Взгляд Сергея блуждал где угодно, только не на мне: в широком окне, на стойке администратора, на посетителях, сидевших рядом. Чуется мне, не так он представлял себе нашу встречу. Ну и пусть. Полученная мной за сутки информация с лихвой перекрывала все иные переживания. И мне ничуть не стыдно. Наоборот, я спешила проснуться. Однако его не торопила. Я понимала, каково это — раскрывать душу. — Официант, — хриплым голосом бросил он в конец зала. — Принесите винную карту. Подоспевшая девушка, озадаченно почесывая бровь, глядела скорее на меня: — В нашем заведении горячительные напитки не продаются. Я подавила смешок. Кажется, кто-то так спешил на встречу, что не обратил внимания, куда попал. Суетившиеся вокруг нас дети и их отдыхающие мамы также могли натолкнуть на мысли, но Сергей был слишком поглощен беседой, чтобы обращать на это внимание. — Хорошо, — он облокотился о стол, переплел пальцы и опустил на них голову, готовый предаться воспоминаниям. — Только не гони меня. Я молча кивнула, хотя он на меня и не смотрел. — С мамой Дениса я знаком давно, очень давно. Когда-то мы жили в одном дворе, гуляли в одной компании, ходили в одну школу. Правда, я был на класс старше. — Его бас стал пронзительнее и тоньше. — Она была невероятной. Умной, великодушной, интересной. Все, к чему бы она ни прикасалась, обретало новый смысл, ее затеи удивляли своей оригинальностью, а заводной смех заставлял мое сердце биться чаще. Она была совершенством. — Сергей поднял голову и впился в меня блестящими глазами. — Как и ты. Совсем, как и ты. Сморщив лоб, я пыталась вспомнить, как выглядела мать Дениса. И с нарастающей тревогой осознавала, что не могу припомнить ни одной фотографии в нашем доме. Словно после смерти родителей Денис запер не только свои воспоминания, но и все, что было связано со старой жизнью. — Да, — продолжал Сергей, — ты очень на нее похожа. Такая же хрупкая и впечатлительная. — Он улыбнулся. — И огненная. Я, перестав хмуриться, недоуменно уставилась на него. — Рыжая, — Сергей открыто усмехался, — но вы же не любите, когда вас так называют. Вымученная улыбка сковала мышцы лица, но я не проронила ни слова. Смущенная тем, что за пятнадцать лет жизни с Денисом так и не догадалась попросить фотографии, я вцепилась в ручки стула, на котором сидела. И тогда случайная догадка замигала в мозгу красной лампочкой: — Полина? Его маму звали Полиной! Сергей рассеянно кивнул. — Да, звали. И я просил руки, когда мне исполнилось восемнадцать. Однако ее отец посчитал меня слабой партией. И вуаля. Она уже замужем за профессорским сынком, у них просторная двухкомнатная квартира в центре города, белая Волга и Денис. Как думаешь, какой у меня был выбор? Вот и я о том же. Я просто отошел на задний план. — А дальше? — Забытый круассан одиноко сох на светлой тарелке. — Это ведь не конец истории? Сергей покачал головой: — Нет, конечно. Полина тоже любила меня. Но не настолько, чтобы ослушаться отца. — Он вздохнул. — Она стала примерной женой, любящей матерью… И хорошим другом для меня. Знаешь, — он запустил руку в волосы и взъерошил их, — я ведь пытался найти кого-то. Встречался, гулял, а наутро всегда понимал, что это не то. Полина принимала меня и разрешала быть рядом. Я даже порой забывал, что Денис не мой. — Зато он тебя родным не считал, — грустно заметила я. — Точно. — Он щелкнул пальцами и с горечью продолжил: — В день аварии они собирались подать заявление в ЗАГС. Сын вырос, муж опостылел, и единственным возможным сценарием развития будущего Полина видела развод. Да, — он покрутил в руках пустой стакан, — она поделилась со мной. И более того, именно я должен был забрать ее оттуда. Но, — он поднялся и отошел к окну, — они не доехали. Машина снесла ограждение и упала с моста в воду. Шансов выжить практически не было, — он закончил так тихо, что я даже не была уверена в последних словах. Словно они и вовсе мне послышались. Вслед за Сергеем я уставилась на улицу. За окном начался дождь. Частые капли стучали по асфальту, быстро превращаясь в мелкие лужи, и вскоре вся поверхность тротуара стала гладкой, походя на бесконечное зеркало. Глухое молчание в неестественно суетливом помещении затягивалось. Я протянула руку, чтобы коснуться его сжатой в кулак ладони, но Сергей дернулся и сделал шаг от меня. Боже. И у этого тоже до сих болит. Разве так бывает? Один прожил со мной столько лет ради причинения боли другому, который видел во мне бывшую. А как же я? Вот она! Сижу напротив, живая! Со своими тараканами и мыслями, с душой, которую тянут во все стороны, будто она резиновая! Как же я? Которая всем кого-то напоминает, но собой при этом не является! Неужели, меня нельзя любить за меня? Я что, не заслуживаю счастья? И вот теперь все слезы, что собирались внутри меня целый день, рванули как бомба замедленного действия. Предчувствуя радиус поражения взрывной волны, я предугадала сожаление в глазах всех присутствующих и, дабы лишить их новой темы для разговора, схватила сумку и выскочила вон. Уверена, Сергей даже не сразу понял, что меня нет рядом. Но это и неважно. Все, что мне было нужно, я получила. Мертвой хваткой цепляясь за желание жить, я бежала в сторону дома, на ходу вытаскивая из сумки телефон. Проигнорировав сообщения от бывшего, я долго искала в телефонной книжке желанный номер. — Привет, — счастливый голос на том конце провода на мгновение остановил меня. Распахнутая настежь куртка болталась по ветру, разрешая промозглому осеннему дождю мочить меня насквозь. Дура, это же только мои проблемы. И никому до них дела нет. Готовая бросить трубку, я неожиданно услышала слова: — Красное, белое или оба? — Настя умело поняла все и без объяснения. А когда мое стихийное рыдание все-таки ворвалось в разговор, заключила: — Через полчаса буду. Отправь куда-нибудь Мишу. И в этот раз я послушалась осознанно.