Разношёрстный сброд, а никак иначе назвать это сборище у Зуг’Гала язык не поворачивался, произвёл на старого шамана откровенно удручающее впечатление.

На всю толпу едва набиралось чуть больше сотни крепких, выносливых орочьих рубак, знающих не понаслышке, как держать строй. Все остальные выглядели ничтожной массовкой, пригнанной исключительно для создания видимости грозной силы.

Зуг’Гал, конечно, понимал, что Эрвин сделал всё возможное и добирал численность слабыми да неопытными от банальной безысходности. Однако это понимание никак не отменяло того горького факта, что войско вышло более чем сомнительное.

Вдобавок к паршивой боевой подготовке, долгое пребывание в атмосфере вольного города наложило на наёмников свой неизгладимый отпечаток — дисциплина отсутствовала как явление. Вот тут-то как нельзя кстати пришёлся тяжёлый кулак десятника Ирга. Жменя выбитых зубов и одна сломанная шея подействовали на толпу куда красноречивее сотен высокопарных слов.

Зуг’Гал мысленно поблагодарил судьбу за то, что среди сброда нашёлся идиот, возомнивший себя невесть кем. Такой доброволец для публичной порки — именно то, что требовалось для наведения хотя бы базового порядка в рядах спешно набранных бойцов. Остальные сразу присмирели, осознав, что веселье и вольности остались позади.

Впрочем, настроение старому шаману подняло вовсе не это. В конце концов, эти дуболомы были не его заботой.

Ещё в самом начале, едва подойдя к городским вратам, он беглым взглядом окинул собравшихся.

Гоблин сразу приметил характерную деталь, что наёмники так или иначе разбились на обособленные мелкие группы. Один лишь гигантский варрот стоял совершенно особняком, пугая окружающих своими размерами, тогда как остальные в основном кучковались строго по расовой принадлежности.

Благодаря этому шаман без труда отыскал глазами небольшую, но резко выделяющуюся компанию Высших. Среди них запросто угадывались те самые шестеро Пробуждённых с максимальной второй орбитой. На фоне своих более матёрых товарищей, которых Зуг’Гал пригласил лично, эти юнцы выглядели робко и нелепо, словно девицы на выданье.

Однако взгляд старого гоблина зацепился вовсе не за этих желторотых новичков. Его вниманием целиком завладели те, кого он меньше всего ожидал сегодня здесь увидеть.

И вот теперь пришёл черёд разобраться и с ними тоже.

Остановившись прямо напротив Пробуждённых, старый шаман не стал тратить время на пустые приветствия. Окинув группу тяжёлым взглядом, он сразу указал пальцем на двоих стоявших в центре и велел им отойти немного в сторону.

Собственно, именно эта парочка сейчас и интересовала его в первую очередь.

Шаман дождался, пока они сделают несколько нерешительных шагов, и лишь затем заговорил, чеканя каждое слово:

— Хотел бы сказать, что рад вас видеть, но не могу.

На лицах обоих Пробуждённых мгновенно отразилось искреннее недоумение. Они переглянулись, явно не понимая, чем заслужили столь холодный приём.

— Они, — рука шамана указала на остальных рунников, сгрудившихся чуть в стороне, — приняли предложение вступить в ряды Ковенанта сразу, ну или хотя бы взяли время подумать. А вы… — старый гоблин вновь обернулся к застывшей перед ним паре и прищурился, — вы сперва от пуза пожрали за мой счёт, а после наотрез, категорически отказались, нэк.

— Мы тоже решили принять ваше предложение! — с явной толикой обиды в голосе заявил гоблин Шонц, выпятив грудь, словно это решение делало шаману великую честь.

Зуг’Гал лишь устало вздохнул, качнув головой:

— Не думал, что придётся объяснять такие азы. Любое предложение становится неактуальным в тот самый момент, когда звучит отказ. Время упущено.

— Мы сильный! — басовито рыкнул второй Высший, орк Заблис, недовольно поигрывая желваками.

— Безмерно рад за вас! — совершенно сухо, без тени улыбки ответил шаман и демонстративно сложил руки за спиной.

