— Пей, кому сказал, — старик силой вливал мне в горло уже третью чашку густой, приторной патоки. От этой жуткой сладости у меня нещадно сводило зубы и слезились глаза. — Ты крови потерял даже больше, чем всего должно быть внутри нормального человека. Чудо, что до сих пор жив, нэк.

Так-то я и сам порядком испугался, когда, очнувшись, обнаружил себя лежащим в огромной, растекшейся по постели и полу луже собственной крови. Ощущения были такими, будто меня несколько раз кряду использовали в каком-то мрачном ритуале жертвоприношения.

— Может, снимите уже? — я слабо брякнул тяжёлыми железными кандалами, привлекая внимание наставника.

— Сперва мне нужны чёткие ответы. Объясни, с какой стати Монарх вдруг стал таким покладистым и добровольно согласился на слияние, нэк? Это, конечно, не окончательная смерть для сущности, но всё равно.

— Я бы точно не назвал это «добровольно», учитель, — я сделал несколько жадных глотков чистой воды, пытаясь побыстрее запить эту сладкую гадость.

— Менос, — недовольно рыкнул старый гоблин. — Не вынуждай меня тащить из тебя информацию по одному-единственному слову.

— Монарх просто вовремя понял, что в покое его никто уже не оставит. Даже если бы он каким-то чудом одолел и поглотил меня, то дальнейший расклад сил всё равно был далеко не в его пользу. Так или иначе, впереди его ждала только смерть и полное забвение. Вот он в последний момент и предложил такой компромисс. Так что это ни разу не «добровольно» и не потому, что тварь вдруг стала «покладистой», а потому, что кое-кто чуть не разнёс к демонам всё внутри Чертогов моего разума.

Я выразительно покосился на сидящего на соседней кровати Полуухого.

— А он-то здесь вообще причём? — моментально перехватил мой красноречивый взгляд наставник.

— Он вам не рассказал? — спросил я учителя и сразу же повернулся к притихшему товарищу. — Ты почему молчишь и до сих пор ничего не рассказал?

— Не рассказал «что»? — удивлённо блымнул глазами молодой гоблин, растерянно переводя взгляд с меня на мастера.

И ведь не шутит. Судя по неподдельному выражению глубокого удивления на его припухшей морде, он действительно искренне не понимает, о чём вообще идёт речь. Видимо, духовный транс берсерка стёр последние воспоминания о финале битвы.

— Просто призови свою сциллу, — устало велел я.

— Давай, нэк! Показывай! — нетерпеливо поторопил его старик.

Арах послушно призвал сциллу. Воздух перед ним привычно исказился, и оба гоблина, и молодой ученик, и умудрённый опытом учитель, в ту же секунду уставились на неё с разинутыми от полнейшего шока ртами. Оно и не удивительно.

С теми черепашьими темпами, что Полуухий развивал свою сциллу после пробуждения рунного сердца, текущего ошеломительного результата он должен был добиться… рискну навскидку предположить, что где-то примерно через цикл-полтора, или около того. И это если говорить исключительно о развитии и стабилизации самих орбит. А тут ведь, ко всему прочему, прямо на глазах лениво пульсировал глиф совершенно новой руны, рождённой самой сциллой на пике смертельной опасности!

— Долго ты ещё пялиться на неё собираешься, дурень? — первым пришёл в себя старый шаман, отвесив ученику лёгкий подзатыльник. — Читай уже свою новую руну, нэк! А ты, — старик резко развернулся ко мне, — с этого самого момента расскажи обо всём, что там произошло, во всех подробностях.

Я и рассказал всё без утайки. Поведал о том, как уже списанный мной со счетов Арах вдруг перевернул всё с ног на голову, едва не похоронив меня вместе с тварью.

— Вторая орбита. Максимум силы. Десять из десяти ячеек активны, — заворожённо пробормотал Полуухий, который как раз в этот момент закончил считывать структуру своей новой руны.

Следом за этим он пересказал нам и открывшееся ему видение. Оно разительно отличалось от тех, что доводилось видеть мне самому. Ведь я во время слияния с рунами обычно смотрел на действо чужими глазами, а Полуухий просмотрел видение, сотканное сциллой на основе его собственного, только что пережитого воспоминания о жестоком бое внутри Чертогов моего разума.

