Восемью месяцами ранее Тот день начинался как обычно. Утренняя суета, кофе, глазунья, глажка Денису и Мише рубашек, проводы сына в школу, спешка на работу. Ресницы я красила, глядя в маленькое зеркало солнцезащитного козырька, то и дело попадая щеточкой в глаз, когда Денис сильнее закладывал в повороте, а губы на ходу подбегая к офису. Но то был обыкновенный вторник самого обыкновенного февраля. — Насть, ты меня слышишь? — выдохнула я в трубку. — Не-хо-чу. — Ну, сдалась тебе эта «Старица», — не унималась она, — как только Петрович уехал, сдохла наша фирма и тазом накрылась. Ну что там хорошего? А у меня… — Пожалуйста, хватит. Серьезно, ну сколько можно? — Да мне тебя, дуру, жалко, — ворчала подруга. — Терпишь издевки, косые взгляды, пересуды за спиной. Тебе самой не надоело? — Надоело, — честно призналась я, — ну куда я сейчас, а? Привыкла здесь, все рядом, под боком. Да и с Денисом… — С кем, с кем? — разгон от нуля до сотки у Насти был молниеносным. — С тем, кто тебя ни в грош не ставит? Сколько можно оставаться наивной дурочкой? — Ты неправа, — попытки умерить ее пыл ни к чему хорошему, как правило, не приводили, но я не переставала пробовать, — послушай… — Да-да, у меня же нет такого классного мужика. — Уверена, что она закатила глаза. — Так, все, прекращай. Предлагаю в последний раз. Вакансия менеджера в турфирме слишком заманчивая, чтобы долго думать. Вновь отклонив настойчивое предложение Насти, я отложила телефон и задумчиво уставилась в стеклянную дверь, отделяющую наш зал от ресепшена, за которым когда-то сидела подруга. А что, если попробовать? Что я потеряю? Невысокий оклад, ненавистную работу и шушуканья за спиной? А там новый опыт, интересные знакомства, возможность не зависеть от мужа, а может и мир посмотреть. Ну, правда? Призрачная надежда замаячила шикарной белой яхтой на горизонте, алеющем в закатном зареве, а растекшаяся по лицу улыбка сигнализировала всем вокруг об облаках, окутавших мою мечтательную голову. Настя уже не единожды звала меня к себе. После свадьбы с Денисом и скоропостижного отъезда Сергея Петровича мы проработали с ней бок о бок меньше года. Потом я ушла в декрет, а она решилась на покорение новой вершины профессионального роста. Менеджер по продажам туристических путевок. Да, у нее всегда была тяга к авантюрам и путешествиям, и теперь благодаря новой записи в трудовой книжке она могла делать это еще и совершенно бесплатно. Не так часто, как хотелось бы, но тем не менее. — Эй, красотка, о чем задумалась? — Денис щелкнул пальцами у моего носа, вырвав меня из наивных грез и заставив встрепенуться. — Мне Настя снова работу предложила, — робко начала я, — у себя на фирме… — Так, зай, — он состроил недовольную гримасу, — мы это уже обсуждали. И не раз, и даже не два. — Намотав на палец прядь моих волос, он медленно, словно для маленького ребенка, доносил до меня свои мысли: — мне спокойнее, когда я знаю, что ты за стеной. Да и с зарплатой здесь не опрокинут, а там, скорее всего, план. Не выполнила — не получила. А график какой? Ну сама подумай, ни Мишу забрать, ни ужин приготовить. Я коротко вздохнула и натянула дежурную улыбку. — Кстати, об ужине, — Денис отпустил прядь и похлопал себя по животу, — есть так хочется. — Точно, — я вымучено рассмеялась, — пошли, у нас сегодня курочка с рисом. Вернувшись в мечтания о белоснежной яхте, я споласкивала грязные лоточки и вздрогнула, когда почувствовала вибрацию в заднем кармане джинсов. Наспех промокнув руки полотенцем, я вытащила телефон и ответила на вызов. Расстроенный сын на том конце провода огорошил меня, сказав, что умудрился где-то потерять ключи от дома. Удивленная несвойственной ему беспечностью, я предложила единственный возможный вариант: подойти ко мне на работу и забрать мою связку. Дабы «Старица» находилась всего в двадцати минутах ходьбы от школы. Игорь Семенович, с недавних пор