— Вы что… прогоняете нас? — растерянно захлопал ресницами Шонц.

Разумеется, никого старик прогонять не собирался.

Несмотря на свой нарочито хмурый вид, глубоко внутри Зуг’Гал сейчас по-настоящему ликовал. Всё-таки интуиция его не подвела, и он не зря заставил своих оболдуев вчера напиться. Ловушка сработала. Невидимый кукловод расслабился и поспешил сделать свой новый ход.

Теперь, зная про недавнее неудачное нападение на его учеников, Зуг’Галу не составляло никакого труда увязать в единую картину всё, и вчерашнее надменное поведение гоблина с орком в таверне, и их сегодняшнее внезапное появление у ворот с желанием присоединиться к отряду.

Разумеется, Зуг’Гал примет подосланных шпионов. Глупо отказываться от такого ресурса, который сам идёт в руки. Но примет он их исключительно на своих условиях, виртуозно используя их вчерашнее поведение в собственных целях.

Шаман сделал паузу, позволяя повисшему напряжению стать почти осязаемым.

— Если бы хотел вас прогнать, вас бы здесь уже не было, нэк. Просто я пока совершенно не понимаю, зачем мне принимать в отряд настолько непостоянных в своих решениях рунников.

— Но теперь мы ведь согласны, нэк! — всплеснул руками гоблин Шонц, округлив глаза. — Что вам ещё нужно?

— Вчера вы были не согласны, сегодня уже согласны, а завтра что будет? — Зуг’Гал прищурился, и в его голосе прорезались сухие, скрипучие нотки. — Зачем мне в отряде такое усиление, если каждый день придётся гадать, не передумаете ли вы снова и не сбежите ли посреди похода?

— Не уходить! — рявкнул орк Заблис, ударив себя кулаком в массивную грудь.

— Это правда, мы не передумаем, — торопливо поддакнул Шонц своему громиле-напарнику.

— Пока это лишь сотрясение воздуха, нэк, — покачал сивой головой Зуг’Гал. — Мне хотелось бы услышать о причине, что так резко изменила ваши планы.

Шонц замялся.

Гоблин подошёл чуть ближе и доверительным полушёпотом поведал о солидном проигрыше в карты. По его словам, хватило всего нескольких крайне неудачных раздач, чтобы они в одночасье задолжали огромную сумму одной очень серьёзной и опасной организации вольного города. От гнева этих господ, как уверял Шонц, им не спрятаться даже на другом континенте. Вот они и решили спешно подрядиться в опасный поход подобно простым наёмникам, исключительно ради золота, чтобы спасти свои шкуры.

Зуг’Гал внимательно выслушал эту складную, но явно только что придуманную ложь.

— Что ж, в таком случае я не вижу никаких веских причин, чтобы нам не помочь друг другу, — произнёс шаман.

— Замечательно, нэк! — Шонц облегчённо выдохнул и уже потянулся было пожать старику руку.

— Вы вступите в отряд на общих основаниях.

Лицо Шонца мгновенно вытянулось, а Заблис насупился.

— Это шутка такая? — процедил гоблин.

— Какие уж тут шутки, нэк, — холодно парировал шаман. — Как я и сказал, моё вчерашнее щедрое предложение более недействительно. Если вас что-то не устраивает, можете проваливать на все четыре стороны. Никто держать не станет.

Вступление в отряд на общих основаниях для Пробуждённых рунников не означало понижение в статусе. Но они теряли право утаивать свои истинные способности. Им придётся раскрыть старому гоблину содержимое своих сцилл.

Для любого Высшего подобное требование было сродни оскорблению. Всё равно что позволить чужаку бесцеремонно подсматривать за своей женщиной во время купания. Это был слишком интимный, напрямую влияющий на личную безопасность. Открыть сциллу — значит полностью обнажить свои уязвимости.

И всё же старый шаман ничем не рисковал, выставляя столь серьёзное условие.

Зуг’Гал был абсолютно уверен, тот таинственный кукловод, что подослал к нему эту парочку, поставил перед ними чёткую, не допускающую двояких трактовок задачу. И они расшибутся в лепёшку, но выполнят её, даже если ради этого им придётся наступить на горло собственной гордости и поступиться принципами.