Руна «Небесный взор» позволяла буквально выжигать всё инородное из организма.

— Неплохая руна, нэк. Поздравляю, ты действительно молодец! — выслушав сбивчивый рассказ ученика, сдержанно похвалил его учитель.

— Неплохая? — с явной обидой в голосе переспросил Арах и тут же, надув грудь колесом, с гордостью продолжил: — Да я с её помощью почти убил самого Теневого Монарха и чуть было не уничтожил сциллу Меноса! Но это я не специально, прости, — последние слова он адресовал мне.

— Всё хорошо, — кивнул я. — Понимаю.

— Ну какой же ты всё-таки болван, — сокрушённо вздохнул старый шаман и устало потряс головой. — С каких это пор мы начали считать за достижение «почти» убитых врагов?

— Простите, — моментально сдулся и поник Арах.

— Вся разрушительная сила твоей руны в тот момент была основана исключительно на концентрированном «свете», который, в отличие от родной для Монарха стихии «тени», внутренняя оболочка рунного сердца Меноса отражала словно идеальное зеркало. Этим самым она многократно усиливала твой импульс, превращая одну единственную вспышку сразу в несколько сокрушительных волн. Проще говоря, Монарх совершил роковую ошибку, когда не убил тебя и затащил внутрь барьера прямо к рунному сердцу, нэк. Если ты сомневаешься в моих словах, мы прямо сейчас можем взять самую обычную швейную булавку и наглядно всё проверить.

— Как именно проверить? — заметно напрягся гоблин, инстинктивно втянув голову в плечи.

— Я просто уколю тебя этой булавкой прямо в сердце, — расплылся в своей ехидной улыбке наш старик. — Не бойся, ты не умрёшь, я сразу же залечу рану. Но зато ты на всю оставшуюся жизнь прочувствуешь, на что способна настолько ничтожная, казалось бы, мелочь, если опрометчиво открыть перед ней своё самое уязвимое и незащищённое место.

— Я верю, учитель, я верю! — взбледнул лицом Арах, поспешно прикрывая грудь руками и отодвигаясь от старика.

— Не вздумай теперь зазнаться из-за руны. Это всего лишь вторая орбита, — строго погрозил ему пальцем учитель. — Иначе не успеешь и глазом моргнуть, как вновь безнадёжно отстанешь в развитии от Меноса, так навсегда и застряв на не сформированной до конца второй орбите.

— Да, учитель, — гоблин послушно вскочил с постели и низко поклонился старику.

— Давай на практике посмотрим, на что способна твоя новая руна. Подлечи Меноса, а он пока поделится с нами деталями своей сделки с Монархом.

— Мастер, я лучше выпью ещё несколько чашек той сладкой дряни! — моментально запротестовал я, инстинктивно вжимаясь в стену. От одной только мысли вновь ощутить на себе воздействие этой руны у меня по всему телу пробежали мурашки.

— Менос, ну что ты как маленький, нэк? Всё будет хорошо, — старик снисходительно хмыкнул. — Опасность есть только если полностью утратить контроль над собой, как это произошло с Арахом в пылу боя, тогда от глубокого исцеления руна переходит к бескомпромиссному истреблению заразы и бьёт по площади.

— То бишь, в теории Арах при должной концентрации мог воздействовать только на Монарха, не задевая меня?

— Да, именно так всё и должно было произойти. Руна ведь, своего рода, точно такой же инструмент, сродни острому ножу в руках опытного лекаря, которым при правильном обращении можно аккуратно вырезать гниющую плоть и спасти несчастного от заражения крови, ну а если резать не глядя, то можно запросто умертвить самого пациента.

— Значит вы с самого начала знали, что целебные руны можно использовать как оружие?

— Конечно, я это знал. Думаешь сейчас, почему же в таком случае не сказал тебе об этом? Всё просто — я стараюсь учить вас тому, что вы сами не в силах познать и постичь.

— Не уверен что понял о чём вы сейчас, мастер.

— Арах, ты собственным умом пришёл к тому, чтобы применить целебную руну во вред, для борьбы с другой стихией. И твоя сцилла по достоинству это оценила.

— Вы про подаренную руну на второй орбите?

— Ну а про что же ещё. Конечно, про неё. Нельзя утверждать наверняка, но почти уверен, что если бы я подсказал тебе такое решение, то ты бы ничего не получил от сциллы. А без новой руны был бы уже мёртв.

