— Ну, наконец-то! Карин, что за ерунда? Где ты? — встревоженный голос Сергея донесся из трубки. — Прости, Сереж… — я запнулась, почувствовав, как мне на плечо опустилась Настина рука. Она жестом попросила включить громкую связь, и я, не скрою, этому даже обрадовалась. — Диктуй адрес, я сейчас приеду, — требовательно заголосил динамик. Настя плюхнулась на свой стул, издевательски приподняла одну бровь и сделала вид, что что-то увлеченно пишет на коленке. — Э-э-э, не думаю, что хочу этого, — пробормотала я, не отрываясь глядя на проделки подруги. — Карина, — будь я одна, я бы точно поддалась мягкости его баритона, — давай поговорим с глазу на глаз. Не так. Не по телефону. Демонстративно упав около меня на одно колено, Настя сложила в умоляющем жесте ладони, передразнивая Сережу. Я больно закусила губу, чтобы не расхохотаться окончательно, и поэтому мой ответ вышел глуше, чем я рассчитывала. — А ты что-то хотел добавить? — Да, — гневно взревел он, и я нахмурилась, почувствовав, как ему сложно давалось скрыть возмущение, — я сказал не все. Например, не объяснил, почему тогда уехал. Или почему так и не сделал первый шаг. Настя принялась маршировать как солдат у Кремлевской стены, прижав к плечу вместо оружия пустую бутылку, попутно подтягивая штаны, которые так и норовили сползти. Я тихонько хихикала и почти не обращала внимания на слова, заполняющие кухню. — … счастлива… с Денисом…. Я бы не смог… отошел в сторону. — Ты назвал меня Полиной, — как бы невзначай прервала я его монолог, давясь едким смешком. Настя подняла два больших пальца и закружилась в победном танце, с грохотом роняя бутылку мне в ноги. Которую я, конечно же, не поймала. — Что? Когда? — напомнил о себе Сергей. И меня вдруг стал так тяготить этот разговор, пришлось с силой подавить в себе желание присоединиться к дружескому веселью. Тем более в этот момент мои глаза накрыла Настина кофта. Эта дурочка умудрилась свалиться, исполняя эротический танец, и теперь принялась извиваться змейкой на полу. Здесь уже я не смогла обуздать эмоции и дала им волю. — Ау! Что происходит? Ты пьяна? — Сергея этот факт раздосадовал. — Ну, если только немного. — Я показала Насте язык и прислонила телефон к уху, выключив громкую связь. — Помнишь ночь после корпоратива? Когда ты ночевал у меня? — Помню, — немедля ответил он. — Ты назвал меня Полиной после того, как я отдалась тебе, — на одном дыхании выпалила я и замерла. Что я хотела услышать? Что ему жаль. Что он был пьян и не осознавал происходящее. Что на самом деле он давно забыл Полину, и ее имя просто вырвалось. Черт. Смешно. Просто вырвалось. — Нет, я не мог, — неуверенно протянул он после затянувшейся паузы. И мне нечего было ему сказать. Доказывать, что я не осел, было не нужно. Прошедшие года дали мне полное право забыть этот досадный момент. Однако, я помнила. Все потому, что человек бесстыдным образом пытался зацепиться за место в моей жизни, постоянно напоминал о себе, не отпускал и не приближал. Он сделал все, что даже если бы я и захотела, я бы не смогла забыть. — Карин, я не считаю тебя ею. Ты другая. Да, ты отдаленно напоминаешь ее. До сих пор напоминаешь. Но я вижу и то, как сильно вы различаетесь. — Он шумно выдохнул. — Но тогда не видел. Ты права. Настя снова наполнила бокалы и протянула мне мой. Я крутила его перед лицом и искренне удивлялась, для чего мне это знать. Зачем эта информация мне сейчас? — А ты был в курсе, что Денис мне изменяет? Я остро захотела услышать его «нет». Мне так хотелось верить, что, если бы Сергей знал, он бы приехал раньше, спас бы меня, вырвал из лап грешника вместе с ребенком. Как настоящий рыцарь, каким он остался в моей памяти. Помятым слегка, конечно, без коня и шпаги, но все-таки рыцарем. — Знал… Сладость терпкого вина осела горечью на горле. — И ты все еще думаешь, что я была с ним счастлива? — Карин, послушай… — начал он. — Нет, это ты послушай! — пора это заканчивать, — все, что между нами было — одна случайная ночь. Мы ничего друг другу не обещали, и ничего друг другу не должны. Я устала от нашего общения. Я — не Полина, и никогда ей не стану. Его протяжный стон на миг остановил меня. И все же я завершила мысль: — Отпусти меня. Я надеялась, что он поймет и примет решение, которое далось мне, увы, не так легко, как бы хотелось. — Не могу. Тем более сейчас… — Уезжай, — выкрикнула я. — Я — не та, кто тебе нужна, — и сбросила вызов. Кинув телефон на стол, я уткнулась в колени и разрыдалась. Не потому, что меня накрыло сожаление. Вовсе нет. Я бы назвала это свободой, чувством отрыва от земли, полетом. Я, словно скинула оковы, стискивающие горло последние тучу лет, словно расправила крылья, как когда-то в двадцать. Без забот и угрызения совести, без трепета возможных ожиданий. Я ничего никому не должна. Забавно, что осознание этого заняло у меня столько лет. Настя ласково коснулась моей головы, и когда я в очередной раз громко шмыгнула, обняла меня. — Знаешь, что он сказал мне, когда уезжал в Питер? Да, ты же не в курсе! Я просила его взять меня с собой, представляешь? Завалилась к нему домой, разделась, прям как сейчас, — она мрачно рассмеялась, — а он даже не взглянул на меня. Хотя и ты почему-то тоже. Теперь уже смеялась я, утирая распухший нос. — И что же он сказал? — Я — не тот, кто тебе нужен. Подняв глаза на подругу, я ожидала увидеть слезы и боль, но вместо этого встретилась со злорадством. — А закон бумеранга-то существует. Опустошив все запасы алкоголя, мы вдруг осознали, что безумно голодны. Готовить самим в нашем состоянии было чревато. Даже если бы мы и не подожгли квартиру, травму в любом случае кто-нибудь бы получил. Лучшим решением нам показалась пицца. Правда, завтра Миша мне ее еще припомнит, но это будет потом. Сделав заказ, мы спрятали бутылки, задули свечи и как могли прибрали кухню. Настя все время напевала себе под нос знакомую мелодию, и я сломала мозг, пытаясь вспомнить, что это. — Что ты поешь? — наконец сдалась я. — О, «Дьявол и блудницы». Слышала таких? — Настя запрыгнула на стул и изобразила, как поет в микрофон. — Да, но не думала, что тебе нравится такое. — Насколько я могла судить о вкусах подруги, она больше тащилась по поп-музыке, чем по року. — А мне не может не нравиться, я же встречаюсь с их солистом. — С кем, с кем? — уверена, что мои глаза от удивления вылезли из орбит. — С Энтони, ну то есть, с Антоном, солистом этой группы. — Да ладно! — Я выронила веник. — Вот это да! И как он? — Горяч. Очень горяч. — Настя слезла со стула, и посерьезнев, добавила: — Я даже думаю, что люблю его. — Это же замечательно! Я так рада за тебя! Звонок в дверь прервал наши объятия. Я вытащила кошелек из сумки, и не глядя в глазок, раскрыла дверь и тут же захлопнула обратно. — Что такое? Курьер не надел маску? — сарказм подруги был слегка неуместен. В дверь снова позвонили. В этот раз я припала к глазку, надеясь, что мне все-таки показалось. Ан нет. За отделявшей меня от коридора тонкой преградой стоял Денис.