Разведчики обнаружили следы почти сразу, стоило нам выйти к развилке старого тракта. Двое орков спешились задолго до остальных и принялись методично прочёсывать обочину, время от времени переговариваясь друг с другом отрывистыми, короткими фразами на родном наречии.

В какой-то момент оба присели на корточки, вглядываясь в примятую траву и глубокие отпечатки копыт, аккуратно ощупали края следов пальцами, будто это могло помочь точнее определить кому те принадлежат, и после недолгого совещания вынесли неутешительный вердикт — мы опоздали. Плети уже прошли здесь, причём, судя по степени просевшей и уже успевшей подсохнуть земли, далеко не один час назад.

Сама дорога, надо признать, выглядела откровенно заброшенной.

Каменные плиты покрытия растрескались и местами полностью раскрошились. Они проглядывали лишь редкими островками сквозь буйную траву и колючий кустарник, оплетавший обочину сплошной стеной.

Тракт этот явно не видел сколько-нибудь регулярного движения уже долгие годы, если не десятилетия — и тем страннее было обнаружить здесь свежие, отчётливые следы недавнего проезда сразу нескольких всадников.

— Не могло же так совпасть, — я нахмурился, разглядывая цепочку следов, уходящую вдаль по заброшенной дороге, — что у всей четвёрки Плетей копыта?

— Думаешь, что по старому тракту, которым давно никто не пользуется, проскакало ещё четыре всадника? — спросил крысолюд.

— А с чего вы вообще взяли, что это обязательно не кони? — влез Арах, тоже присевший на корточки рядом со мной и деловито обнюхивающий воздух, будто заправская гончая. — Может, Плети вовсе не такие, как мы себе напредставляли, нэк.

Признаться, я и сам об этом крепко задумался. Нам ведь толком никто и не объяснял, как именно должны выглядеть эти самые Плети. Всё это время я почему-то представлял их какими-то мутировавшими животными, чем-то вроде порождений скверны — четвероногими, покрытыми шипастой чешуёй или свалявшейся шерстью тварями, для которых лошади попросту без надобности, ведь у них и своих четырёх лап хватает с избытком. Как тот заражённый медведь…

Но что, если я ошибался с самого начала, и всё это время рисовал в воображении совершенно неверную картину?

— Тогда я не знаю, — я поднялся с корточек, отряхивая колени.

— Совпадение? — фыркнул один из орков, всё ещё разглядывавший следы.

— Изначально предполагалось, что они разумны, — подал голос Эрвин, до этого державшийся чуть в стороне и явно не горевший желанием встревать в общий спор. — В том числе и потому, что ходят на двух ногах, подобно всем прочим разумным расам, и точно так же используют ездовых животных для дальних переходов.

— Не понимаю, почему разведчики сотника не могли дать хоть какое-то описание. Мол, выглядят так-то и так. И ездят верхом на лошадях.

Эрвин виновато развёл руками.

— Что теперь уже об этом спорить. Ясно одно — Плети, которых мы ищем успели уйти вперёд.

Что ж, звучало логично, хотя и не слишком обнадёживающе.

Так или иначе, но факт оставался фактом: мы оказались в роли догоняющих, а не поджидающих. Расклад сил в очередной раз весьма неприятно переменился.

Пришлось разделить отряд.

Пешие воины попросту не могли угнаться за всадниками, а тащить их с собой означало заведомо провалить задание.

Потому солдат оставили здесь же, на развилке, выбрав подходящие позиции на случай, если нам всё же придётся спешно удирать от неприятеля. Тогда мы приведём погоню прямиком в засаду, к поджидающим здесь бойцам.

Рунники восприняли решение без особого энтузиазма. Теперь лошадей хватало с избытком, так что все они отправлялись вместе с нами. Учитель, впрочем, на всякий случай ещё раз напомнил всем, что цель у нас исключительно проследить и собрать хоть какую-то информацию, и ни о каком открытом столкновении речи быть не может.

— Ввязываться в бой никто не намерен, нэк, — веско повторил Зуг’Гал, обводя тяжёлым взглядом каждого из Высших.

Эрвин тоже попытался было отвертеться, явно предпочитая остаться с относительно безопасными пешими солдатами, чем тащиться неизвестно куда вслед за опасным противником. Но старик лишь холодно улыбнулся и заявил, что скорее оставит здесь половину Высших, чем самого гоблина, а если понадобится, так и вовсе понесёт его на собственном горбу всю дорогу.