— Арах большой молодец, но мне всё равно как-то очень не хочется, чтобы он сейчас на мне тренировался…

— Воистину, оружие в руках дурака способно до смерти напугать даже его собственных союзников. Но теперь мне хотя бы до конца понятно, почему Монарх решил пойти на такой отчаянный шаг и согласился на слияние, — неожиданно громко захохотал учитель, обнажив желтоватые клыки. — Я ведь прав, Менос?

Полуухий, судя по его растерянной физиономии, вообще ничего не понял из этой реплики, но зато до меня сразу дошло, на что так тонко намекал шаман.

— Всё так, — хмуро кивнул я, даже не пытаясь отпираться или оправдываться. Да, Арах настолько сильно меня напугал, что едва не вынудил меня его убить копьём ради собственного спасения. Какой теперь смысл играть словами и юлить, если старый гоблин уже всё сопоставил, проанализировал и просчитал.

— С причинами разобрались, — наставник полез в карман, выудил оттуда ключ от моих кандалов и небрежно бросил его мне на колени. — Но я хочу всё-таки услышать саму суть вашего договора с теневой сущностью. И давай на сей раз ты не станешь ничего утаивать о своих новых способностях.

Я мысленно вздохнул. Значит, про моё теневое оружие Арах наставнику всё-таки успел разболтать ещё до того, как я очнулся. В принципе, ожидаемо.

— Ты почему расселся? Чего ждёшь, Арах? Начинай лечение, — строго скомандовал старик, оборачиваясь к ученику. — Только давай не спеша, потихоньку, чтобы отчетливо чувствовать каждый рунный поток, который создаёт руна. А ты чего замолчал? — обратился старик уже ко мне, устраиваясь поудобнее. — Выкладывай уже всё как есть, Менос.

— Может, перенесём все эти разговоры на утро? — устало вздохнул я, поворачивая ключ в замке кандалов и с облегчением освобождая руки. — Устал неимоверно и очень хочу спать. Но только обычным, нормальным сном, где нет драк со всякими сущностями.

Арах меня моментально поддержал и активно закивал, поддакивая:

— Глухая ночь на дворе, мастер, нэк. Мозги совсем не варят.

Но наставник был абсолютно непреклонен.

Его глаза сузились, а копыто громко топнуло по деревянному настилу.

— Утром у нас будут гости, поэтому все деликатные вопросы нужно решить прямо сейчас, — категорично заявил старый гоблин, пресекая любые попытки поторговаться.

— Гости? — я нахмурился, предчувствуя очередную порцию проблем.

— Да, гости. Посланники сотника Тьяа Ан, будь ему неладно, — грязно выругался дед на высокопоставленного представителя Ковенанта и тут же без прикрас озвучил главную причину своего бурного негодования. — Троллий ублюдок отправляет нас охотиться на четвёрку Плетей.

— Нас? — сглотнул Арах. — Одних?

— А сам как думаешь, болван?

— Учитель, а уровень Плети хотя бы примерно известен? — поинтересовался я, пытаясь оценить масштабы угрозы.

— Если ты про количество хвостов скверны, то нет, — хмуро ответил старик. — Но противник очень непростой. Скорее всего, это разумная Плеть, нэк.

И тут старик в красках поведал нам о визите, который нанесли представители тролля, пока мы находились в Чертогах разума. Слушая его пересказ, я чувствовал, как остатки сна окончательно выветриваются из головы.

— Они целое многотысячное войско перемололи, так что надеюсь, все риски вам теперь предельно понятны, — закончил шаман, обводя нас взглядом. — Порождения Плети и без того в бою весьма опасны из-за своей непредсказуемости, а если эти четверо действительно окажутся разумными, то вполне могут по своей силе и хитрости оказаться сопоставимы даже с орком-отступником. А то и похуже.

— Так это, наверное, и есть отступники? — высказал догадку Арах. — Не бывает же разумной Плети.

— Исключено, — покачал головой старик. — Отступники не способны настолько тонко взаимодействовать с низшими заражёнными. Вести за собой целые легионы могут лишь истинные демоны Низшего мира. Отступники тоже служат их тёмному владыке Солр’Гину, но если провести прямые параллели с войском Ковенанта, то все они в своей роли сравнимы с обычными десятниками, нэк. Их максимум это собрать вокруг себя крохотную стаю до десяти голов.

