Такое потрясение, наверное, испытывал Одиссей, встретившись в загробном мире со своим кормчим Палинуром, с той разницей, что Палинур был мертв. Какое-то мгновение мне чудится, что мы и впрямь в подземном царстве Аида и Сидней мертв – призрак с сумкой Общества изучения античности на плече. Но потом он делает шаг вперед и приставляет стальное дуло пистолета к моему лбу, и обжигающий холод ствола убеждает меня, что передо мной не призрак. Но как?

– Я же видела, как ты утонул, – произношу я укоризненно.

– Вот как? – ухмыляется Сидней. – Я думаю, ты увидела то, что хотела увидеть, – беднягу Сиднея, который барахтается так, будто не умеет плавать. Тебе понравилось, как я кричал по-гречески? Я-то, конечно, сразу просек, в чем дело, и решил сделать свою предполагаемую панику несколько более пикантной. Но я не думал, что Йен попытается отправить меня в нокаут. – Он потирает синяк на лбу и кричит в яму: – У тебя отличный хук справа, чувак. Я после него чуть не утонул!

– Ты хотел утащить за собой Майю! – кричит Йен. – Если хочешь поквитаться, помоги мне выбраться отсюда. Буду рад сразиться с тобой честно на суше.

– Я всегда предпочитал мозги кулакам, – отвечает Сидней. – К тому же при наличии пистолета кулачный бой становится излишеством. – Он делает шаг к краю ямы, но я преграждаю ему путь, опасаясь, что он собирается застрелить Йена.

– Как же ты выжил в воде? – спрашиваю я в надежде отвлечь Сиднея на хвастовство и не прогадываю.

– Конечно, я поплыл к гроту. Думаешь, только вы с Аникой там бывали? Я знаю его довольно хорошо – даже лучше, чем вы. Было нетрудно притвориться, что я утонул, и проплыть туда под водой.

– И с тех пор ты прятался на острове?

– Не говори глупостей, – смеется Сидней. – У меня есть лодка. Я сгонял на материк за припасами, а потом вернулся посмотреть, как у вас тут дела.

– Откуда у тебя тут лодка?

– Он помогал Аргосу в его делишках, – говорит Йен.

– Бинго! – подтверждает Сидней.

– И давно ты этим занимаешься?

– Пятнадцать лет – с тех самых пор, как мы все съехались сюда в прошлый раз. На последнем собеседовании Аргос предложил «субсидировать» мою карьеру.

– Но почему ты согласился? Ты же уважаемый литератор!

– А ты знаешь, сколько даже лучшие журналы платят мне за работу? Практически ничего. Объектов для серьезной критики практически не осталось. А строчить дешевую беллетристику, как вы, у меня нет желания.

– Продавать краденые произведения искусства лучше?

– Почему бы не помочь искушенным людям приобретать красивые вещи? – Сидней пожимает плечами. – Разве тебе не нравились отборные экспонаты, которые Аргос подарил твоему папе для вашего маленького музея? О да, я все знаю о сделке, которую твой отец заключил с Аргосом, так что не надо строить из себя святую невинность. Аргос предложил мне способ хорошо зарабатывать на жизнь, не поступаясь эстетическими идеалами. Мы уже пришли к взаимовыгодному соглашению, а потом эта истеричная девчонка попыталась все разрушить!

– Ты пошел за Джиной сюда и убил ее! – кричит Йен. – Аргос знал, что ты убил его дочь?

– Я только потом узнал, что она его дочь. Он попросил меня выпроводить ее с острова, но она подняла шум и ушла в лабиринт, так что… – Он машет пистолетом в сторону ямы, как будто убийство Джины – незначительное отступление от плана, на которое ему пришлось пойти. – А потом я, образно выражаясь, вывез ее с острова.

– Так это ты был на яхте! – догадываюсь я, вспоминая хрупкую фигурку в толстовке с капюшоном, солнечных очках и бандане, прикрывающей волосы, – и укачивало ее так же, как Сиднея недавно на яхте. – Ты притворился Джиной, чтобы все подумали, что она уехала. Но чемодан…

– Я оставил его на вокзале, а потом пробрался на яхту и вернулся на остров. И в тот же день покинул остров уже под своим именем.

– Все так же страдая от морской болезни, насколько я помню… – бормочет внизу Йен.

– Забрав чемодан Джины, я отвез его в Афины и оставил в паршивом отеле у вокзала, положив туда кое-какие наркоманские принадлежности. Это было даже интересно! Я чувствовал себя этаким персонажем романа Патриции Хайсмит. Тогда-то я и понял, что предпочитаю жить в детективе, а не писать его.

– Неубедительная отмазка, – снова ворчит Йен. – Ты просто не способен написать ничего стоящего.

Лицо Сиднея нервно дергается: колкости Йена явно задели его за живое. Ну зачем злить человека с пистолетом? Когда Сидней приближается к краю ямы и наклоняется, чтобы погрозить Йену пистолетом, я догадываюсь зачем: чтобы я столкнула его туда. Но стоит мне шагнуть к нему, Сидней отскакивает назад и направляет пистолет на меня.