Иного выбора у шпионов просто не оставалось. В противном случае им пришлось бы возвращаться к своим хозяевам с пустыми руками и докладывать о позорной неудаче. А после недавнего провала с похищением учеников, настроение у той стороны совершенно точно было паршивым.

Так что эти двое теперь находились в безраздельной власти Зуг’Гала. Они могли злиться, кривиться и мысленно проклинать старого шамана, но никуда они от него не денутся.

* * *

— Господин, есть новости.

— Надеюсь, Форк, это хорошие новости, — отозвался драконид. Глубокий голос хозяина кабинета заставил пламя свечей на мгновение дрогнуть.

Слуга споро закрыл за собой тяжёлые двери и быстрым шагом пересёк просторную комнату. Остановившись на почтительном расстоянии от массивного стола, он низко поклонился и доложил:

— Лазутчик успешно внедрён в отряд.

— И старая жаба совершенно ничего не заподозрила? — в голосе драконида скользнуло лёгкое недоверие.

— Нет, господин. Чтобы гарантированно усыпить бдительность шамана, мы отвлекли его внимание, подсунув ложные цели. И старик проглотил наживку.

— Ты вместе со шпионом отправил обманку, чтобы та приняла на себя весь удар и отыграла роль громоотвода? — драконид наконец оторвался от чтения. Он прижал чешуйчатый палец к пожелтевшей странице, чтобы не потерять место, где остановился, и медленно поднял давящий взгляд на слугу.

— Всё именно так, хозяин, — склонил голову Форк, сохраняя безупречную осанку. — Мы вновь привлекли пару Высших, которых ранее уже использовали, чтобы подольше задержать шамана в городе.

— Объяснись.

— Нам стало известно, что приглашение шамана неожиданно решило принять сразу несколько Пробуждённых. Если бы вместе с ними у ворот появился ещё и наш лазутчик, это гарантированно вызвало бы закономерные подозрения у старого гоблина.

— Резонно.

— Поэтому мы сыграли на опережение и решили сами определить, на кого именно он обратит своё внимание.

— Молодец, — после недолгой паузы одобрительно кивнул драконид, и на его морде мелькнуло подобие хищного оскала. — Радует, что ты учишься на ошибках. Судя по всему, очень дорожишь своим теперь уже единственным сыном.

При упоминании сына по телу слуги пробежала едва заметная судорога.

— Благодарю за похвалу, хозяин, — выдавил из себя Форк, ни единой интонацией не выдав бушевавших внутри эмоций. — Служить вам и исполнять вашу волю — огромная честь для меня.

* * *

Четвёртая и пятая орбиты, это довольно сильные рунники, не понимаю почему старик так взъелся на эту парочку. Нет, я слышал весь их разговор от начала и до конца, но разве это серьёзный повод отшивать кого-то и так прессовать только потому, что они не согласились на его предложение сразу? Будто мы сами в этой самоубийственной вылазке добровольно участвовать согласились!

Может всё дело в самом тандеме гоблина и орка? Ну не любит старик племя серокожих, а заодно и своих сородичей, что с теми якшаются.

Впрочем, какими бы ни были мотивы учителя, его деспотизм принёс неожиданные плоды. Мне было безумно интересно посмотреть на чужие сциллы.

Так-то я и до этого дня навидался их вдоволь, благо в Ковенанте рунников хватало. Но существовала принципиальная разница между просто призванной сциллой и сциллой открытой.

В первом случае окружающие могли лицезреть лишь внешнюю оболочку, количество орбит да контуры гнёзд, совершенно не понимая, находятся ли внутри них руны или же там покоятся бесполезные осколки. Пока сам хозяин сциллы не пожелает открыть, всё содержимое сциллы остаётся надёжно скрытым для чужого, зачастую враждебного взора.

Потому-то мне и было так любопытно подсмотреть, чем живут и дышат другие Высшие, какие козыри они прячут в рукавах. И, нужно сказать, в этот момент пялились вообще все, а не только мы с Арахом.

Сразу после этого короткого представления началась суматошная подготовка к выдвижению. Время поджимало. Несколько десятков выносливых лошадей нагружались тяжёлыми сумками с провиантом и снаряжением.