— А вдруг эти четверо и есть демоны Нижнего мира? — сделал вполне закономерное, но оттого не менее пугающее предположение Полуухий, от которого в комнате повисло тяжёлое молчание.

— Тогда нам конец, — без прежней улыбки, предельно серьёзно произнёс мастер Зуг’Гал. — Но хорошая новость для нас заключается в том, что это точно не демоны. Их истинную ауру ни с чем не перепутать, лазутчики сотника её бы не проглядели. Так что нам предстоит встреча с развитой и уникальной в своём роде, но всё-таки Плетью.

— Лечи меня, — я легонько дёрнул гоблина за рукав рубахи. — Раз это Плеть, будь она хоть трижды разумная, мы справимся. Главное — подготовиться.

— Менос прав, — кивнул наставник. — Если научитесь работать сообща и помогать друг другу, то выживете. Но для этого важно, чтобы во время боя ты лечил, а не рвал своим светом его стихию «тени», нэк.

Не сразу, где-то только с восьмой попытки Арах научился не нарушать течение высвобождённой мною стихии. Но даже так лечение ему давалось из рук вон плохо. С непривычки слишком сложным для гоблина оказалось поддерживать запредельный уровень концентрации.

— Ты радовался, что научился нейтрализовывать стихию и даже одолел Меноса, — пояснял наставник. — Теперь столкнулся с обратной стороной медали.

Арах недовольно рыкнул, но ладони убирать не стал, продолжая предельно осторожно, едва заметными каплями вливать в меня целебный импульс.

— Так что это порождение бездны тебе предложило? — глухо спросил у меня шаман.

— Знания и силу в обмен на сохранение крохотной искры его сознания.

— Уверен, что обошлось без подвоха?

— Учитель, я не знаю как это объяснить словами, — развёл я руками. — Но я съел его сердце, — на секунду прикрыл глаза и задержал дыхание от неприятного воспоминания, — и точно знаю, что остатки его сил растворились во мне. Монарх будет спать внутри меня, лишь изредка сквозь сны наблюдая за миром.

— Получается, ты стал слабее, нэк?

— С чего вдруг? — мы со стариком уставились на Араха.

— Ты же сам убил одну часть Монарха и не поглотил заключённую в ней силу. Она просто развеялась со смертью твари.

— Об этом, признаться, я как-то и не подумал.

— Тут и думать не о чём, — старик хлопнул меня по плечу.

— Вы уверены? — меня начали одолевать сомнения.

Дед привычно закатил глаза. Он всегда так делал, когда не хотел вслух называть нас тупыми.

— Помните то глубокое лесное озеро к югу от нашей деревни?

Мы с Полуухим синхронно кивнули. Летом мы ежедневно туда наведывались, спасаясь от зноя.

— Так вот, предположим, что всё то бездонное озеро от берега до берега — это вместилище силы Теневого Монарха, — принялся объяснять старый шаман. — Чудовище разделило свою суть надвое, и Менос уничтожил одну из половин. А значит, и общее доступное вместилище сократилось примерно вдвое. Если судить только по этому критерию, то Менос и правда должен стать в два раза слабее. Вот только… Менос черпает стихию «тени» вот по столько, — шаман сложил ладони лодочкой. — Дальше объяснять?

Разумеется, и дальше разжёвывать столь очевидные вещи было не нужно. Мы с Арахом уже всё прекрасно поняли.

— Хватит. Отдохни пока, — перехватив гоблина за запястье, остановил я его где-то через полчаса.

— Но я ещё не закончил, нэк, — упрямо буркнул Арах, хотя по его бледному лицу и дрожащим пальцам было заметно, что парень вымотался до предела.

— Тебе не нужно ни от кого скрывать, что ты Высший, — спокойно пояснил я, поднимаясь с постели. — Ты и в пути сможешь преспокойно упражняться в лечении. А вот у меня времени осталось не так много. До рассвета нужно успеть не только проверить, на что я способен после слияния, но и хотя бы немного освоить новые возможности.

— Ну давай, удиви нас, Менос, — Зуг’Гал отставил кружку и скрестил руки на груди, ожидая демонстрации.