сменивший на посту ушедшую на пенсию Евгению Александровну, махнул мне рукой, подзывая к себе. Широко улыбаясь, я закрыла вкладки сайта Настиной турфирмы и поднялась. Я так и не сменила рабочее место, желая сидеть как можно дальше от Санны, а теперь и от нового начальника, ведь непосредственная близость к руководителю чаще приносит больше обязательств, чем привилегий. Тем более с таким, как Игорь Семенович, дотошным и педантичным. Сам уже не молодой, он часто хвалился двумя красными дипломами и отменным здоровьем, доказывая второе, то ныряя в прорубь, то бегая марафоны. Мы искренне удивлялись его настрою и браваде, но повторять за ним, как бы он нас ни убеждал, не спешили. И вот сейчас этот моложавый, подтянутый и статный мужчина, махнул мне рукой, а затем закатил глаза и в жутком реверансе рухнул посреди зала, увлекая за собой папки со стола и случайно задетый монитор. Ужасный грохот всполошил всю комнату. Взгляды, робкие перешептывания, тихие возгласы будоражили мое сознание, пока я прорывалась к страждущему через весь зал. Однажды я уже видела подобное падение, только отца я спасти не успела. По дороге выхватывая из стеллажа небольшую аптечку, я была твердо убеждена, что не найду в ней ничего важного, но все же ее тяжесть в руке вселяла небольшую надежду. Тугим кольцом Игоря Семеновича обступили мои коллеги, и кто-то даже умудрился похлестать его по щекам, но в чувство он так и не пришел. В поисках нашатырки я раскрыла сумку с лекарствами, попутно раздавая указания другим, словно знала и понимала в его состоянии намного больше, чем остальные. «Ослабьте галстук», «приподнимите голову», «вызовите скорую», «наберите его жене». Скорее всего, Миша прошмыгнул мимо меня незамеченным именно тогда. Я сидела на корточках около еле дышащего начальника, приподняв ему голову и поднеся к носу отвратительного запаха жидкость в то самое время, когда мой сын приближался к кабинету отца. Вероятно, не найдя меня за рабочим столом, он логично подумал, что мы с Денисом ждем его у него. А Марина, секретарша мужа, стоявшая в окружившей меня кучке, конечно же, не могла предупредить Мишу, что отец сейчас занят. Я не сразу его заметила. Лишь проводив Игоря Семеновича до скорой, я поймала на себе его мрачный взгляд. Миша сидел на моем месте, раскрасневшийся и хмурый, не удосужившийся снять куртку и шапку, чем слегка уколол меня как мать. Неужели я учила такому? Где его манеры? Списав его расстроенный вид и невнимательность на потерянные ключи, я, подойдя ближе, потрепала сына по голове и собиралась привычно чмокнуть его в щеку, но он резво подскочил и вывернулся из моих объятий. — Да не расстраивайся ты так. Сделаем новые, — пытаюсь я разрядить ситуацию, но полные ярости глаза останавливают меня. — Что случилось? Миш, что случилось? — И давно это у вас происходит? — зло выкрикивает сын, привлекая внимание коллектива. — О чем ты? — хватая за руку, я выталкиваю его к ресепшену. — Мама! Хватит! — Он вырывается и отходил на несколько шагов дальше. — Только не говори, что ты не в курсе! — В курсе чего? — Казалось, я играю в какую-то дурацкую детскую игру, где нужно было понять, что у другого на уме только по выражению лица. Я была готова рассмеяться, но боль в глазах сына кричала, что все более, чем серьезно. — Только что я был у отца… И… Мам, он… Я закрываю ладонью рот. Сын что, застал Дениса с одной из его дам? — Миш, послушай, — я цепляюсь за его плечи, но не потому, что хочу успокоить его, я прежде всего хочу унять дрожь в своих пальцах, — это не то, что ты подумал… — Правда? А засос на шее той телки, как теперь называется? — Миша! — хотела бы я выразить возмущение, но единственное, что меня сейчас накрывает — это страх перед крушением мира моего сына. — Мам, — сожаление на мгновение мелькает в глубине его глаз, — я чувствовал, что у вас не все в порядке, но, чтобы так… И ты же, вот она, — он указал