— Ты доверенное лицо сотника, — коротко и без обиняков пояснил наставник. — А значит, именно тебе предстоит делать доклад перед Тьяа Ан по возвращении. Раз уж мы не сможем захватить ни одного пленного, ведь сил у нас для этого попросту не осталось, то всё, что достанется сотнику, это одни только слова. А слова эти должны исходить от того, кому он полностью доверяет. Именно от тебя.

Гоблин обречённо закивал, окончательно смирившись с ролью достоверного свидетеля последующих событий.

Мы напоиили коней, а затем гнали их добрые несколько часов к ряду, не жалея ни себя, ни измождённых после долгого перехода через солончак животных. Ветер бил в лицо, а стук копыт сливался в единый, монотонный гул, заглушавший все прочие мысли. Прежде чем наконец замедлиться, мы миновали ещё пару развилок, ни на одной из которых, к счастью, не пришлось угадывать, куда именно свернули преследуемые.

Ещё через пару часов Арах, вдруг соскочив на землю у обочины, вскинул руку, подавая знак остановиться, и склонился над обнаруженным свежим лошадиным помётом.

— Тёплый совсем, нэк, — доложил он, брезгливо отряхивая пальцы. — Значит, Плети были здесь совсем недавно. Меньше получаса назад.

Мы как раз остановились у подножия невысокого пригорка, а потому спешились и осторожно поднялись на его вершину, чтобы не выдать своего присутствия силуэтами на фоне неба. Пригорок оказался значительно выше, чем можно было предположить снизу — он служил своеобразными воротами в неглубокую долину, раскинувшуюся дальше, в низине.

Там, среди пожухлой травы и редких зарослей дикого кустарника, притаилось небольшое покинутое поселение. Пара сотен двух- и трёхэтажных каменных домов, никак не больше — тесно сгрудившихся вдоль немногочисленных улочек.

— Гномий город? — предположил один из рунников, прищурившись и разглядывая правильные, почти геометрически выверенные очертания построек.

— Не обязательно, — тут же возразили ему из задних рядов. — Горная гряда не так уж далеко отсюда, так что добыча камня в этих землях никогда не была чужда и другим расам.

Подняться на пригорок мы успели как нельзя более вовремя. Прямо на наших глазах четыре пыльных следа — теперь уже отчётливо различимых даже невооружённым глазом — сворачивали с окраины и уходили вглубь центральной улицы города, теряясь между тёмными, безжизненными фасадами.

Из северной части поселения расходились две дороги — одна на восток, другая на запад, обе такие же заросшие и заброшенные, как и та, по которой мы добирались сюда. Поэтому мы, затаившись на возвышенности среди редких валунов и колючего кустарника, терпеливо ждали, надеясь увидеть, каким именно путём Плети в конце концов покинут город дальше.

Прошло полчаса. Тени в долине заметно удлинились, а прохладный вечерний ветер заставил меня поплотнее закутаться в плащ. Затем прошёл ещё час, наполненный лишь тихим шелестом травы да редкими перекличками какой-то невидимой птицы, притаившейся где-то в развалинах. Но пыльный след, который непременно должен был подняться при выезде всадников из города, так и не появился ни на одной из двух дорог.

Арах рядом со мной то и дело нервно перебирал когтями по земле, а один из рунников, пристроившийся чуть поодаль, беззвучно шевелил губами, будто про себя возносил богам молитвы, лишь бы хоть чем-то занять голову в этом изматывающем ожидании.

— Решили заночевать в городе, — высказал я предположение, покосившись на клонящееся к горизонту солнце. — Закат уже совсем скоро, часа через два, не больше.

— Похоже на то, — Зуг’Гал тоже задумчиво прищурился на светило.

— Или ждут кого-то, нэк, — сглотнул Арах, и в его голосе явственно прозвучала тревога.

Коротко посовещавшись, мы всё же приняли решение спускаться в город следом за противником. Так было и удобнее подобраться незамеченными, чем маячить на открытой местности, и, если Полуухий оказался прав в своих мрачных предположениях, стоило поторопиться прежде чем к Плетям успеет присоединиться подкрепление.