Большую часть поклажи, к моему удивлению, занимали огромные, сочащиеся влагой бурдюки с водой. Со слов Полуухого, радоваться такому обилию воды не стоило. Не меньше половины всех этих запасов в дороге выпьют сами лошади, так что экономить придётся каждую каплю.

Одно становилось понятно — ни о какой езде верхом не могло быть и речи. Слишком много всего нагрузили на лошадей.

— Учитель, вы же продали мой клинок? Дайте пару золотых.

— Это на что тебе сейчас деньги вдруг понадобились?

— Заплачу варроту, чтобы он меня понёс.

— Ножками, ножками, Менос. Не стану я тратить деньги на подобную ерунду.

— Но это мои деньги.

— Да, конечно, твои, нэк, — улыбнулся старый тиран.

Когда с обозом было покончено, учитель занялся распределением сил. Всех Высших он решил разбить строго по парам. Логика его была проста, он объединял опытных рунников с зелёными новичками, чтобы первые приглядывали за вторыми.

Себе в напарники учитель, разумеется, оставил Араха. Ну а я, поскольку Высшим «не являлся», шёл безликим довеском.

К каждой такой получившейся двойке магов старик приписал по десятку обычных бойцов из числа рубак. А дабы в походе не возникало лишней путаницы в иерархии званий и никто не оспаривал приказы, Эрвин, действуя как полномочный представитель сотника Тьяа Ан, объявил о повышении Ирга. Отныне тот становился мастер-десятником, которому подчиняются не только рядовые бойцы, но и назначенные десятники.

Наша маленькая армия наконец-то обрела чёткие контуры.

Труп бывшего сотника, тщательно замотанный в кусок грязной ткани тоже привязали к крупу одной из лошадей. Мертвец покачивался в такт каждому шагу, напоминая всем какая именно участь ждёт тех, кто подведёт Ковенант.

Лошади то и дело всхрапывали.

Мы наконец покинули Сольг. Позади остались высокие стены вольного города, а впереди медленно разворачивалась иная, куда более зловещая перспектива. Мы держали путь к великим солончакам.

Если повезёт, то до полудня доберёмся до этой мёртвой земли.

Мастер-десятник Ирг гнал колонну без жалости, не позволяя наёмникам растягиваться. Его недовольный взгляд то и дело проходился по рядам воинов, и горе было тому рубаке, который осмеливался даже немного сбавить шаг.

Взошедшее солнце уже давно нещадно палило. С каждым часом воздух становился всё более сухим. А с недавнего времени солоноватый привкус пота на губах значительно усилился.

И вот, когда кажущаяся издалека ослепительно-белоснежной равнина солончаков уже явственно проступила на самом горизонте, дрожа в мареве полуденного зноя, наш отряд достиг конечной точки дневного перехода.

Это была последняя обитаемая точка перед границей мёртвого мира — небольшая уцелевшая рощица из пары десятков чахлых дубов. Между искривлёнными стволами лениво журчал ручей с удивительно чистой водой. Это место казалось благословением и проклятием одновременно. Наша последняя стоянка. Последний глоток свежей воды перед тем, как в ночь мы выдвинемся в бескрайнюю соляную пустыню.

— Привал! Расседлать и напоить коней! Наполнить все свободные ёмкости под завязку! — зычный голос Ирга мгновенно распугал отдыхающих птиц.

Многие сразу с огромным облегчением повалились на траву. Учитель Зуг’Гал, даже не вытерев пот со лба, сразу же направился верховью ручья, на ходу делая знак Араху и мне следовать за ним.

— Рассаживайтесь, обалдуи, — произнёс наставник, опускаясь на поваленный ствол у самой воды. Он зачерпнул горстью прохладную влагу, смочил лицо и обернулся к нам. — Поговорить надо пока есть пара минут без лишних ушей.

— Я сейчас подохну, нэк.

— Ещё раз перебьёшь и я тебе с этим помогу, — ладонь старика звонко врезалась в затылок Араха.

— Простите, — тот обхватил голову руками.

— Слушайте внимательно и запоминайте.