на дверь, — за стеной… А он… Мам, ну как ты можешь это терпеть? — Миш, давай поговорим об этом дома, держи ключи, — я вкладываю сыну в руку связку, но он отбрасывает ее в конец комнаты, словно она причиняет ему нестерпимую боль, обжигает кожу. — Ты, правда, думаешь, что я туда еще вернусь? Мама! Очнись! Уважение — это не такая высокая цена за столько лет счастья. И развернувшись, он бросается вон, запустив пронзающий холодом февральский воздух в мою душу. Сохранять равновесие в так и норовившей разрушиться башне под названием «семья» мне удавалось неплохо. Я привыкла улыбаться, скрывать боль, сносить обиды. Мне казалось, моя непомерная в чьих-то глазах ноша — легкая и нехитрая, что все так живут, и стоит мне захотеть, я буду свободна. Но с каждым годом я откладывала свои хотелки, пока наконец мне вообще не перехотелось хотеть. Вот я и создала себе и сыну иллюзию идеальной семьи. Которая таковой не являлась никогда. Мишу я догнала. Как была. В одной рубашке и брюках. Ежась от холода, неслась по проспекту, перекрикивая ветер. И спасибо сыну, что сжалился надо мной. В тот вечер мы ужинали не дома. Сидели в небольшом ресторанчике у парка, хотя и был соблазн посетить наше любимое кафе, но я пересилила себя. Мы много говорили, вспоминали курьезные случаи, как впервые поехали в парк аттракционов и выиграли медведя, как катались с горок в аквапарке, и я чуть не потеряла верх от купальника, как отдыхали на пляже в Турции, и я обгорела на солнце, представляя собой жуткое зрелище: огненно-красный высушенный грейпфрут, как шутил Денис. Несмотря на февраль, наши сердца согревало клубничное мороженое, тело — горячий шоколад, а душу — осознание невероятной близости, такой, какой может уже никогда не будет. И под конец мы даже заключили самый настоящий договор. На бумаге А4 и с подписями сторон. Сын по условиям не должен был переезжать жить к бабушке (хотя он был настроен категорично) и в разговоре с отцом не упоминать об увиденном, а я решаю, как нам безболезненно расстаться. Думала ли я, уговорить сына сохранить мир? Думала. Но если бы он узнал все в другой день, не в тот, когда я разговаривала с Настей, то может быть, все было бы по-другому. Но столько знаков судьбы пропустить было бы глупо. Миша свою часть договора выполнил на ура. Во всяком случае точно лучше, чем я. Отец оставался в блаженном неведении, и ничто в его поведении не говорило об обратном. А вот я на разговор с мужем настраивалась почти месяц, и то после упорных Мишиных напоминаний. Денис на удивление воспринял все спокойно. Предложил самому заняться оформлением и поиском нового жилья для нас, потому что я настаивала на разъезде. И если с разводом я согласилась, страшась волокиты, то с квартирой нет. В кои-то веки я была готова пройти через сложности одна. Мы переехали в тот же день, как приняли решение идти дальше разными дорогами. Теперь я спала одна, скатывая одеяло и прижимая получившийся валик к себе, словно он мог заменить образовавшуюся пустоту, но только недавно вскрывшуюся под толщей ежедневно наносимого тонального крема. И рыдала о потерянном времени и упущенном счастье. Суд затянулся на два с половиной месяца. Хотя существенных разногласий у нас не было. Миша изъявил желание жить со мной, имущество мы поделили в равных долях как совместно нажитое, и все же судья снова и снова вызывала нас на слушание. И когда жирная точка была поставлена, за свидетельством мы отправились раздельно, хотя изначально собирались вместе. Дениса задержали на работе какие-то дела, а Мише так не терпелось увидеть заветную бумажку, что он упросил меня сбежать из офиса пораньше. Тогда-то я и узнала, что за услужливой вежливостью Дениса скрывается жалкая попытка продолжающегося манипулирования. Но флаг был уже вскинут. А значит, отступать было некуда. Жалею? Очень. Но не о том, что в тот момент, пусть и не сама, но все же была сильной.