Чтобы не прозевать момент, если Плети вдруг всё же надумают покинуть город, пока мы спускаемся в низину, на пригорке оставили наблюдателей — Шонца и того самого крысолюда, что когда-то пытался разоблачить блеф Араха со склянкой яда. На всякий случай учитель распорядился разлучить пару подосланных к нам шпионов. Возможно, из предосторожности, чтобы у них не возникло искушения сбежать при первой удобной возможности — мало ли, вряд ли кто-то из них мог предположить, что простое разведывательное задание обернётся встречей с целым отрядом разумных монстров.

В случае, если Плети всё же покинут город раньше нас, дозорным предстояло проследить за направлением их движения и немедленно спуститься следом, чтобы предупредить остальных.

Мы довернули немного левее и поскакали к городку не по открытой дороге, а через небольшой перелесок, укрывавший нас от посторонних глаз. Судя по остаткам на удивление ровных рядов деревьев, некогда здесь располагались чьи-то ухоженные фруктовые сады, теперь уже было не разобрать за буйно разросшимся, спутанным подлеском. Без должного ухода за долгие годы всё это одичало и превратилось в подобие молодого, непроходимого леса, где старые, покорёженные временем стволы соседствовали с молодой порослью.

Главное, что таким извилистым путём нас не было видно со стороны городских построек, а плотный настил прелой листвы на земле надёжно скрадывал и звук шагов.

Когда вошли в городок от вида всеобщего запустения на душе стало по-настоящему тоскливо. Даже покинутые гномьи подземелья, признаться, не давили на сознание настолько сильно, как эти брошенные, безжизненные улицы. Слишком уж зловеще выглядели местные дома в мягких отблесках закатного солнца. Тёмные провалы окон, покосившиеся, местами обвалившиеся крыши, поросшие мхом и вьющимся плющом стены, будто сама природа настойчиво пыталась стереть последние следы человеческого — или чьего-то ещё — присутствия в этих краях.

Кое-где на выцветших от времени вывесках ещё можно было различить полустёртые буквы неизвестного мне алфавита, явно указывавшие на прежнее назначение построек — не то лавка, не то мастерская. На одной из площадей, мимо которой мы прокрались короткими перебежками, сиротливо застыл пересохший каменный фонтан, весь покрытый трещинами и облепленный сухим бурьяном, а некогда, судя по остаткам искусной резьбы, украшавший центр городка. Жизнь здесь оборвалась давно, резко и, судя по общему виду, отнюдь не мирно — тут и там среди мостовой попадались зазубренные выбоины, подозрительно напоминавшие следы старых сражений. Но при этом мы не видели ни одного скелета. Ни единой кости.

Ветер гулял между постройками. Он стучал сломанными ставнями, скрипел проржавевшими дверными петлями, с тихим, протяжным гулом врывался в выбитые оконные проёмы. Всё это усиливало чувство неотвратимой обречённости.

Каждый подобный звук заставлял меня невольно вздрагивать и хвататься за рукоять оружия, хотя разум прекрасно понимал — это всего лишь ветер, не более того. По крайней мере, пока.

Лошадей оставили на самой окраине, загнав их в полусгоревший амбар, чтобы с улицы никто не сумел их заметить. Дальше мы двигались уже пешком, постоянно прислушиваясь к малейшим звукам вокруг. Плети могли оказаться как на противоположном конце городка, так и притаиться за ближайшим углом соседнего дома. Потому продвигаться приходилось медленно, шаг за шагом, крайне осторожно, стараясь не издать ни единого лишнего звука.

В какой-то момент старик резко поднял руку, подавая знак остановиться. Когда все подтянулись ближе и присели за прикрытием полуразрушенной каменной ограды, он обвёл нас всех таким изучающим взглядом, что я на мгновение испугался, а вдруг сейчас решит снова разделить отряд, чтобы обыскать больше площадь. Но обошлось. Наставник всего лишь выбирал, кого именно послать к приметной каменной часовне, возвышавшейся над остальными постройками. Если подняться на самую вершину её узкой башни, оттуда весь городок должен был открыться как на ладони, а это куда лучше, чем продолжать тыкаться вслепую по улочкам, надеясь на удачу, что первыми услышим Плетей мы, а не наоборот.

Выбор, разумеется, пал на нас с Арахом. Кто бы сомневался.