– Не так быстро, куколка!

Лексикон крутого парня ему так не идет, что меня разбирает смех, но от резкого удара пистолетом в лоб я вскрикиваю и падаю на колени.

– Майя, что с тобой? – кричит Йен. – Он тебя ударил?

– Ничего страшного, – отвечаю я, вытирая с глаз липкую струйку крови. – Наш критик почему-то не любит критику.

– Не я же все это затеял! – огрызается Сидней. – Я не убивал Аргоса. Я получил приглашение, как все. А когда попытался связаться с Аргосом, он не ответил.

– Ты, наверное, испугался, что останешься без своей доли добычи, – говорит Йен.

– Я беспокоился, что он может привлечь кого-нибудь еще – например тебя, Майя. Когда я увидел, что твоя подруга Аника публикует посты в социальных сетях, отмечая вас обоих, я подумал, что Аргос, возможно, сошел с ума и решил нанять вас. Я должен был проверить. Когда я увидел, что Аргос мертв, то понял, что надо валить с этого острова. Я не собирался участвовать ни в какой детективной мистерии.

– Но не хотел упустить шанс урвать кусочек, да? – спрашивает Йен. – Что-нибудь ценное для себя лично.

– Почему бы и нет? – пожимает плечами Сидней. – Я вложил в эту операцию много сил, а получил ничтожно мало. Я как раз собирался вернуться с лодкой побольше и как следует порыться в вещах, но вам троим приспичило залезть в грот, так что нам пришлось придумать приемлемый сценарий, как вас всех устранить.

Я чувствую озноб не только от небрежного упоминания нашей неминуемой смерти, но и от местоимения во множественном числе.

– Нам? – переспрашиваю я.

– Я, конечно, могу спланировать операцию самостоятельно, но неужели ты думаешь, что я могу управиться с логистикой без посторонней помощи? Это лестно, но не очень практично. Билл умом не блещет и книги пишет отвратительные, но он, во всяком случае, знает свое место и умеет выполнять приказы.

– Он уничтожил телефон и радио в первую же ночь, – доносится из ямы. – И это он убил Оливию, не так ли?

– Причем по своей инициативе, – добавляет Сидней. – Я велел Биллу убедиться, что в библиотеке не осталось никаких документов, которые могли бы нас выдать, но Оливия нашла папку с подробностями нашей операции в Женеве…

– И заподозрила Билла, когда он сказал, что был в Женеве, – говорю я.

– Вот именно. Было нетрудно угостить ее лошадиной дозой ее собственного лекарства. Думаю, к настоящему моменту он уже обезвредил Анику и Элени.

Сидней опускает взгляд на бечевку, обмотанную вокруг моего запястья, и сильно дергает за нее. Бечевка свободно падает на землю.

– Ты бы как-нибудь смотала ее, а то еще споткнешься.

Так я и делаю, почему-то надеясь, что на конце путеводной нити появится Аника, но вижу там только капельку крови. Смотанную бечевку я засовываю в карман.

– Что он с ними сделал?

– Думаю, пока ничего особенного. – Сидней достает из своей холщовой сумки какой-то громоздкий телефон. – Последних новостей я не получал, так как здесь рация не ловит, но, когда мы разговаривали в последний раз, он придерживался плана.

– И каков план? – сердито осведомляюсь я: оказывается, у двуличного Билла все это время был телефон.

– Я введу тебя в курс дела по дороге. – Сидней делает знак пистолетом, чтобы я шла впереди него по уходящему вглубь земли туннелю. Я не двигаюсь с места. Как только я двинусь, Йен станет легкой мишенью. Сидней, очевидно, догадывается о причине моей медлительности.

– Не волнуйся, я не собираюсь стрелять в твоего парня прямо сейчас. Слишком рискованно приближаться к краю этой жуткой ямы, когда ты готова столкнуть меня. Ты слышишь это, Йен? – кричит он в яму. – Твоя девушка спасла тебя от быстрой смерти. Ты можешь проклясть ее за это позже, если я решу оставить тебя здесь медленно умирать в темноте.

– Не смей ее трогать! – рычит Йен.

– А то что? Ты придумаешь для меня какую-нибудь дьявольскую геометрическую смерть? Да, Билл открыл мне великую тайну – ты пишешь книги за своего отца. Значит, мне не показалось: я заметил, что стиль изменился. Честно говоря, романы твоего отца мне больше нравились. У тебя Пифагор стал слишком разговорчивым… кстати, пора кончать эту маленькую разъяснительную беседу. Нам с Майей нужно кое-куда сходить. – Сидней подталкивает меня стволом пистолета.

– Я вернусь за тобой, – говорю я Йену, а сама думаю о пятнадцати потраченных впустую годах. Что сказать? Как наверстать упущенное?

Йен, похоже, думает о том же.

– Я буду ждать тебя здесь, – отвечает он.