю более откровенной ласки. Он делает это снова, наклоняясь ближе, с заворожённым взглядом. Мне хочется рассмеяться, потому что это кажется нелепым. Я не понимаю, в чём его очарование.

Хотя, может быть, я бы тоже так сделала, если бы он показал мне свой.

— Ты всё ещё одет, — с упрёком говорю я.

Он рассеянно кивает.

— Минутку, малыш. Дай мне минутку.