На короткое мгновение меня даже посетила совершенно параноидальная мысль, а вдруг старик всё же расслышал наш недавний ночной разговор в яме, и это своеобразное, изощрённое наказание за излишнее любопытство? Отправит нас двоих наверх, а сам просто бросит на произвол судьбы, использует как приманку для Плетей, пока остальные будут наблюдать издалека?

Но я довольно быстро отогнал от себя эти дурные мысли. Не мог наставник так поступить. Слишком много сил он вложил в наше с Арахом обучение, чтобы так походя всё перечеркнуть. Да и удовольствия от подобной мести он бы попросту не получил. Мы бы перепугались до полусмерти, что верно, но сам он этого зрелища так и не увидел бы своими глазами.

Внутри часовня встретила нас тем же, что и весь город — пустотой, гулким эхом от сквозняков и запахом многолетней пыли.

Резные скамьи, некогда ровными рядами стоявшие вдоль центрального прохода, теперь валялись опрокинутыми, кое-где расколотые в щепу, будто кто-то в ярости прошёлся по ним тяжёлым молотом или двуручником. На стенах ещё проступали остатки выцветших фресок — размытые, едва различимые силуэты каких-то божеств или духов, чьи лики давно стёрло время и сырость.

Деревянные половицы винтовой лестницы, ведущей на башню, безбожно скрипели под каждым осторожным шагом, отзываясь противным, протяжным стоном где-то в глубине старого дерева. Поэтому поднимались мы очень и очень медленно, стараясь переносить вес тела как можно плавнее, переставляя ногу с одной ступени на другую с максимальной осторожностью.

Арах шёл впереди, то и дело замирая на месте и напряжённо прислушиваясь, прежде чем сделать следующий шаг. Я старался наступать точно в те же места, куда только что ступил он, наивно рассчитывая, что раз половица уже выдержала гоблина, то выдержит и меня.

Мы успели добраться лишь до уровня третьего этажа — оставался ещё один пролёт до самого верха, — когда откуда-то снаружи, из глубины городских кварталов, вдруг прогремел оглушительный взрыв.

Мы оба мгновенно присели на корточки и замерли, обратившись в слух.

БУМ — донёсся ещё один, ничуть не менее мощный взрыв, спустя всего пару секунд после первого.

Источником шума явно был не в наш отряд, но находился и не слишком далеко от нас. Судя по силе звука и ощутимой, прокатившейся под ногами вибрации половиц.

Пользуясь поднявшимся шумом как естественным прикрытием, мы поспешно рванули дальше наверх, уже не особо заботясь о скрипе древних досок.

Источник взрывов обнаружился почти сразу же, стоило нам выглянуть в узкое окно последнего пролёта. Всего в пяти домах от часовни крыша одного из зданий целиком исчезла в густых клубах поднявшейся пыли и дыма. Каменный фасад осыпался прямо на мостовую, наполовину перегородив узкую улицу грудой битого щебня.

А напротив разрушенного здания стояли две Плети.

Из-за плотной завесы пыли разглядеть детали оказалось непросто, но Арах, прищурившись и напряжённо всматриваясь, тихо шепнул мне на ухо, что различает силуэты змеелюда и человека — по крайней мере, внешне похожих на представителей этих рас.

Длинные хвосты скверны, растущие у них из спины, хищно подрагивали в воздухе, будто живые. При этом они были направлены в сторону обрушившегося дома. Выглядело так, будто твари ожидали новой атаки именно оттуда, готовясь отразить удар в любое мгновение.

Вдруг в клубящейся завесе пыли показалась крупная, массивная тень — куда крупнее и шире в плечах даже чем орк. Она медленно, неспешно выступала из провала разрушенного здания, тяжело переставляя ноги по битому камню, и волокла за собой что-то грузное, оставляющее на растрескавшейся мостовой заметный, тёмный след.

Оседающая пыль постепенно открывала всё больше деталей, и с каждым мгновением по спине у меня всё сильнее пробегал холодок. За спиной массивной фигуры угадывались гибкие, извивающиеся отростки. Один из них лениво хлестнул воздух, выбивая из ближайшей стены каменную крошку.

— Ты тоже это видишь? — я проморгался и с силой потёр глаза, не до конца веря собственному зрению.

