В 1938 году, после почти десяти лет крупнейшего кризиса[2], главным героем новостей был не Франклин Делано Рузвельт, не Гитлер и не Муссолини. Не стали им также ни папа римский Пий XI, ни бейсболист Лу Гериг, ни бизнесмен Говард Хьюз или актер Кларк Гейбл. Героем большинства газетных колонок в 1938 году был даже не человек. Им был низкорослый, кривоногий скаковой конь по кличке Сухарик.
Во второй половине десятилетия Великой депрессии Сухарик стал в США настоящей культурной иконой, пользуясь таким горячим и всеобщим обожанием, что оно выходило за пределы спорта. Когда он соревновался, его поклонники блокировали местные дороги, приезжали на специально организованных трансконтинентальных поездах «Сухарик экспресс», заполняли под завязку гостиницы и сметали всю еду в ресторанах. Они хранили свои рузвельтовские доллары в кошельках с его именем, скупали на Пятой авеню шляпы с его изображением и играли по меньшей мере в девять настольных игр, где он был главным героем. Настраивать радиоприемники на трансляции его соревнований по выходным стало традицией по всей стране, и слушали эти трансляции до сорока миллионов человек. Его присутствия было достаточно, чтобы побить рекорд посещаемости почти любого крупного ипподрома, и два из трех крупнейших по числу зрителей турнира за всю историю США прошли с его участием. В период, когда население страны было вполовину меньше сегодняшнего, семьдесят восемь тысяч болельщиков пришли на его последнее соревнование, что сопоставимо с аудиторией современных Супербоулов[3]. До сорока тысяч поклонников наводняли ипподромы, чтобы просто посмотреть его тренировку, а тысячи других преодолевали ледяные бури и удушающую жару, чтобы одним глазком увидеть его персональный восьмидесятифутовый вагон. Он скакал над Манхэттеном на громадных рекламных щитах и неделя за неделей, год за годом появлялся на страницах журналов «Тайм», «Лайф», «Ньюсуик», «Лук», «Пик» и «Нью-Йоркер». Его тренер, жокей и владелец по отдельности тоже стали героями, и каждое их движение освещали вспышки фотокамер.
Они пришли из ниоткуда. Маленький конь цвета грязи с вечно согнутыми передними ногами почти два сезона прозябал на самых низкосортных скачках, страдая от непонимания и неправильного обращения. Его жокей, Рыжий Поллард, юноша с печальным лицом, которого еще мальчиком бросили в Монтане на импровизированном «ипподроме», выкошенном в траве посреди поля. До встречи с Сухариком он долгие годы участвовал в боксерских поединках на деньги и терпел неудачи на ипподромах, таскал свое седло по бесконечным городкам, выносил побои до крови на боксерских рингах в захолустье, спал на полу в денниках[4]. Тренер Сухарика, загадочный, практически немой объездчик мустангов по имени Том Смит, был беженцем с исчезающего Дикого Запада, который вынес с собой знания многих поколений о лошадиных секретах. Хозяин Сухарика, бывший кавалерист, рослый и энергичный Чарльз Говард, начинал мастером по ремонту велосипедов, пока не приумножил двадцать один цент до автомобильной империи.
В 1936 году в Детройте, в одно знойное августовское воскресенье, Поллард, Смит и Говард заключили неожиданный союз. Разглядев таланты, спавшие в коне и друг в друге, они принялись за восстановление Сухарика, что принесет ему (и им) славу.
Для команды Сухарика и для Америки начались пять суматошных лет, полных страданий и торжества. С 1936 по 1940-й Сухарик пережил целую полосу неудач, заговор и травму, с тем чтобы заявить о себе как об одном из самых феноменальных атлетов в истории. Наделенный высочайшей скоростью, тактической гибкостью и несокрушимой волей, он проехал более пятидесяти тысяч изнурительных миль по железной дороге, с чудовищным грузом одерживал победы над лучшими скакунами в стране и побил более дюжины рекордов ипподромов. Его непростое соперничество с триумфатором «Тройной короны» Боевым Адмиралом достигло пика в зрелищном матче, который до сих пор многие считают величайшим в истории скачек. Его невероятный, полный препятствий путь к победе в самом дорогом матче мира стал одной из наиболее знаменитых и растиражированных историй преодолений в спорте. Так, в 1940 году, пострадав от тяжелых травм, которые должны были положить конец их карьере, стареющий конь и его жокей вместе вернулись на ипподром в попытке завоевать единственный приз, ускользнувший от них.
А за путем, проделанным маленьким конем и мужчинами, завороженно следили тысячи американцев. Людей привлекал не только успех. Их привлекала история.
Она началась, когда молодой человек сел в поезд, следующий на Запад.