— Боги нас прокляли, нэк, — голос Араха предательски сорвался на тонкий, испуганный писк.

На улицу, покачиваясь, но при этом двигаясь с пугающей, звериной грацией, вышел орк-отступник. Бывший шаман орочьего клана сумел не только полностью восстановить отсечённые прежде щупальца, но и каким-то немыслимым образом вернуться из теневого измерения. А теперь умудрился в одиночку победить сразу две Плети.

Он держал за волосы два изломанных, обмякших тела с безвольно повисшими хвостами скверны. Торжествующе улыбаясь, обнажив ряд неестественно длинных, острых клыков, будто оба поверженных тела совершенно ничего для него не весили, орк небрежно швырнул трупы прямо к ногам оставшихся в живых противников. Тела глухо шлёпнулись о растрескавшийся камень мостовой, и один из хвостов скверны на мгновение конвульсивно дёрнулся в последний раз, прежде чем окончательно замереть.

У меня внутри всё похолодело от одного только вида этой сцены. Сейчас орк внушал куда больше ужаса, чем во время нашей прошлой встречи.

— Золид. Бывший шаман клана Тлеющего Черепа, нэк, — раздался тихий голос учителя прямо у меня за спиной, и Арах от неожиданности чуть не завопил в голос, до крайности перепугавшись внезапного появления наставника.

Это, оказывается, к нам поднялся сам старик, притащив с собой и трясущегося от ужаса Эрвина, вцепившегося в перила лестницы обеими руками. Теперь Зуг’Гал вполголоса, торопливо объяснял гоблину-посланнику, на что именно тот сейчас смотрит.

— Отступник, нэк, — коротко бросил наставник, не сводя взгляда с фигуры внизу. — Бывший шаман, добровольно принявший в себя скверну, чтобы обрести силу, недостижимую обычным путём.

— Он же… — голос Эрвина предательски дрогнул, — он же в одиночку двоих Плетей…

— Именно, нэк, — кивнул старик. — А значит, соваться туда сейчас — чистое самоубийство для всего нашего отряда разом.

Опустив многие подробности, Зуг’Гал коротко резюмировал итог. С отступником нам сейчас попросту не совладать, и думать об этом не стоило.

Выслушав скупые пояснения и своими глазами увидев, как две ещё живые Плети синхронно преклонили колени перед возвышающимся над ними Золидом, безмолвно признавая его превосходство и силу, дрожащий всем телом посланник сотника быстро и часто закивал, будто опасаясь, что промедление с ответом будет стоить ему жизни.

— Я увидел достаточно, — прошептал Эрвин. — Нужно немедленно возвращаться. Информация слишком ценна, нэк. Мы не имеем права рисковать понапрасну, ввязываясь в бой.

Спорить с этим не стал никто из нас.

Мы спускались с башни так же осторожно, как и поднимались, стараясь не создавать лишнего шума. Спустившись на первый этаж, мы аккуратно выскользнули из-под сводов часовни и дальше двигались короткими перебежками от укрытия к укрытию, вдоль полуразрушенных стен и через дворы заброшенных домов, обратно к оставленному на окраине амбару.

Сердце колотилось всю обратную дорогу, а перед глазами то и дело всплывала картина двух коленопреклонённых Плетей, покорно склонившихся перед победителем. Зрелище настолько противоестественное, что разум упрямо отказывался его принимать. Существа, само упоминание о которых заставляло бывалых воинов Ковенанта нервно перехватывать оружие, сами оказались беззащитными жертвами перед лицом чего-то ещё более страшного.

Никто не проронил по дороге ни единого слова. Эрвин молчал, то и дело оглядываясь через плечо, будто ожидал в любую секунду увидеть за спиной массивный силуэт отступника.

Мы уже добрались до полусгоревшего амбара с лошадьми, и я уже потянулся было к поводьям, ощущая, как понемногу отпускает сковавшее всё тело напряжение, когда вдруг где-то позади, среди безжизненных улиц покинутого города, послышался тихий мелодичный перезвон похожий на хрустальные колокольчики.

Я замер.

Старик вдруг споткнулся и выпустил поводья своей лошади. Будто ничего больше не слыша вокруг, он, покачиваясь, медленно побрёл обратно в город.

Шестая книга здесь: https://author.today/reader/625385/5979057